Просто пустословить я уже не хотел
Главы из книги.
Любое сходство между персонажами и реальными людьми – это чудо!
18+
Любой перевод вызывает панику. Куда, почему, смена камеры или опять СИЗО, возможно, и города? Что брать, если это этап? Брать ли всё или нет? Множество вопросов, на которые тебе не дают ответа. Ты постоянно в неведении, тебе должно быть трудно, неудобно, тяжело. Фраза в «другую камеру» дала возможность забирать с собой всё. Я неспешно складывал свои пожитки. Антон, как зверёныш, смотрел на меня с верхних нар, не отводя глаз. Что ему собирать, да и сил у него для этого ещё не было.
Нас с ним перевели в маленькую камеру на два человека. Двойная нара, стол, лавка, две полочки и всё. Сначала уборка, раскладка вещей. Антон молчал и плакал. Он плакал всегда, не пытаясь даже объяснить причину своих слёз. Я молчаливо терпел его слёзы. Молился постоянно, часто вслух, пытаясь вызвать у него вопросы ко мне. Я знал, что молитва и его будет укреплять, влечь к искуплению своих грехов, покаянию.
Беря в руки молитвослов, я строго, в приказном тоне говорил Антону молиться вместе со мной, просто внимательно слушать слова молитвы, которые я произносил. Он соглашался, его лицо начинало меняться, становилось сосредоточенным, внимательным. Но, главное, глаза, его глаза менялись, в них появлялась жизнь, внимание, уходила пустота и рассеянность.
Только глубокая внутренняя тяга задать важный вопрос заставляет человека услышать ответ. Чаще иначе: праздный вопрос и ответ другого человека тебе неинтересен. Задавший его ответа от других не ждёт, ответ дает сам себе, только уже вслух. Такие люди боятся неудобных ответов от других, вопрос они задают для подтверждения своей мнимой правоты. Вот почему и ответ им понятен. Они не дают права другим в ответе разрушить их комфортный мирок. Зачем? Там хорошо и понятно, пусть даже всё ложно и поддельно, но это их мирок. Я это знал и всегда ждал вопросов, созревших, непустых, важных. Просто пустословить я уже не хотел.
Каждый день я обрабатывал зелёнкой его глубоко гниющие пролежни на спине, раны от наручников на руках и ногах. Всё милостью Бога заживало, и запах гниения стал покидать нашу и без того вонючую камеру.
Только на четвертые сутки он самостоятельно стал спускаться с нар и понемногу общаться со мной.
— Валерьевич, я очень рад, что попал с вами в камеру. Вы не бросили меня, помогали. Мне очень трудно в тюрьме, я её боюсь, — как-то аккуратно начал свой разговор Антон.
— Вы молчите, молитесь, много читаете. Вы не хотите со мной общаться, я вам противен? — продолжал он.
Я молчаливо смотрел на него, чего-то ждал и не произнёс ни одного слова. Так было со мной не всегда. По сути, я как многие, многословен, шутлив, особенно в чужих компаниях с непродолжительным общением. Здесь же надо уметь терпеливо ждать и люди со временем сами всё расскажут. Так и произошло сейчас.
— Я работал начальником отдела в миграционной службе. Служил честно, всего боялся, старался выслужиться перед начальством. Но взятки я не брал! Приходила ко мне одна, подруга, работала в другом отделе и просила за своих друзей. Она очень красивая, очень. С мужем у нее не ладилось, он не мог дать ей тех удовольствий, которых она хотела, мы и сдружились. Я женат, и она это знала, часто помогая покупать подарки для моей семьи. У меня трое детей, один ребёнок приемный, больной диабетом. Ей нравилось всё, она стонала от удовольствия, мы делали это в моём кабинете после работы. Она всем телом и криком давала мне понять, что с ней происходит. Я был горд, что владею такой женщиной. Дома такой страсти у меня не было никогда, всё тихо, безэмоционально. Вот этой страстью меня и купили. Это продолжалось долгие годы, но очень редко, может раз, два в месяц. Иногда она просила, то за друзей, то за родственников. Я по дружбе и от доверия к ней подписывал бумаги. Это было раза три-четыре всего. Она брала за эти вопросы деньги, мне давала только себя. Это я узнал от следователя, — уже со слезами говорил Антон.
— Мне сейчас очень стыдно. Следователь всё это рассказал моей жене и принудил подругу позвонить мне домой и всё подтвердить жене. Следователь знает, что я деньги не брал, он готов меня спасти, если я дам показания на себя, что брал деньги и половину отдавал своему начальнику. Но так нельзя, этого не было, я продал себя за похоть! — с криком в голосе Антон сорвался в истерику.
