В начале 1969 года Брайан Джонс уже жил в состоянии постоянного срыва — и личного, и профессионального. Его влияние в The Rolling Stones стремительно ослабевало, а поведение всё чаще становилось поводом для раздражения внутри группы
Итан Рассел был одним из самых авторитетных летописцев музыкальной сцены 60-х годов. Он сделал несколько интересных фотографий гитариста The Rolling Stones Брайана Джонса, в его доме в Англии весной 1969 года.
«Я ехал по зеленым холмам Сассекса, чтобы навестить Брайана Джонса в его новом доме, — рассказывал Рассел. — С большой помпой Брайан только что купил загородную усадьбу Александра Алана Милна, создателя Кристофера Робина и Винни-Пуха. Мне казалось вполне уместным, что этот блондинистый рок-н-ролльщик унаследовал дом Пуха. Ведь Брайан с его блондинистой стрижкой под пажа выглядел как взрослый Кристофер Робин. Конечно, это было кощунственно, но ведь именно этим он — мы — и занимались, не так ли? Он был Rolling Stone, который делал то, что делают Rolling Stones!»
Дом с историей, сад, пруд, бассейн — и нарастающее чувство изоляции.
К тому моменту положение Джонса в группе стало фактически номинальным. Из-за проблем с законом и отказа во въезде в США он не мог участвовать в предстоящем американском туре. На записях новых песен его вклад становился всё менее заметным. В то время как Мик Джаггер и Кит Ричардс всё жёстче формировали авторское ядро, Брайан, некогда определявший её направление, ощущал себя посторонним. Он был человеком, который привёл Джаггера и Ричардса в блюзовые клубы, который настоял на слайд-гитаре и ритм-энд-блюзовой основе, который экспериментировал с ситаром в «Paint It Black», маримбой и флейтой на альбоме «Aftermath». Теперь же Stones двигались вперёд без него.
Чтобы окончательно усугубить ситуацию, в марте 1969 года Джонс взял у группы автомобиль «Ягуар», чтобы съездить по магазинам. Машину, оставленную на парковке, эвакуировали, и ему пришлось нанять автомобиль с шофёром, чтобы добраться домой. Этот эпизод выглядел мелочью, но в контексте нарастающего хаоса он лишь подчёркивал его нестабильность. А в мае 1969 года Джонс врезался на мотоцикле в витрину магазина. Его тайно доставили в больницу под вымышленным именем. С этого момента, несмотря на редкие появления на студийных сессиях, он уже не был значимым участником группы.
Контраст был разительным. Когда-то он был человеком, который собрал коллектив, придумал название по песне Мадди Уотерса «Rollin’ Stone», определил его ранний блюзовый вектор. Теперь же ему приходилось выслушивать ультиматумы. Мик Джаггер прямо сказал ему, что если он не явится на запланированную фотосессию, его уволят.
Он пришёл. Но выглядел измождённым.
21 мая 1969 года состоялась его последняя официальная фотосессия в составе Stones. Съёмки проводил фотограф Итан Расселл — у Тауэрского моста и в лондонской студии Джорджа Николса. Позднее эти кадры использовали для обложки и разворотных фотографий сборника «Through The Past, Darkly (Big Hits Vol.2)». На снимках Джонс уже не выглядел тем ярким и вызывающим денди середины шестидесятых. Он был худым, осунувшимся, с потухшим взглядом. Фотографии, которые должны были зафиксировать группу на пике, сегодня воспринимаются как документ прощания.
8 июня 1969 года к Брайану в Котчфорд-Фарм приехали Мик Джаггер, Кит Ричардс и Чарли Уоттс. Разговор длился около получаса. По воспоминаниям участников, он был спокойным, без крика и скандалов. Формулировка, которую впоследствии использовали, звучала как «amicable termination» — дружеское расставание. Но по сути это было увольнение основателя из собственного коллектива.
В официальном заявлении Джонс объяснил происходящее так: «Я больше не нахожу общего языка с остальными по поводу тех записей, над которыми мы работаем… Музыка, которую играют Stones, уже не по вкусу мне… Я хочу играть свою собственную музыку». Это была попытка сохранить достоинство — признать расхождение вкусов, а не поражение. Однако реальность заключалась в том, что его влияние в группе уже давно уменьшилось, а зависимость и нестабильность сделали его ненадёжным участником.
Через несколько дней после объявления о его уходе состоялась его последняя фотосессия. Снимки были сделаны в Котчфорд-Фарм школьницей Хелен Спиталл. На них — худой, бледный, отстранённый Джонс с длинными светлыми волосами на фоне старого дома и зелени сада. Фотографии производят странное впечатление: в них нет агрессии или рок-позы, скорее — усталость и пустота. Присутствующие отмечали, что он был тих, вежлив, но будто мыслями был где-то далеко. Эти кадры стали последним визуальным образом Брайана Джонса — человека, который когда-то олицетворял опасный шарм ранних Stones.
Менее чем через месяц, вечером 2 июля и в ночь на 3 июля 1969 года, в доме на Котчфорд-Фарм находились Джонс, его подруга Анна Вёлин и несколько знакомых, включая строителя Фрэнка Торогуда, работавшего на территории. По показаниям, Брайан в тот вечер пил, но не выглядел крайне нетрезвым. Ближе к полуночи он оказался у бассейна. Позднее его нашли лежащим на дне. Попытки реанимации не дали результата.
Официальное заключение коронера — «death by misadventure», смерть в результате несчастного случая. В крови был обнаружен алкоголь (примерно эквивалент трёх с половиной пинт пива) и амфетаминоподобное вещество. Следов насилия или травм, указывающих на борьбу, зафиксировано не было. Тем не менее уже тогда появились альтернативные версии — от небрежности окружающих до возможного конфликта у бассейна. Позднее некоторые свидетели выдвигали подозрения в адрес строителя, но доказательств, достаточных для обвинения, представлено не было.
Джонсу было 27 лет.
5 июля 1969 года The Rolling Stones дали бесплатный концерт в Гайд-парке в Лондоне — выступление, изначально задуманное как презентация нового гитариста Мика Тейлора, превратилось в импровизированный мемориал. Перед многотысячной аудиторией Мик Джаггер зачитал строки из элегии Перси Биши Шелли «Адонис», посвящённой смерти поэта Джона Китса. После этого в небо были выпущены тысячи белых бабочек. Событие стало одним из символических моментов конца шестидесятых — прощанием не только с Брайаном Джонсом, но и с наивной эпохой раннего британского рока.
История последних недель Джонса — это не только хроника увольнения и трагической гибели. Это история о том, как человек, создавший группу, оказался вытеснен её же успехом; как музыкальный экспериментатор, первым привнёсший в звучание Stones экзотические инструменты, потерял влияние в коллективе, который становился всё более прагматичным и жёстким. Его собственные слова — «Я хочу играть свою собственную музыку» — звучат сегодня как заявление о несбывшемся будущем. Он не успел доказать, какой могла бы быть эта музыка.