В юности у Дениса была необычная мечта – он хотел работать в Госнаркоконтроле. Сказалось желание подражать старшему брату, спортсмену и военному, а еще влияние западных боевиков, где крутые ребята боролись с картелями. Ему казалось, у этих людей есть особая миссия: они живут и работают, чтобы народ оставался трезвым.
А потом он сам не заметил, как стал наркозависимым. Как и многие, думал, что он сильный, что просто попробует. Но через несколько месяцев после первого укола внутривенно оказался на шестилетней «системе» (у наркопотребителей этим словом называется частое и систематическое употребление веществ. – Ред.) опиатов, которая прерывалась разве что на два-три трезвых дня.
Спустя почти 20 лет Денис свою изначальную цель перевыполнил: он не просто ограничивает путь людей к употреблению наркотиков, а помогает им изменить образ жизни и мышления, чтобы прийти к осознанной трезвости. Денис – старший консультант по проблемам зависимости в центре социальной реабилитации и адаптации «Воскресение», где сам когда-то оказался в качестве подопечного.
Корреспонденту «Милосердия.ru» Денис рассказал о своем пути.
Неосознанные и осознанные встречи
Детство и юность Дениса прошли в Липецке, выпав на 1990-е и 2000-е годы. Его семью нельзя было назвать тяжелой или маргинальной: мама – всю жизнь отличница, старший брат – кандидат в мастера спорта и офицер. Но отец Дениса пил, буквально спивался на глазах.
– В детстве у меня из-за этого происходили так называемые «неосознанные встречи» с веществами, ведь маленький ребенок старается копировать поведение родителей. Когда отец предлагал попробовать вкус пива, я это смаковал, в шесть лет мне нравился вкус пенки. Я даже сейчас вспоминаю эти моменты как теплые и положительные, хотя, если смотреть серьезно, они повлияли на мой выбор употреблять наркотики, – рассказывает Денис. – Другой момент знакомства произошел в средней школе, когда я попробовал травку вместе с друзьями. Это были старшие ребята с района, и мне хотелось подражать им. Казалось, если ты ездишь на тонированной «семерке» и куришь марихуану – ты крутой пацан. Социальные моменты подкрепляли мое желание попробовать, но о зависимости я тогда даже не думал.
До армии в жизни Дениса действительно не было никакого систематического употребления, только подростковое баловство. Он занимался борьбой и любил спорт, хотел быть похожим на старшего брата, в жизни которого на тот момент была уже не только служба, но и семья. В армии юноша только укрепился в своих планах.
Но когда 20-летний Денис вернулся со службы домой, его затянули тусовки с друзьями. Было лето, они ходили в клубы, курили травку. Денис разделял убеждение, что трава – не наркотик, но при этом употреблял уже регулярно.
У одного из его друзей-ровесников тем временем появилась хорошая машина, иномарка. Денис видел успех, но не знал, что друг занимается распространением наркотиков и уже употребляет тяжелые вещества. Однажды в бардачке этой машины Денис обнаружил два шприца.
– Это был «винт» (наркотик из группы стимуляторов. – Ред.). Я даже не понимал, какой от него эффект, но появилось желание попробовать, было любопытно. Я видел, как на районе ребята умирали от наркотиков, но меня и это не остановило. Думал, они слабые, попробовали и подсели, – вспоминает тот переломный момент Денис. – Друг меня отговаривать не стал, он тоже тогда считал, что все контролирует.
Денис был уверен, что справится с последующим желанием, попробовав один раз. Но этого не случилось.
– Вещество потом больше не дает тебе покоя, ничего не радует, реальная жизнь становится серой. Любой триггер приводит к мыслям о наркотике. Процесс очень быстро берет тебя в оборот, и ты перестаешь принадлежать себе, – анализирует свое состояние Денис.
Спустя два месяца после этого эпизода Денис уже попробовал героин. Первое же его употребление привело к передозировке.