Я молчал. Его слова не тронули мою душу. Я сам грешен, знаю, что такое подлость и предательство.
— Я просил время дать мне подумать. Я был готов на его предложения, только бы не тюрьма, он обещал домашний арест и условный срок, а главное, мою измену держать в тайне. Он обещал всем условный срок и начальнику тоже. У меня хороший начальник, он мне всегда помогал, верил в меня. Следователь меня обманул уже на следующий день. Зачем трогать мою жену, я её очень люблю, виноват только я!
Он замолк, глаза его потухли, как будто зависли в густом тумане. Он провалился глубоко в себя, не поднимая головы, уставившись на столе в одну точку.
— «Да воскреснет Бог, и расточатся врази Его, и да бежат от лица Его ненавидящии Его», — начал я читать молитву во время бесовских искушений и нападок, встав из-за стола, развернувшись к маленькой пластиковой иконке у окна.
В камере стало тихо и мирно. Разговор наш закончен. Мы занимались каждый своими делами, не произнося ни одного слова.
Многими страстями человек настолько глубоко пропитан, что любая попытка выковыривания, вытравливания без особого опыта и умения может причинить человеку настоящую боль и травму. Тюрьма — это больница, не санаторий или дом отдыха — больница. Она даёт возможность поставить точный диагноз, только познав себя. Тюрьма — это монастырь для души, только не все здесь молятся Богу.
Антон крепчал, наедал щеки, менялся его взгляд и настроение. Изредка он погружался в себя, но это уже было не так трагично.
В один из дней мне Антон рассказал, что во вторую ночь после ареста в изоляторе временного содержания он пытался покончить жизнь самоубийством. Накануне был следователь и передал письмо от жены. Она писала, что всё знает о них, простить не может, но готова помогать пока у него проблемы. Потом развод. Его сокамерник вовремя это разглядел и сообщил дежурному. В тот же день его отправили в психиатрическое отделение тюремной больницы. Там всё просто: его пристегнули за руки и ноги наручниками к кровати, делая уколы в мышцы ног. Нужду справлял в утку, иногда и под себя. Кормили лежа, кормил находящийся рядом арестант, имеющий возможность свободного передвижения, он же и подавал утку. В палате четыре человека, трое привязанные и обколотые лекарствами. Крик, стон, боль в теле, вонь, грязная и мокрая постель, постоянно горящий свет, беспамятство от лекарств. Так было три недели. После комиссия, вопрос «есть ли желание к самоубийству?» и перевод в СИЗО.
Вот он и попал к нам в таком измученном и плачевном состоянии. Время шло, вокруг мало, что происходило, менялись только мы.
Совершенно неожиданно для меня мне сообщили о переводе на этап.
Добиться хоть какой-то информации было невозможно. Я начал собирать вещи, понимая, что это может быть очередное СИЗО или другой город. Значит, много вещей брать нельзя. Всё накопленное для этой жизни приходилось частично оставлять.
В этот день Антон разбогател: тазики, тряпки, посуда, множество съестного, только вчера полученные в передаче. Всё оставил ему. Для себя взял только самое необходимое. Я очень верил, что меня с подельником отправят в Симферополь, понимая, что все сроки вышли. Я год под арестом и пора меня отправлять домой.
Вечерние чаепития всегда полезны и приятны. Разговор неспешен, спокоен. Антон нервничал, я видел это. Он привык ко мне, я был для него старшим другом. Чувствовалось, что его тяготят вопросы, которые он не смог задать.
— Антон, говори, если есть смелость. Другого шанса может и не быть, — взял впервые инициативу я.
— Валерьевич, мне очень с вами повезло, я не знаю, как быть без вас, — робко начал Антон.
Я сейчас по-особенному услышал его обращение ко мне — на Вы. Он так всегда обращался, но сейчас меня это коснулось по-другому.
— Я люблю свою жену, что мне делать, как добиться её прощения? — Антон задал сложный и для меня вопрос.
Я задумался. Как любить в тюрьме, сохранить чувства, особенно тогда, когда они проверяются расставанием? Как пройти испытания ревностью, страхом потерять любимого человека? Можно ли верить человеку, если он не был честен уже в прошлом?
Тоска, ревность и страх дают постоянную тревогу в душе. Настоящая любовь даёт уверенность и ощущение счастья только от того, что ты любишь. Да, хорошо, если любовь взаимна, время в расставании только усилит чувство и проверит силу любви и верности.
