Представьте себе Нью-Йорк середины пятидесятых. Сентябрьская ночь, влажный воздух, пахнущий бензином и остывшим асфальтом. Лексингтон-авеню перекрыта, горят софиты, а вокруг творится настоящее столпотворение. Несколько тысяч человек забыли про сон и ломятся через полицейские ограждения, чтобы увидеть ЕЁ.
Она выходит, поправляет светлые локоны, встает на вентиляционную решетку... И мир останавливается.
Кадр, который мы видели миллион раз. Кадр, который искусствоведы называют «выстрелом, облетевшим планету». Но знаете, что смешно? В кино, для которого это снималось, этой сцены в том самом виде нет. А женщина на фото в этот момент обращается вовсе не к оператору.
Человек, который придумал ветер.
История этого снимка началась задолго до той ночи. В 1950 году малоизвестная актриса по имени Норма Джин (тогда еще не Мэрилин) подвозила на машине фотографа Сэма Шоу. У Сэма не было водительских прав, и несколько недель они проводили вместе по дороге на съемки фильма «Вива, Сапата!» .
Они подружились. Сэм станет для Мэрилин не просто фотографом, а почти членом семьи, доверенным лицом. И именно он придумал тот самый образ.
Задолго до «Зуда седьмого года» Шоу снимал в парке Кони-Айленд девушку и моряка. В кадр попал ветер, раздувающий юбку, — снимок получился живым, игривым и имел бешеный успех. И когда Сэм прочитал сценарий, где по сюжету ветер из метро задирает платье героине Монро, он схватился за голову: «Это же бомба! Это должен быть не просто кадр, это должен быть символ».
Режиссер Билли Уайлдер идею одобрил. И началась подготовка к ночи, которая войдет в историю.
15 сентября 1954 года: Три часа, которые изменили всё.
Дата съемок держалась в секрете, но когда на Манхэттене перекрывают перекресток 52-й улицы и Лексингтон-авеню в час ночи и ставят мощные вентиляторы под решетку, секретность летит к чертям .
К двум часам ночи вокруг собирается, по разным оценкам, от двух до пяти тысяч зевак. Полиция сбивается с ног, сдерживая толпу. Журналисты лезут друг на друга с камерами. А Мэрилин выходит на точку.
Она в том самом белом платье. Легком, почти невесомом. Позже художник по костюмам Уильям Травилла назовет его «дурацким маленьким платьицем». Он даже не подозревал, что создал главный наряд XX века.
Вентилятор включается. Платье взлетает выше колен. Толпа взрывается восторгом.
Дубль первый. Дубль второй. Дубль четвертый. Монро хохочет, жмурится от ветра, забывает текст, сбивается. Но каждый раз, когда юбка взлетает вверх, зрители ревут так, что заглушают все вокруг. Сцена снималась почти три часа, и за это время было сделано около 14 дублей.
Тот самый кадр: Момент истины.
Среди всеобщего хаоса — криков, вспышек, воя вентиляторов — Мэрилин вдруг оборачивается. Она ищет глазами своего друга. Того самого Сэма Шоу, который придумал этот безумный аттракцион.
Она находит его взглядом среди толпы фотографов, улыбается и кричит: «Привет, Сэм Спейд!»
Сэм Спейд — это персонаж Хамфри Богарта в «Мальтийском соколе». Монро обожала давать друзьям прозвища из кино. И в этот момент, когда ее лицо озаряется искренней радостью, когда платье уже взлетело, а руки расслаблены и естественны, Сэм нажимает на спуск.
Щелчок.
И получается тот самый кадр. Не постановочный, не отрепетированный. Живой. Где Мэрилин не играет секс-символ, а просто радуется своему другу и дурацкой ситуации, в которую они вляпались.
Тень на пленке.
Но не все в ту ночь смотрели на Мэрилин с обожанием.
В толпе, скрестив руки на груди, стоял человек. Высокий, мрачный, с челюстью, сведенной от злости. Это был Джо Ди Маджо — легенда бейсбола, муж Мэрилин .
Он ненавидел каждую секунду этого представления. Ему было плевать на искусство, на кино, на сценарий. Он видел только одно: его жену, самую желанную женщину Америки, на глазах у тысяч мужиков «раздевает» ветер. Каждый раз, когда толпа выла от восторга, Джо словно получал пощечину.
Он молчал. Но дома, как вспоминают очевидцы, разразился скандал такой силы, что через несколько недель их девятимесячный брак развалился. Говорят, Ди Маджо так и не простил Уайлдеру эту сцену. Да и Мэрилин, кажется, тоже.
Ирония судьбы.
А теперь самое смешное. Тот материал, который снимали той ночью на улице, с таким трудом, с таким риском и скандалом, не попал в фильм.
Шум толпы был настолько сильным, что звук записать оказалось невозможно. Актеры не слышали режиссера, микрофоны ловили только восторженные вопли. Уайлдер плюнул, закрыл павильон и улетел в Лос-Анджелес, где на студии 20th Century Fox в тишине и покое переснял сцену за 40 дублей .
Но Сэм Шоу сделал свое дело. Его фотографии, напечатанные на следующее утро в газетах, разлетелись по миру быстрее, чем сам фильм вышел на экраны.
Платье, ставшее легендой.
Само платье пережило удивительную судьбу. Долгие годы считалось, что оно утеряно. На самом деле его хранил у себя тот самый художник Уильям Травилла. После его смерти в 1990 году наряд попал в коллекцию актрисы Дебби Рейнольдс.
А в 2011 году платье ушло с молотка. Начальная стоимость была 1 миллион долларов. Финал торгов шокировал даже видавших виды аукционеров: неизвестный покупатель выложил за кусок ткани, которому больше полувека, 5,6 миллиона долларов.
Сегодня в Чикаго стоит восьмиметровая статуя, запечатлевшая этот миг. Тысячи туристов фотографируются под ней, пытаясь повторить тот самый взмах.
Но ни у кого не получается. Потому что дело не в ветре и не в платье. Дело в той самой секунде, когда женщина забыла, что она звезда, и просто улыбнулась другу, позвав его по имени.