Попробовав один раз, ты больше не можешь без этого жить
Путь от первого употребления тяжелых веществ до «системы» (постоянное, ежедневное употребление наркотиков. – Ред.) занял у Дениса всего несколько месяцев. Удовольствие от наркотиков быстро превратилось в страх остаться без вещества.
– Мне было страшно, что я проснусь утром и у меня не будет наркотика. Ломка – это ад на земле. И когда ты сталкиваешься с ней, боишься, что это повторится снова. Сначала ты употребляешь, потому что кайфуешь, а потом – чтобы жить. Просто не можешь без этого, – говорит Денис.
Иконописец, ритуальный агент, пастор и равный консультант: истории бывших наркоманов, которых спасло чудоЧитать еще
Не останавливали Дениса ни передозировки, ни смерти знакомых. Однажды его друг, недавно вышедший из тюрьмы, приобрел на реализацию два грамма метадона. Денис не знал, что это за наркотик, и предложил употребить.
– Мы употребили утром, а очнулся я поздней ночью, когда моя девушка-соупотребительница била меня по щекам и делала искусственное дыхание. Друг был в коридоре, и на тот момент у него уже остановилось сердце. Если бы девушка меня не откачивала, умер бы и я, – рассказывает Денис.
Он позвонил в милицию, сообщил о теле в коридоре и заперся. На следующий день Денис употребил снова.
«Мой сын для меня умер»
Первое время своего употребления Денис пытался работать, но очень быстро наркотики вытеснили все из его жизни. Осталось два варианта заработка: обмануть кого-то дома или своровать.
– Это как кофе 3 в 1: невозможно употреблять наркотики и не грабить. Воровство, гоп-стопы и разбой стали моей работой. День буквально начинался с мысли о том, куда я сегодня пойду и что смогу своровать, чтобы продать потом на рынке. И все, что я добывал незаконным путем, уходило на наркотики, – вспоминает Денис. – Дошло до того, что я заходил в ТЦ и сразу замечал, что плохо лежит: незакрытая касса, ноутбук на столе, продавец считает ворон. Это ведь тоже страсть – воровство и легкая добыча денег.
Несколько лет Денис воровал почти ежедневно. Ему везло – он оставался незамеченным. Но однажды, набрав два пакета продуктов, что подороже, встретился на выходе из магазина с охранником. Денис тогда смог вырваться и сбежать, но на этом его удача кончилась. За последующий месяц на него завели три уголовных дела по статьям о воровстве и грабеже.
В это же время Дениса впервые не пустила домой его мама. Она сказала: «Я не знаю тебя больше. Для меня Денис, мой сын, умер. Единственное, чем могу помочь, – отправить тебя на реабилитацию».
Не кладите на «алтарь любви» бессмысленные жертвы! С чего начинается помощь зависимому человекуЧитать еще
– Я не мог этого принять, на трезвую голову вспоминать ее слова было невыносимо. В душе скребутся кошки, ты не знаешь, что с этим делать. И не можешь не употребить снова.
Если бы не страх оказаться в тюрьме, я бы вряд ли решился на реабилитацию
На седьмой год «системы» обстоятельства жизни Дениса стали максимально стесненными. Приходилось скитаться по соупотребителям, чтобы скрыться от полиции, начались проблемы со здоровьем.
– В 2014 году я в ужасном состоянии пытался поехать в больницу. Стоял на остановке и увидел часовню через дорогу, зашел туда. Там висела икона Спаса Нерукотворного, я смотрел на нее, и у меня лились слезы. Так невыносимо было от глубины своего падения, – рассказывает Денис. – Я грубил матери, ругался матом в ее адрес. Оскотинился. При этом я все время помнил ее слова о том, что она может помочь мне уехать на реабилитацию.
Тогда Денис впервые принял решение обратиться за помощью. Он позвонил маме, и она помогла ему отправиться в реабилитационный центр в Москве. Денис признается честно: основной его мотивацией лечиться и в том числе преодолевать первую ломку было нежелание оказаться в тюрьме.