«Господи, дай мне мудрости и нужные слова для этого разговора. Он нужен и мне», — с тихой мольбой обратился я ко Христу.
— С чего ты взял, что любишь свою жену? — собравшись с духом и мыслями начал я.
— Сейчас молчи, слушай, — строго сказал я Антону.
— Если, вдруг, падение, глупость или уход любимого человека к другому мужчине? Будешь Ты любить так же? Не дождалась Тебя! Или ты встретил её, а она с животом, ждёт ребенка от другого мужчины, что тогда? Звучит страшно для того, кто боится потерять, понимая, что его уже не любят! Она говорит тебе, что любит другого и счастлива с ним! Была ли любовь у вас обоих, или она была однобока? Была ли она настоящей, веришь ли ты в вечную любовь? Любил ли ты по-настоящему этого человека, или любил только себя в этих отношениях? Если бы она заболела смертельно, и все тяготы на долгое время легли на тебя? Любил бы ты её, как долго? Что ты думал, когда хотел себя лишить жизни? Думал ли ты тогда про свою жену, что будет с ней? От какого суда ты хотел уйти, умертвив себя и свою бессмертную душу? Настоящая любовь живет так глубоко в тебе, что неважно, есть ли ответные чувства или нет. Она окрыляет, и ты не ждёшь ничего взамен. Вот почему святые не ждут ничего взамен, найдя настоящую Христианскую любовь. За любовь надо хвататься, проживать её во всей полноте и чистоте истинных чувств.
Я говорил ему опасные слова, осознавая слабость его психики, понимая, что ответа ему не дам. Я искренне хотел заставить его мозг думать иначе, не опираясь на общие, чужие стандарты. Подвигнуть его к глубоким размышлениям и выводам. Это всё я говорил в первую очередь и для себя, рискнув озвучить вслух то, что долгие месяцы мучило и меня самого. Люблю ли по-настоящему, смогу ли простить, желать добра и счастья при разлуке или предательстве? Смогу ли?!
Находясь в общении с людьми, понимаю, что на нас всех устойчиво действуют образы людей и их поступки. Мало в жизни научиться правильно говорить и писать, важнее правильно поступать и уметь обдумывать свои поступки. Жить в том, что ты говоришь, проповедуешь, подтверждая свои слова делами. Осознанно делать это, чтобы потом не прятать свой поступок за слова «это произошло от неосознанности». Вот почему между людьми сложно устанавливается истинный контакт, от нестыковок, между словами и делами. Добрые дела или подлость говорят сами за себя. Люди, начиная подражать доброму, честному, правдивому, учатся меняться сами, подавая примеры другим. Это будут прекрасные моменты в жизни, над которыми надо трудиться всю жизнь.
Мой Рай — моя любовь! Жизнь без любви — ад!
Антон проснулся от звука открывающейся двери. Я был собран и ожидал этапа. Будить его не хотел, видя его крепкий и мирный сон. Я же в эту ночь не спал совсем. Новые мысли глубоко коснулись меня этой ночью.
Обнявшись по-братски, мы расстались.
Как я узнал позднее, Антон получил четыре года условно, подписав досудебное соглашение, пойдя на сделку со следствием, его осудили через два месяца. Подруге — три и тоже условно. Начальнику шесть лет строгого режима.
Что с семьёй Антона, мне неизвестно.
Только Бог нам судья!
Предлагаю к прочтению свою повесть.
"Была ли полезна тебе жизнь?"
(репост и отзывы приветствуется)
ЭЛЕКТРОННАЯ КНИГА:
Ridero
https://ridero.ru/books/byla_li_polezna_tebe_zhizn/
Литрес
https://www.litres.ru/book/vladimir-boltunov/byla-li-polezna-tebe-zhizn-70685179/
АУДИО КНИГА:
ЛИТРЕС
https://www.litres.ru/audiobook/vladimir-boltunov/byla-li-polezna-tebe-zhizn-70848661/
ПЕЧАТНАЯ КНИГА:
Издание книг.ком
https://izdanieknig.com/catalog/istoricheskaya-proza/134945/
Читай-город
https://www.chitai-gorod.ru/product/byla-li-polezna-tebe-zhizn-3061554
Ridero
https://ridero.ru/books/byla_li_polezna_tebe_zhizn/
Дом книги "Родное слово"
г. Симферополь, ул. Пушкина, 33.
+7 (978) 016-60-05