25 лет назад, 15 февраля 2001 года, был подписан документ, который впоследствии назовут индийским контрактом. Соглашение на поставку российских танков Т-90С в Индию было не просто экспортной сделкой – оно стало рубежом, после которого отечественное танкостроение снова начало жить, а не выживать. Для Уралвагонзавода и всей отрасли, для тысяч рабочих, инженеров, конструкторов это был момент, когда будущее снова обрело очертания. Ценой этого стали невероятные усилия множества людей, которые добивались результата несмотря ни на что.
Газета «Машиностроитель» № 7 от 23 февраля 2001 года вышла с говорящим заголовком: «ЕСТЬ КОНТРАКТ!». В те годы этого было достаточно, чтобы люди в цехах читали номер вслух, передавая из рук в руки, как добрую весть.
«Контракт на поставку танков Т-90С в Индию, подготовка которого велась около десяти лет, подписан. Наши зарубежные партнеры закупят примерно 300 боевых машин. Часть из них будет поставлена в готовом виде, часть – в виде комплектующих. Этот контракт имеет огромное значение как для нашего, так и для десятков других российских предприятий, так как позволит загрузить основные производственные фонды, обеспечит работой тысячи высококвалифицированных специалистов».
За этими сдержанными газетными строками стояли годы отчаянной работы, рискованных решений и бессонных ночей.
Танковый завод без танков
В 1990-е Уралвагонзавод, как и вся отрасль, оказался в ситуации, которую сегодня ветераны вспоминают без пафоса и с тяжелой паузой. Развал Советского Союза, разрыв кооперационных связей, государственный заказ стремительно сокращался.
Заместитель директора УКБТМ Игорь Баранов вспоминает то время как медленное угасание:
– К 1995 году прекратился заказ новых танков. И завод тихо умирал. В цехах тишина. В зимнее время, где крутится станок – там горит костер. Костер горит! Иначе было не согреться. Мы с главным конструктором Владимиром Поткиным ходили по цехам и думали: вводить ли локальный обогрев или обойдемся так…
Предприятие, выпускавшее в советские годы до 100 танков в месяц, перебивалось ремонтами строевых танков и единичными заказами на гражданскую технику – экскаваторы и малогабаритные погрузчики. Квалифицированные рабочие и инженеры, не видя перспектив, уходили в кооперативные гаражи ремонтировать автомобили, лишь бы прокормить семьи. Казалось, славная история тагильского танкостроения подходит к концу.
Наиболее сознательные заводчане собирали народные дружины, чтобы не допустить кражи ценных запчастей и металлов. А такие инциденты, увы, тогда случались.
Заводу нужен был экспорт. Без него предприятие не выживет. Но продавать было нечего: Т-72 уже насытил мировой рынок, а новый танк существовал лишь как задел. Но именно в этой, казалось бы, точке невозврата и началась история феноменального прорыва.
Конструктор, Директор и Генерал
Спасение пришло извне и было рождено стечением обстоятельств и личной волей трех человек, которых на заводе до сих пор помнят как спасителей.
Главный конструктор Владимир Поткин пришел на УВЗ в 1971 году. Он проделал путь от старшего инженера-конструктора до главного конструктора УКБТМ. На его долю выпали самые тяжелые годы.
Главным конструктором он был назначен в 1987 году, а уже через два года началась перестройка, падение заказов, развал отрасли. «Завод умирал у него на глазах», – вспоминает Игорь Баранов.
Именно Владимир Поткин в инициативном порядке вел разработку нового танка Т-90, принятого на вооружение указом президента Российской Федерации Бориса Ельцина в 1992 году.
Генеральный директор УВЗ Николай Малых – руководитель, который в условиях катастрофы не дал заводу развалиться окончательно, сохраняя ядро коллектива и веря в возрождение.
Начальник Главного автобронетанкового управления Минобороны РФ генерал-полковник Сергей Маев выступил «локомотивом» проекта, преодолевая бюрократические препоны и веря в потенциал тагильской машины. «Я всегда говорил: «Если вы пройдете этот индийский экзамен, то у вас не будет отбоя от заказов», – отвечал в интервью нашей газете от 12 июля 2024 года Сергей Александрович.
