Ледяной плен: как спасатель сам стал узником, а газовоз продолжает ждать
Густой, как молоко, туман опустился на Балтику. Он плыл над водой тяжелыми клубами, цеплялся за льдины, обволакивал корпуса судов, делая мир вокруг белым, глухим и бесконечно холодным. В этом белом безмолвии, у берегов острова Рюген, разворачивалась драма, которую никто не планировал и от которой у специалистов до сих пор сводит скулы.
Многоцелевое судно «Нойверк» шло на помощь. Его вызвали из Северного моря, чтобы он сделал то, что не могли сделать другие — пробил дорогу сквозь лед, сковавший подходы к порту Мукран. Там, за ледяными полями, уже неделю торчал в замерзшей воде газовоз «Минерва Аморгос» с грузом сжиженного природного газа. Он не мог войти в порт, не мог разгрузиться, не мог уйти. Он просто стоял и ждал .
«Нойверк» был настоящим гигантом. Почти на десять метров длиннее, чем «Аркона» — крупнейший ледокол Балтики, которого временно отправили на Северное море в рамках рокировки. У него были мощнее двигатели, крепче корпус, злее характер. Он умел ломать лед такой толщины, от которого другие суда шарахались в стороны. Он должен был справиться за несколько дней, расчистить канал, впустить газовоз и уйти обратно в родные воды, где его ждали другие задачи .
Тринадцатое февраля. Судно вышло в море. Туман стоял стеной, видимость упала до считанных метров, но ледокол упрямо двигался вперед, прокладывая путь сквозь белую мглу. Команда работала на пределе, вслушиваясь в гул двигателей и треск разламываемого льда. Оператор терминала тем временем бросил на расчистку порта все имеющиеся буксиры — мелкие, юркие, они сновали у причалов, отгоняя льдины, но главная работа была в канале, и там должен был работать «Нойверк» .
А потом что-то случилось.
Представитель Управления водных путей и судоходства (WSA) позже скажет сухо и казенно: «Судно было вынуждено вернуться в порт из-за неисправности» . Неисправность. Одно слово, за которым скрываются сорванные графики, многотысячные убытки и растущее напряжение в замерзшем море. Что именно сломалось — не сообщили. Детали повреждений ушли под гриф «для служебного пользования», оставив журналистов и операторов гадать: двигатели? Рулевое управление? Система охлаждения, не выдержавшая нагрузки в ледяной каше?
Суббота. «Нойверк» стоит у причала в Мукранe, и к нему уже подтянулись специалисты. Они лазают по отсекам, стучат молотками, сверяются с чертежами. Ремонт только начинается, и никто не знает, сколько он займет — день, неделю, месяц. А лед тем временем намерзает снова. Канал, который едва начали пробивать, затягивает тонкой коркой, которая за ночь превращается в панцирь .
Тогда в дело вступает маленький, но отчаянный — буксир «VB Bremen Fighter». Он базируется в Сасснице, округ Передняя Померания-Рюген, и обычно его задача — дежурить на случай аварий, таскать баржи, помогать крупным судам при швартовке. Это не ледокол. Это работяга с сильными мышцами, но без той мощи, что у «Нойверка». Его максимальная тяга — 104 тонны, длина — всего 48 метров . Он создан для другого.
Но выбирать не приходится.
«VB Bremen Fighter» выходит в туман. Ему предстоит не расчищать канал — это выше его сил. Ему предстоит хотя бы не дать льду сомкнуться окончательно, поддерживать узкую полоску воды, по которой, может быть, когда-нибудь пройдет газовоз. Работа медленная, мучительная, неблагодарная. Буксир пыхтит, упирается в льдины, оттаскивает их в сторону, пятится, снова наваливается. Прогресс есть, говорят в WSA, прогресс хороший, учитывая обстоятельства . Но все понимают: это временная мера. Латание дыр пластырем, когда нужен капитальный ремонт.
А «Минерва Аморгос» все ждет. Газовоз, набитый топливом, которое нужно Германии здесь и сейчас, стоит на рейде, в свободной ото льда зоне, куда лед еще не добрался. Капитан смотрит на экраны радаров, слушает сводки погоды и считает дни. Неделя уже прошла. Сколько еще? .
Тем временем в Северном море «Аркона», которую поспешно отправили на замену «Нойверку», тоже, наверное, удивлена. Ее выдернули с привычного места, перебросили через проливы, чтобы она закрыла дыру, а теперь дыра образовалась там, откуда ее забрали. Ирония судьбы: крупнейший ледокол Балтики оказался не у дел, а мелкий буксир в одиночку сражается со стихией у берегов Рюгена .
Местные жители выходят на набережные, смотрят в туман, пытаются разглядеть хоть что-то. Рыбаки, чьи лодки вмерзли в лед, матерятся сквозь зубы. Операторы терминала нервно курят, глядя на пустующие причалы. А в Берлине, в министерских кабинетах, кто-то уже набирает телефонный номер, чтобы выяснить: какого черта главный ледокол сломался в самый неподходящий момент?
Немецкое судно «Нойверк» стоит в порту. Его винты не крутятся, двигатели молчат, корпус покрывается инеем. Рядом суетится маленький буксир, стараясь изо всех сил. А в море, во льдах, торчит газовоз с миллионами кубометров газа на борту. Он ждет. Все ждут. И только туман плывет над водой, равнодушный к людским проблемам, белый, густой и бесконечно холодный.
В этом ледяном плену есть что-то символическое. Спасатель, пришедший на выручку, сам нуждается в спасении. Гигант, на которого делали ставку, оказался беспомощен. А скромный трудяга в одиночку держит оборону, понимая, что его сил хватит ненадолго. И где-то там, за горизонтом, еще один ледокол, «Аркона», мчится через штормовое море, чтобы успеть, чтобы исправить, чтобы разорвать этот порочный круг.
Успеет ли?
Туман не отвечает. Он только густеет.
-
Подписывайтесь на Техносфера. Мы следим за тем, как техника, стихия и человеческая воля сходятся в одной точке — и что из этого получается. Обычно получается драма. Иногда — трагедия. Но всегда — история, которую стоит рассказать.