– Если бы не эти уголовные дела, может быть, я бы и продолжал употреблять, – говорит Денис. – Иногда я слышу истории, что родители дают детям деньги на наркотики, чтобы тех не посадили за воровство. Может, и посадят, зато человек не умрет от передозировки за счет родителей. Думаю, если бы мне денег давали, я бы и не задумался о реабилитации. Живи, кайфуй, что еще нужно?
При искушении Он даст и облегчение
Путь Дениса к выздоровлению начался в протестантском центре. Когда-то именно через протестантов его мама узнала о реабилитационных программах, поэтому сына направила по знакомому ей маршруту. Денис провел год в чистоте, начал читать Библию и заниматься помощью другим.
– Одним из служений было общение с зависимыми возле аптек, где незаконно продают рецептурные препараты. Как-то мы общались с ребятами у одной из таких точек возле метро «Домодедовская». К нам подошли сотрудники полиции, проверили документы. Всех отпустили, а меня отвезли в отдел – я находился в федеральном розыске. Сообщили в Липецк: «Вот он, голубчик, у нас», – рассказывает Денис.
Вскоре за ним приехали из родного города и этапировали в СИЗО. А дальше произошло настоящее чудо.
По первому делу Денис получил ограничение (это уголовное наказание без изоляции от общества, при котором осужденный остается под надзором инспекции с обязанностью соблюдать установленные судом запреты. – Ред.), а не лишение свободы. Но по всем законам второе обвинение должно было расцениваться как рецидив, пришлось бы сесть в тюрьму. Судья дала Денису слово, попросив рассказать, куда он пропал на год.
Тогда Денис рассказал свою историю: как раньше употреблял и решил изменить свою жизнь, как хочет и дальше оставаться трезвым, но не знает, получится ли продолжать в тюрьме – наркотики там заполучить нетрудно. Судья в ответ объединила два дела и дала Денису четыре года ограничения свободы. Заключения он избежал.
– За третье уголовное дело меня никто не подтянул. Я дождался постановления и уехал в Москву, ходил там в отдел отмечаться. А вскоре вышла амнистия по моим статьям, и наказание аннулировалось совсем, – улыбается Денис. – Я бы тогда не смог находиться в тюрьме. Господь дает по силам, при испытании даст и облегчение. Рационально объяснить произошедшее я не могу.
Три срыва на пути к ремиссии
Три года после начала первой реабилитации Денис не употреблял. А потом поехал вместе с другими выздоравливающими ребятами открывать новый реабилитационный центр в Саратове, с нуля. И сорвался.
– У протестантов я не получил понимания природы зависимости, они не говорили об этом. Я не знал, что такое тяга, неуправляемость, бессилие, отрицание. Не знал, что мне нужна постоянная профилактика рецидива. И когда у меня в жизни произошел большой стресс, то сразу появилось желание употребить. Из навязчивых помыслов оно быстро перешло в действие, – вспоминает Денис свой первый срыв.
Пришлось признать, что реабилитация не сработала до конца. Денис бросил все, оставил коллег и отправился в Борисоглебск: он вспомнил, как еще во времена активного употребления на пару дней уезжал в монастырь с подельником по грабежам. Тогда их поставили на послушание в коровник, и Денис быстро понял, что не справится.
– После срыва я вспомнил этот опыт: было тяжело, приходилось себя преодолевать. И решил, что в Православной Церкви у меня может что-то получиться, – говорит Денис. – В Борисоглебске я подошел к священнику в храме и рассказал ему все, что происходило со мной за три года. Через несколько рук я получил направление в Воронеж, к отцу Евгению Лищенюку.
Восемь месяцев Денис провел на реабилитации в православном центре, после этого прошел чин присоединения к Православной Церкви:
– У отца Евгения началось мое воцерковление, это было время призывающей благодати. Я занимался трудотерапией, старался жить по благословению священноначалия, и мне хотелось идти в храм, несмотря на все преграды, так там было хорошо и спокойно.
