— Лёх, а куда ящик пива из погреба делся?
— А был ли мальчик?
Ну признавайтесь, кто хоть раз в жизни это говорил? Ну или хотя бы слышал в свой адрес.
Звучит смешно. С иронией такой, сарказмом. Типа, не моя проблема, чувак, я в домике. Мы используем эту фразу когда хотим скинуть с себя ответственность, или просто троллим собеседника. Я и сам так шутил, пока не вчитался в первоисточник. И знаете что? Мне аж не по себе стало. Никакого веселья там нет и близко. Это история про банальный страх, от которого у парня крыша поехала.
Причем тут какой-то Клим?
Все дороги ведут к Максиму Горькому. Не к самому мужику с усами, а к его роману «Жизнь Клима Самгина». Вещь, кстати, интереснейшая, и если вы не читали или так — пролистали, вполне будет здраво вернуться к ней и прочитать. Точно лишним не будет.
Так вот, «Жизнь Клима Самгина». Там есть сцена, которая выворачивает душу. Представьте: начало прошлого века, каток, лёд, все катаются. Клим Самгин, сам пацан ещё, приглядывает за двумя детьми — Борисом и девочкой какой-то. И тут они, как назло, проваливаются в полынью.
Дальше начинается треш. Клим, вместо того чтобы реально помочь, мечется по льду. Он бросает тонущему парню конец своего пояса или ремня, в общем, что-то там было. Борис хватается за этот ремень, пытается вылезти… И тут Клима пробивает дикий страх. А что если его самого затянет? А что если лёд треснет вокруг него?
И он… отпускает ремень. Представляете? Просто разжимает пальцы и смотрит, как пацан уходит под лёд. Девочку потом, кстати, выловили, а Бориса — нет. Тело так и не нашли.
И вот представьте себе эту картину: стоит толпа зевак, мужики с баграми тыкают в воду, суета, крики. Клим в ступоре, в шоке. А рядом какой-то хрен с бугра, явно не желавший мочить ноги в ледяной воде, пожимает плечами и выдает сакраментальное:
«Да был ли мальчик-то, может, мальчика-то и не было?»
Вот так вот. Вместо того чтобы пацана искать, проще же объявить, что его вообще не существовало. Фантазия, мол, массовая галлюцинация. Этот мужик просто хотел домой, в тепло. А фраза — бомба замедленного действия — врезалась в память Клима.
И что самое страшное. Самгин ведь прекрасно помнил, что мальчик был. И что он его утопил своим испугом. Но психика — штука гибкая. Чтобы не рехнуться от чувства вины, он снова и снова прокручивал в голове этот дурацкий вопрос мужика. И постепенно начинал сомневаться: «А может, и правда не было? Может, померещилось?».
Версия для любителей царской истории
Но есть и ещё одна версия, которую тоже любят поминать. Она про Бориса Годунова и царевича Дмитрия. Помните всю эту драму с «кровавыми мальчиками в глазах»?.
Иван Грозный, как вы знаете, был тот ещё подарок. Одну жену, Соломонию Сабурову, он сослал в монастырь за то, что она якобы бесплодна. Но, как это часто бывает в политике, спустя время из того монастыря прилетает «срочная новость»: царица, мол, родила! Пацана!.
Грозному такой раскол не нужен, он уже на других женился. Но вопрос с наследниками надо решать. И тут появляется Годунов — главный менеджер того времени. Он посылает людей разобраться. А те возвращаются и докладывают: нелепая случайность. Младенец играл с ножичком (или ножницами — тут историки спорят), упал и напоролся. Насмерть. Ага, конечно.
Народ сразу зашептался, что Борис руками своих подручных мальца того… шлёпнул. Чтобы расчистить дорогу к трону. И вот когда прямые обвинения посыпались в его адрес, Годунов, по легенде, отмазывался тем самым вопросом: «А был ли мальчик-то? Может, его и не было вовсе, а царица всё это придумала, чтоб Грозному насолить?».
Кстати, историки до сих пор точно не знают, был ли тот царевич на самом деле, или это информационный вброс шестнадцатого века. Но осадочек остался. И Годунову тоже, вон, Пушкин потом «кровавых мальчиков» приписал.
Как трагедия стала нашим мемом
И вот тут начинается самое интересное. Советский Союз, школа, программа по литературе. Роман Горького «Жизнь Клима Самгина» изучают (или проходят) все поголовно. Сцену с утопленником, естественно, запоминают. И фраза, которую сказал тот равнодушный мужик, уходит в народ.
Но она отрывается от контекста. Народу не нужны были душевные терзания интеллигента Самгина. Народ срезал всё лишнее и оставил суть: удобный способ отказаться от реальности. Не хочешь признавать проблему? Скажи «а был ли мальчик?», и всё. Это ж просто шутка.
— Ты куда торт дел?
— А был ли мальчик? (Подмигивает).
И понеслось. Страшная, по сути, фраза, которая в романе звучит как приговор человеку, который сам себя закопал заживо в чувстве вины, стала способом уйти от ответа.
А потом ещё и Алла Пугачёва в 2002 году выпустила альбом с таким названием. И всё, финальный аккорд: трагедия окончательно превратилась в попсу. В хорошем смысле этого слова.
Что в итоге?
Я к чему это всё. С одной стороны, язык — живой организм. Он переваривает всё: и царские интриги, и горьковские романы, и выдает на гора то, что удобно нам сейчас. Фраза стала короче, злее и ироничнее. И мы уже не вкладываем в неё тот ужас, который вкладывал Клим, слыша её в свой адрес.
Но с другой стороны, иногда стоит задуматься, когда мы в очередной раз отмахиваемся от проблем этой дурацкой шуткой. Может, мальчик всё-таки был? И долг был, и обещание, и ответственность. Просто нам, как тому Климу или мужику с багром, лень искать, страшно признавать, или просто холодно… Легче спросить: «А был ли?»
В общем, не будьте тем самым мужиком с багром, который от реальности шарахается. Оно вам надо? Не, не надо.
Уважаемые читатели! Каждый день я разбираю слово или понятие, которое мы используем не задумываясь. Подпишитесь на канал, чтобы говорить и понимать жизнь глубже.
А ещё много интересного на моём сайте gvorn.ru - в том числе обзоры и рецензии на современную фантастику и кино.