Вот честно. Новость о возможной англоязычной версии «Мастера и Маргариты» с участием Джонни Деппа звучит эффектно. Но чем больше я об этом думаю, тем меньше меня волнует кастинг. Меня волнует язык.
Потому что роман "Мастер и Маргарита" Михаила Булгакова держится не на спецэффектах и не на мистике как таковой. Он держится на интонации. На том, как сказано.
Попробуем на простом примере.
«Рукописи не горят».
По-английски это будет Manuscripts don’t burn.
Грамматически безупречно. Но исчезает ощущение фразы, произнесённой почти шёпотом, с уверенностью человека, который видит дальше остальных. В английском это звучит как афоризм. В русском - как приговор времени.
Или знаменитое:
«Квартирный вопрос только испортил их».
The housing issue ruined them.
Вроде бы всё верно. Но «housing issue» - это проблема рынка, ипотек и цен. А «квартирный вопрос» - это советская травма, борьба за метры, ревность, доносы, коммуналки. За одной фразой стоит целая эпоха. В переводе она схлопывается до бытовой жалобы.
«Никогда и ничего не просите! Никогда и ничего, и в особенности у тех, кто сильнее вас».
Можно сказать:
Never ask for anything. Never and nothing - especially from those more powerful than you.
Смысл передан, но по-английски это звучит резко, почти агрессивно. В русском же это сказано спокойно. Почти мягко. В этом и жуть - сила в вежливости.
И ещё одна тонкость. Булгаковская Москва говорит на странном языке - смесь канцелярии, полуофициального тона и бытовой болтовни. Передать это на английском так, чтобы не получилось либо пародийно, либо слишком современно, - задача ювелирная.
С ершалаимской линией всё ещё сложнее. Если сделать её слишком «библейской», получится стилизация под староанглийский. Если слишком простой - исчезнет ощущение древности. Там нельзя промахнуться даже на полтона.
И самое главное - Воланд не злодей из блокбастера. Он не повышает голос. Он не играет в демона. Он просто знает больше остальных. Если сделать его слишком эффектным, роман превратится в стильную мистику. А он ведь о другом.
В итоге всё упирается в один вопрос: что услышит англоязычный зритель? Историю о дьяволе в Москве - или историю о страхе, власти, свободе и человеческой слабости?
А вы как думаете - есть ли в романе фраза, которую вообще невозможно перевести без потери смысла? Или сцена, которую лучше оставить только в тексте?