Денис начал снова заниматься помощью зависимым и бездомным, участвовал в создании нового центра в Воронежской области. Но в жизни заново накопился стресс и привел к очередному срыву.
– Уделять внимание только духовному аспекту жизни было недостаточно. Без профессиональной помощи и понимания природы зависимости срыв был неизбежен.
Отец Евгений отправил Дениса в Москву, к Роману Прищенко. В тот самый центр «Воскресение», где мы говорим с Денисом сегодня. Месяц он отрабатывал срыв, а после Роман Иванович предложил остаться еще на несколько месяцев. Денис с этим решением не согласился и вернулся в Воронежскую область, чтобы продолжать заниматься социальной работой.
– Там, где я трудился, не было штата сотрудников, не было системы, я работал один. Рвение заниматься чем угодно, но не своим выздоровлением, привело меня к серьезному возврату к употреблению. Я оказался в настоящем омуте, снова вернулся к «системе». Приехал в Москву на машине пьяный, под наркотиками, и в итоге оказался на принудительном детоксе. После я позвонил отцу Евгению, и он сказал: «Только к Роману Ивановичу, других вариантов нет».
Болезнь замороженных чувств
Денис в толстовке с символикой футбольного клуба «Барселона» сидит в своем кабинете и наблюдает за данными камер наблюдения. В дверь периодически стучат – подопечные просят дать новые задания. Кого-то Денис отправляет на кухню, кого-то на улицу: все завалило снегом, надо чистить.
Этой весной исполнится четыре года, как Денис работает в «Воскресении». С его последнего срыва прошло более пяти лет. Попав к Роману Ивановичу в последний раз, Денис уже не захотел уезжать. После окончания реабилитации он начал добровольческий путь, который перерос в обучение в институте, успешные экзамены и стажировку.
Теперь Денис – старший консультант в центре, на нем держится вся оперативная работа, распорядок дня, соблюдение правил. Он проводит терапевтические мероприятия, лекции и индивидуальные консультации. Каждую рекомендацию он подкрепляет не только приобретенными знаниями, но и личным опытом.
Реабилитацию в «Воскресении» Денис считает для себя ключевой.
– Каждая реабилитация – особенный опыт. Где бы я еще начал читать Библию, как у не у протестантов? А на православной реабилитации я с прочитанным стал разбираться. Но если не заниматься профилактикой и не получать знаний о зависимости как о болезни, рецидив неизбежен. И сегодня выздоровление больше никуда не уходит из моей жизни, хоть в ней и появилась ответственность за других, – анализирует Денис.
После многих лет употребления Денису было крайне тяжело получать от жизни эмоции. Зависимость не просто так называют «болезнью замороженных чувств»: человек перестает осознавать и принимать свои ощущения, и все происходящее в жизни будто проходит мимо.
– Чтобы вернуть себе чувства, нужно делать «как будто». Как будто я уже люблю ближнего и делаю для него дела, именно благодаря действиям начинается разморозка. Основной процесс начинается после реабилитации, когда человек выходит в социум. Важно найти себе хобби: для меня это вождение, картинг, футбол и путешествия. Нужно делать вопреки, а чувства подтянутся.
Наркотики замораживают чувства и эмоцииЧитать еще
В трезвости Денису помимо прочего помогают держаться жесткие границы. В конце реабилитации каждый выздоравливающий делает аналитическое задание, которое помогает их установить: это может быть общение с соупотребителями, музыка, а для современных наркозависимых – определенные мессенджеры, изолента (в нее часто заворачивают наркотик) и даже сбор грибов (поиск в лесу, в земле ассоциируется с походом за закладкой).
