В результате наступления двух ударных немецких группировок была прорвана оборона 62-й и 64-й советских армий. Немцы вышли к Дону севернее Калача — в районе Каменского, и южнее Калача — у Нижне-Чирской, создавало угрозу обхода Сталинграда с запада и юго-запада. Появилась реальная угроза окружения сражавшихся в большой излучине Дона войск 62-й и 64-й армий. Немцы планировали с ходу форсировать Дон и развернуть наступление на Сталинград. В этой обстановке советское командование решило срочно организовать контрудары по ударным группировкам 6-й немецкой армии силами 1-й и 4-й танковых армий, которые были в стадии формирования.
23 июля на Сталинградский фронт в качестве представителя Ставки прибыл начальник Генерального штаба генерал-полковник А. М. Василевский. Он и предложил нанести удар по врагу силами формирующихся двух танковых армий. Еще 22 июля Ставка преобразовала управления 38-й и 28-й армий в управления 1-й танковой и 4-й танковой армий. Вызванный в тот же день к командующему Сталинградским фронтом командарм 38-й армии генерал-майор артиллерии К. С. Москаленко получил приказ передать все дивизии 38-й армии и её оборону 21-й армии, а самому направиться в район Калача и срочно приступить к формированию 1-й танковой армии. Утром следующего дня генерал К. С. Москаленко находился уже на новом командном пункте, а вслед за ними прибыл и штаб, возглавляемый полковником С. П. Ивановым. Формирование 1-й танковой армии проходило в районе Качалин, Рычковский, Калач. Первоначально в её состав вошли 13-й и 28-й танковые корпуса, 131-я стрелковая дивизия, два артиллерийских полка противовоздушной обороны и один противотанковый. Армии была придана 158-я тяжелая танковая бригада. 4-ю танковую армию возглавили генерал-майор В. Д. Крюченкин, бригадный комиссар Ф. П. Лучко (член Военного совета), полковник Е. С. Полозов (начштаба). В армию вошли 22-й танковый корпус, 18-я стрелковая дивизия, 133-я танковая бригада, 5-я истребительно-противотанковая артиллерийская бригада, полк реактивной артиллерии и два полка ПВО.
Ситуация сложилась таким образом, что советские подвижные соединения должны были атаковать не завершив формирования. Так, соединения и части 1-й танковой армии были разбросаны на большом пространстве или ещё не прибыли. 13-й танковый корпус был уже втянут в бои на правом фланге 62-й армии, в 60 км северо-западнее Калача; 131-я стрелковая дивизия оборонялась на восточном берегу Дона, от Голубинской до Калача, 158-я танковая бригада ещё находилась на марше. Части усиления ещё не прибыли. В армии имелось лишь около 40% средств связи, не хватало транспорта, не прибыл разведывательный батальон и т. д. 4-я танковая армия была ещё в более худшем состоянии, поэтому её наступление началось позже. Обе танковые армии не обладали подвижностью полноценных механизированных соединений, общевойсковые соединения не успевали за танкистами, что резко снижало маневренность и боеспособность армий. В 1-й танковой армии было около 160 танков, в 4-й армии — около 80. Танковые соединения не имели полноценной поддержки артиллерии и авиации. Формирования танковых армий началось только 22 июля, они не были полностью укомплектованы личным составом и техникой. Кроме того, командование и штабы армий не обладали необходимым опытом руководства танковыми соединениями, так как формировались из управлений общевойсковых армий.
Однако иного выбора, как бросить в бой ещё только формируемые танковые армии, не было. Как вспоминал А.М. Василевский: «Все мы были преисполнены решимости отстоять город на Волге. Изучение сложившейся на фронте обстановки показало, что единственная возможность ликвидировать угрозу окружения 62-й армии и захвата противником переправ через Дон в районе Калача и к северу от него заключалась в безотлагательном нанесении по врагу контрударов наличными силами 1-й и 4-й танковых армий, 4-я танковая смогла сделать это только через двое суток, но ждать ее не было возможности, иначе мы потеряли бы переправы и фашистские войска вышли бы в тыл 62-й и 64-й армиям. Поэтому пришлось пойти на немедленный удар 1-й танковой армии, а затем уж и 4-й» (А. М. Василевский. Дело всей жизни.).
К рассвету 25 июля немецкие войска почти достигли переправы у Калача. «Неприятелю оставалось преодолеть последние два-три километра. Но это ему не удалось, так как именно в этот момент по наступающему противнику нанесла контрудар 1-я танковая армия. Завязалось встречное сражение с танками и мотопехотой» (К. С. Москаленко. На Юго-Западном направлении.). Ситуацию усугублял тот факт, что в воздухе господствовала немецкая авиация, которая только в этот день совершила более 1000 самолето-вылетов на боевые порядки армии Москаленко. Однако, несмотря на все сложности, советские танкисты смогли несколько выправить ситуацию. Войска 28-го танкового корпуса под командованием полковника Г. С. Родина, действуя на правом фланге 62-й армии, в упорных боях отбросили немцев на 6-8 км от Калача. 13-й танковый корпус, наступая в северном направлении, вышел на подступы к Манойлину и прорвался к окруженным 192-й и 184-й стрелковым дивизиям. 196-я стрелковая дивизия 62-й армии, взаимодействуя с войсками 1-й танковой армии, также продвинулась вперед.