Тем временем за тысячи километров от Нижнего Тагила шел свой поиск. В начале 1990-х руководство вооруженных сил Индии понимало: танковый парк, основу которого составляли Т-72, стремительно устаревает.
В 1993 году в пустыне Тар индийские военные испытывали два варианта: газотурбинный Т-80У и дизельный Т-72С. Оба варианта не устроили заказчика. Первый – из-за проблем с надежностью моторно-трансмиссионного отделения, второй – из-за недостаточного технологического отрыва от прежних модификаций. Рассматривался Т-80УД, но и он не стал окончательным выбором.
Переломным моментом стала международная выставка вооружений в Абу-Даби (ОАЭ) в 1997 году. Именно там представители Индии впервые обратили пристальное внимание на Т-90С – машину, которая тогда ещё только начинала свой путь.
После Абу-Даби индийская делегация приехала в Нижний Тагил. Осмотрела цехи, производственные мощности, танки – и дала понять: «Нам танк нравится. Приезжайте к нам, и подпишем контракт». Однако путь к заветной подписи оказался тернист. В ноябре 1998 года Маев, Малых и Поткин отправились в Индию, уверенные в успехе. Но именно там стало ясно: существующий Т-90С индийцев не устраивает – «Нам нужен не просто танк, а машина на голову выше Т-72».
– Им не хотелось покупать Т-90 в предложенной конфигурации, они искали качественно новую машину – это условие индийской стороны ветеран и почетный работник Уралвагонзавода Владимир Григурко вспоминает как ключевое.
Три руководителя, понимая, что возвращаться без контракта смерти подобно, бросили вызов реальности. Главный конструктор Владимир Поткин взял на себя ответственность, от которой многие отказались бы. Прямо за столом переговоров он описал контуры принципиально нового танка, которого еще не существовало ни в металле, ни даже в чертежах, только в голове главного конструктора. Новый двигатель. Новая башня. Новая ходовая. Новые прицелы. Все – с нуля, в условиях отсутствия денег, кадров и времени. И получил положительный ответ от индийцев.
Танковый прорыв Поткина
На подготовку трех опытных образцов для испытаний в Индии давалось несколько месяцев. Фактически заказчик поставил задачу для нижнетагильских конструкторов в сжатые сроки создать новый танк – с отрывом не на проценты, а на десятки процентов по всем ключевым характеристикам. То, что началось на Уралвагонзаводе, больше походило на научный и производственный подвиг. Работа шла круглосуточно. Конструкторы УКБТМ переделывали чертежи на ходу. Нужно было создать или кардинально модернизировать практически все: шасси, систему управления огнем, средства защиты, башню.
Условие было жестким: 1000-сильный двигатель, современные прицельные комплексы, включая тепловизионный прицел, качественно иной уровень защищенности и подвижности.
Ведущий конструктор УКБТМ Владимир Неволин вспоминает:
– Почти все новшества делались в инициативном порядке. Сварная башня обстреливалась на полигоне, новый тысячесильный двигатель гоняли на стендах. Каждый узел мы отрабатывали с нуля.
– Самым суровым экзаменом стал новый двигатель мощностью в 1000 лошадиных сил вместо 840. За его доводку бились специалисты Челябинского тракторного завода под руководством генерального директора Валерия Платонова, – отмечает Владимир Григурко.
С помощью Российского агентства по обычным вооружениям (функционировало в 1999–2004 гг. – прим ред.) удалось в ручном режиме и в пожарном порядке заново собрать почти разрушенную кооперацию множества предприятий-смежников. Их представителей собрали в Доме правительства РФ, чтобы донести главную мысль: надо сохранить отечественное танкостроение.
За три месяца – срок немыслимый для такой техники – три опытных танка были собраны на Уралвагонзаводе и выведены на полигон. По оценкам инженеров и конструкторов, в обычных условиях на реализацию подобного проекта требовалось не меньше двух лет.
Последний рывок...