– Моя пожизненная, жесткая и непроницаемая граница – ночные клубы, ведь именно с них все начиналось. Еще есть граница «чистые руки», в моем случае это шприцы, я ни при каких раскладах к ним не прикоснусь. И даже когда я еду сдавать кровь, со мной всегда рядом жена. Я употреблял внутривенно, и, когда вижу контроль (кровь в шприце, означающая, что игла попала в вену. – Ред.), сразу кажется, что сейчас должен случиться прилив, я что-то почувствую, – рассказывает Денис.
Отдавая – получаешь
Денис наладил отношения с мамой: для этого они приняли решение не вспоминать прошлое, не упрекать друг друга. Он обрел и собственную семью – у него есть жена и двое детей.
– Моя семья, дети, любимая жена – все это для меня ресурс. Моя работа при правильном отношении помогает мне оставаться трезвым, ведь мой пример теперь важен для выздоровления других. Я получаю очередное образование, а о наркотиках на сегодняшний день больше не думаю, у меня пропал драйв от мысли об употреблении. Но главное – это мое участие в церковных таинствах, самый сильный якорь, – говорит Денис.
Семья Дениса его выбор стать консультантом поддерживает, хоть это и не работа за большие деньги. Им важно, что Денис делает то, что действительно любит, и дело это идет на пользу его выздоровлению.
– Когда видишь выпуск человека с реабилитации, видишь улыбки его близких… однажды я испытал это чувство полноты, причастности к тому, что люди переживают такое счастье. Это дало заряд помогать другим и дальше, я направил на реабилитацию многих своих знакомых, – улыбается Денис. – Многие скажут – ты ненормальный. Мы тут не зарабатываем деньги, наша цель – только помочь. Но есть такой принцип: «отдавая – получаешь». В моем случае работает он.
Должность консультанта считается профессией высокого риска для зависимого человека. Чтобы такая деятельность способствовала, а не мешала выздоровлению, должны сойтись несколько факторов: здоровый интерес помогать другим, поддержка старших наставников, постоянное получение новых знаний и память о собственном выздоровлении.
– Бывает такое, что человек срывается и умирает даже после многолетней ремиссии. Я научился принимать бессилие перед выбором другого в такие моменты и больше не испытываю разочарования. Я регулярно ухожу в отпуск, слежу за своим отдыхом, чтобы не выгорать. Роман Иванович следит за этим и помогает мне оставаться трезвым, – говорит Денис.
«Нельзя считать диагноз безнадежным»
Я спрашиваю Дениса, что он думает об известном утверждении «бывших наркоманов не бывает».
– Зависимость – это болезнь хроническая, прогрессирующая и склонная к рецидиву. Сказать, что я выздоровел, я не могу. Сказать, что бывших не бывает, – тоже. Нельзя бросаться в крайности и считать диагноз безнадежным, тогда пропадает смысл реабилитации. Отрицание – это прямая форточка к употреблению. Ремиссия возможна до конца жизни, но для этого всегда надо держать руку на пульсе.
А есть ли вообще не зависимые люди, есть ли совершенные люди? Вот перестал ты употреблять и что изменилось? Ты продолжаешь ругаться, злиться, обманывать. Нужно менять суть, вырубать корень, тогда и шелуха зависимого поведения будет отваливаться.
Сейчас мне уже сложно вспомнить себя прежнего, я будто смотрю на то время сквозь тусклое, запотевшее стекло. Когда-то мне было стыдно и неприятно об этом говорить, а теперь даже не екает.
10 лет назад, к концу шестилетнего употребления, я весил 50 килограммов. Забирал у матери золото и крестился перед иконой, говорил, что принесу вечером обратно, зная, что не сделаю этого. Я был человеком, для которого ложь, вранье и манипуляции стали образом жизни. Однажды я вырвал деньги из рук старенькой женщины в церковной лавке – и мне было все равно, будто так и должно быть. У меня не было никаких планов и мечтаний, только желание ежедневно и много употреблять наркотики. Я был близок к бесовскому образу.
И это действительно чудо, что я смог измениться. Поэтому я могу сказать, что исцеление возможно, но исцелить может только Господь Бог.