27 июля удар по противнику нанесла 4-я танковая армия Крюченкина из района Трехостровской в западном направлении. Удар армии Крюченкина окончательно разорвал кольцо окружения вокруг двух дивизий и других частей 62-й армии. К 31 июля командир окруженной группы полковник К. А. Журавлев вывел в расположение 4-й танковой армии около пяти тысяч человек. Упорные бои на этом направлении продолжались до начала августа. Немцы продолжали атаковать силами 14-го танкового и 8-го армейского корпусов, поддерживая их действия массированными ударами авиации.
Таким образом, советским войскам удалось остановить движение противника на юг и вдоль правого берега Дона, сорвав замысел противника по окружению и уничтожению войск 62-й и частично 64-й армий. Окруженные войска правого фланга 62-й армии в районе Верхне-Бузиновки были деблокированы. Дальнейшее движение немецких войск было приостановлено. Однако, несмотря на массовый героизм советских войск, разгромить немецкую группировку, прорвавшуюся в районе Верне-Бузиновки, и полностью восстановить положение 62-й армии, не удалось. 1-я и 4-я танковые армии просто не имели такой возможности, так как не были полноценными подвижными соединениями.
Надежды немецкого командования на молниеносный захват Сталинграда были разрушены. До столкновения с танковыми соединениями советских 1-й и 4-й танковых армий Паулюс другие высшие офицеры 6-й немецкой армии полагали, что движение на Сталинград будет безостановочным и город будет взят так же легко, как все другие населенные пункты на пути от Харькова к Дону. Немцы снова переоценили свои возможности и не ждали такого сильного сопротивления. Немецкое командование стало принимать меры для перегруппировки войск с целью организации нового наступления на сталинградском направлении.
Советское командование принимало срочные меры для укрепления юго-западных подступов к Дону, которые были наиболее уязвимыми. Прорыв южной группировки противника мог привести к выходу последней в тыл Сталинградскому фронту. По приказу Ставки Верховного Главнокомандования к 1 августа здесь были развернуты, от Красного Дона до Райгорода, войска 57-й армии под командованием генерал-майора Ф. И. Толбухина. В состав Сталинградского фронта 31 июля была передана из Северо-Кавказского фронта 51-я армия. В последующем для обороны Сталинграда продолжали прибывать войска из резерва. В результате полоса обороны фронта возросла до 700 км. Управлять войсками на таком фронте было тяжело, поэтому Ставка 5 августа разделила СФ на два фронта: Сталинградский — под началом В. Н. Гордова, и Юго-Восточный — под командованием А. И. Еременко. В СФ фронте остались 63-я, 21-я, 4-я танковая (без танков) и 62-я армии. Для поддержки фронта с воздуха формировалась 16-я воздушная армия. В состав Юго-Восточного фронта вошли 64-я, 57-я, 51-я, выдвигавшаяся к Сталинграду 1-я гвардейская и 8-я воздушная армии. Ставка приказала командованию двух фронтов принять самые решительные меры по удержанию района Сталинграда.
Глубокий прорыв немецких войск на сталинградском и кавказском направлениях резко ухудшил ситуацию на фронте. Вермахт в широкой полосе прорвал оборону Красной Армии и быстро продвигался к Сталинграду и Ростову. Советские войска вели тяжелые оборонительные бои и отходили под тяжелыми ударами врага, оставляя богатые и многолюдные промышленные и сельскохозяйственные районы. В такой обстановке и появился 28 июля 1942 года знаменитый приказ народного комиссара обороны СССР И. В. Сталина № 227. В нём советский вождь с суровой прямотой охарактеризовал всю тяжесть текущего положения на южном крыле советско-германского фронта. Войскам приказывалось усилить сопротивление и остановить врага — «Ни шагу назад!»
В приказе говорилось:
«Враг бросает на фронт все новые силы и, не считаясь с большими для него потерями, лезет вперед, рвется в глубь Советского Союза, захватывает новые районы, опустошает и разоряет наши города и села, насилует, грабит и убивает советское население. … Некоторые неумные люди на фронте утешают себя разговорами о том, что мы можем и дальше отступать на восток, так как у нас много территории, много земли, много населения и что хлеба у нас всегда будет в избытке. Этим они хотят оправдать свое позорное поведение на фронтах. Но такие разговоры являются насквозь фальшивыми и лживыми, выгодными лишь нашим врагам. Каждый командир, красноармеец и политработник должны понять, что наши средства не безграничны. Территория Советского государства — это не пустыня, а люди — рабочие, крестьяне, интеллигенция, наши отцы, матери, жены, братья, дети. Территория СССР, которую захватил и стремится захватить враг, — это хлеб и другие продукты для армии и тыла, металл и топливо для промышленности, фабрики, заводы, снабжающие армию вооружением и боеприпасами, железные дороги. После потери Украины, Белоруссии, Прибалтики, Донбаса и других областей у нас стало намного меньше территории, стало быть, стало намного меньше людей, хлеба, металла, заводов, фабрик. Мы потеряли более 70 миллионов населения, более 800 миллионов пудов хлеба в год и более 10 миллионов тонн металла в год. У нас нет уже теперь преобладания над немцами ни в людских резервах, ни в запасах хлеба. Отступать дальше — значит загубить себя и загубить вместе с тем нашу Родину. Каждый новый клочок оставленной нами территории будет всемерно усиливать врага и всемерно ослаблять нашу оборону, нашу Родину. … Из этого следует, что пора кончить отступление. Ни шагу назад! Таким теперь должен быть наш главный призыв».
Продолжение следует.