Перед вами отзыв нашего постоянного читателя и участника марафона «Открой школьную Вселенную» Романа Мельникова. Каждый раз поражаюсь его начитанности и глубине восприятия текстов. Сегодня довольно сложный разговор - о философском трактате. Итак…
«В чем моя вера?»
Для меня различие философских взглядов Л.Н.Толстого и Ф.М.Достоевского является чрезвычайно принципиальным и актуальным, поскольку Толстой в моем понимании является самым ярким представителем русской литературы и культуры, отстаивающим ценности мира, а Достоевский – самым ярким представителем русской литературы и культуры, отстаивающим ценности войны.
Неприятие войны как «противного человеческому разуму и всей человеческой природе события» у Толстого органично связано с его религиозными убеждениями, которые сформулированы в его программной статье «В чем моя вера». Для Толстого главная роль Иисуса Христа заключается не в том, что он искупил грехи Адама или заложил основы религии с системой обрядов, существенно отличающихся от принятой иудаистами, а в том, что он сформулировал новое, более возвышенное этическое учение, которое согласно Толстому существенно отличается от учения Ветхого завета акцентом на добре и милосердии и отказом от стремления к возмездию.
Для Толстого самое важное положение учения Иисуса Христа формулируется в стихе 39 главы V Евангелия от Матфея, в котором Иисус говорит следующее: «Вам сказано: око за око, зуб за зуб. А я вам говорю: не противьтесь злу». C моей точки зрения, в художественной литературе, базирующейся на христианской культурной традиции, это положение ярче всего иллюстрируют образы епископа Мириэля и Жана Вальжана из «Отверженных» Гюго (Мириэль дарит Вальжану украденные у него Вальжаном серебряные подсвечники, а Вальжан позднее спасает жизнь своего преследователя Жавера и совершает множество других добрых поступков по отношению к своим врагам) и ранних христиан из «Камо грядеши» Сенкевича, которых распинают на крестах и раздирают дикие звери, но которые, несмотря на это, принимают свою судьбу и не предпринимают никаких агрессивных действий в отношении преследующих их римских властей.
С точки зрения Толстого учение Иисуса Христа призывает к тому, чтобы не осуществлять насилия, не участвовать в насилии и не делать никому зла, даже своим врагам и преследователям. И оно, по Толстому, полностью исключает возможность поддержки военной агрессии, в том числе той, которую осуществляла Российская империя в годы его жизни, в частности, в рамках русско-турецкой войны. Превращение христианства в агрессивную религию с крестовыми походами, инквизицией, религиозными войнами между протестантами и католиками и молитвами церкви о победе в ведущихся христианскими государствами агрессивных войнах по Толстому связано с отходом христианства от основного смысла учения Иисуса Христа и практик ранних христиан после превращения христианства в государственную религию в результате реформ императора Константина Великого. Естественно, такая позиция Толстого никак не могла быть признана приемлемой Русской православной церковью.
Восприятие учения Иисуса Христа Достоевским прямо противоположно. Если Толстой отвергает войну, то Достоевский отвергает мир, потому что с его точки зрения «долгий мир зверит и ожесточает человека, а не война. Долгий мир родит жестокость, трусость и грубый, ожирелый эгоизм, а главное – умственный застой». Напротив, «война лишь очищает зараженный воздух от скопившихся миазмов, лечит душу, прогоняет позорную трусость и лень, объявляет и ставит твердую цель, дает и уясняет идею, к осуществлению которой призвана та и или другая нация». При этом Достоевский имеет в виду прежде всего такие войны, на которые идут, чтобы «Христу послужить», то есть чтобы оказать содействие экспансии христианства и наказать те страны, которые права христиан ущемляют (прежде всего Турцию).
Для Достоевского крайне важна пропаганда ценностей войны в школах, потому что «школам надобен дух и направление», а война позволяет «запасаться духом и добывать здоровое направление». Толстого, напротив, приводит в ужас, что в школах при изучении Закона Божьего детям разъясняют, что смертная казнь и убийство неприятеля на войне не противоречат учению Иисуса Христа, не нарушают заповедь «не убий» и не являются грехом.
Сегодня мы живем в мире торжества идей Федора Достоевского – их полностью разделяют и поддерживают и элита, и массы. Фундаментальные и основополагающие для Толстого ценности мира и неприятия агрессии воспринимаются как что-то маргинальное. Но все-таки даже сегодня находятся читатели, которые в словах Толстого видят подтверждение обоснованности своего интуитивного неприятия агрессии и насилия, пусть эти читатели и остаются в явном меньшинстве.
P.S. С грустью должна признать, что почти ничего не понимаю в таких умных и серьезных вещах. То ли мозг истощен и устал настолько, что может поглощать только тридцатисекундные ролики, то ли в целом я не сильно умная. Однако мне очень приятно и радостно предоставлять площадку для по-настоящему умных и интересных читателей! Чего только стоит интеллигентная дискуссия под предыдущей статьей! Это я люблю (даже если до конца не понимаю).
Так что, друзья, читайте, пишите, а я с удовольствием опубликую ваши материалы :)
Спасибо, что прочитали!