Весна 1999 года стала кульминацией напряжения. Владимир Поткин уже серьезно болел, перенес два инфаркта, но продолжал работать. Врачи настоятельно рекомендовали лечь в больницу. «Отправлю танки – лягу!» Не успел. 13 мая 1999 года главный конструктор отдал последние указания и… уже не вышел из кабинета.
Он умер, как солдат на боевом посту. А 17 мая три танка Т-90С уже ехали на трейлерах в Екатеринбург, где их ждали самолеты «Руслан». Борты с танками взлетели в сторону Индии, а Вагонка хоронила своего главного конструктора. Позднее министр обороны Индии предложит дать танку имя «Владимир» – в память о человеке, который посвятил ему жизнь.
Испытание жарой и песком
Испытания в индийской пустыне Тар стали беспрецедентными. При дневной температуре до +53 градусов и ночной в +30, почти без дорог каждый танк прошел более 2000 километров, преодолевая барханы высотой до 15 метров. На одной из машин индийские военные специально организовали нештатную ситуацию, чтобы двигатель вышел из строя. Это был вызов: «Сможете ли вы восстановить технику в полевых условиях, в нашем климате при температуре +50?» Прикомандированным заводским специалистам из управления сопровождения жизненного цикла выпускаемой продукции потребовалось порядка семи-восьми часов, и танк вновь был готов к испытаниям. Эта история, когда российские специалисты с помощью двух пальм, использованных как рычаги, извлекли и заменили многотонную силовую установку в пятидесятиградусной жаре, стала легендарной и окончательно покорила заказчика.
После испытаний индийский бригадный генерал Д. Сингх заявил: «По эффективности Т-90С можно назвать вторым после ядерного оружия фактором сдерживания».
Путь к подписанию финального контракта занял еще почти два года, вмешались в него даже парламентские дебаты в Индии. Окончательную точку в переговорах поставил президент России Владимир Путин во время государственного визита в Индию в октябре 2000 года. А 15 февраля 2001 года сделка была оформлена.
Когда завод ожил
По условиям соглашения, 124 танка поставлялись в готовом виде, а 186 – в виде машинокомплектов для сборки на заводе в индийском городе Авади. 7 января 2004 года первый Т-90С индийской сборки, названный BHISHMA в честь легендарного воина из «Махабхараты», сошел с конвейера. Началось масштабное лицензионное производство. Т-90С стал основой танкового парка Индии.
Для Уралвагонзавода это был не просто успех. Это было возрождение отрасли, доказательство того, что даже в тяжелейших условиях можно создать конкурентоспособную боевую машину мирового класса. Люди, ранее ушедшие с УВЗ, увидели, что у предприятия есть будущее. Настроение изменилось.Многие вернулись. И действительно, контракт привлек внимание всего мира. Ключевую роль в продвижении российских танков на мировой рынок сыграла государственная компания «Рособоронэкспорт», обеспечившая юридическое, финансовое и логистическое сопровождение контракта. Ее усилия позволили не только успешно реализовать поставки в Индию, но и заключить последующие контракты с другими странами.
Наследие «Владимира»
25 лет спустя значение индийского контракта невозможно переоценить. Это было не просто коммерческим успехом, а настоящим экзаменом на жизнеспособность, который коллектив Уралвагонзавода сдал. Наследие танка Т-90 «Владимир» продолжило жить в работе блестящих инженеров, технологов и рабочих Уралвагонзавода, чей опыт стал основой для будущих разработок, вплоть до сегодняшних «Прорывов» и перспективных машин.
– Мы доказали, что можем не просто поддерживать, а кардинально модернизировать технику собственными силами. Этот проект вывел Т-90 на новый уровень и, по сути, дал ему вторую жизнь, – подчеркивает Владимир Неволин.
– Этот контракт был для нас не просто спасением. Это была школа, которая закалила нас и доказала: уральский характер способен на прорыв в самых сложных условиях, – подытоживает Владимир Григурко.
Три танка, три руководителя, один контракт – спасенная отрасль, оживший город, завод и легендарное имя «Владимир», которое носят сотни боевых машин. Это был не просто экспорт оружия. Это был экспорт надежды, которая вознаградила тех, кто верил в успех несмотря ни на что.