Знаете, я сейчас печатаю это, а Муся пытается поймать курсор на экране. Мелкая, наглая, трехцветная козявка. Смотрю на неё и думаю: «Господи, а ведь ты — мой самый дорогой в жизни «киллер». Киллер моего брака, если быть точной».
После того как Олег вернулся с тем пафосным пылесосом, мы прожили еще месяца четыре. Это были странные месяцы. Знаете, когда в комнате висит такое напряжение, что кажется — чиркни спичкой, и всё взлетит на воздух. Мы оба очень старались. Прямо из кожи вон лезли.
Олег даже заставлял себя гладить Барсика. Ну, как гладить… двумя пальцами, с таким лицом, будто он трогает дохлую крысу. А потом сразу шел мыть руки с антисептиком. Барсик, конечно, всё чувствовал. Он просто уходил, высоко задрав хвост. Коты не любят одолжений.
Я тоже играла свою роль. Снова стала «той самой Ирой». Чистила, терла, убирала лотки каждые пять минут, чтобы, не дай бог, Олег не почувствовал запах. Я даже перестала покупать себе яркую одежду, чтобы на ней не было видно шерсти. Моя жизнь снова стала серой, под цвет Рожка.
А потом случился сентябрь. Дождь, слякоть и мой очередной срыв.
Я увидела её у метро. Муся сидела в картонной коробке из-под бананов. Трехцветное нечто, размером с мою ладонь. Она не просила, она требовала. Она так орала на весь переход, что люди оборачивались. И в этом её крике я услышала себя. Такую же маленькую, зажатую в «коробку» чужих правил и дико желающую, чтобы её просто заметили.
Я не думала. Вообще. Я просто взяла её, сунула за пазуху и поехала домой.
Всю дорогу в метро я понимала — это конец. Это не просто третья кошка. Это мой окончательный ультиматум самой себе. Я либо выбираю это живое, теплое и наглое счастье, либо продолжаю медленно умирать в стерильной тишине с человеком, который меня не слышит.
Олег был дома. Он как раз чистил свой безупречный синий пиджак тем самым супер-пылесосом.
Я зашла в гостиную. Не снимая куртки, не здороваясь. Просто достала Мусю и поставила её на середину того самого кожаного дивана. На «святая святых».
Муся, не будь дурой, тут же сделала то, что должен делать нормальный котенок — она начала охотиться за пуговицей на подушке дивана. Маленькие когти вонзились в итальянскую кожу с таким сладким для меня хрустом.
Олег замер. Пылесос в его руке всё еще гудел, но сам он превратился в соляной столб.
— Третья? — он сказал это так тихо, что я едва расслышала. — Ира, ты понимаешь, что это все?
— Понимаю, Олег. Я больше не хочу «как лучше». Я хочу, как есть. Я хочу, чтобы в моем доме жили те, кого я люблю. И чтобы мне не нужно было за это извиняться. Каждую минуту. Каждый день.
Он выключил пылесос. В комнате стало так тихо, что слышно было, как Муся мурчит — громко, как трактор.
— Ты специально это сделала, — он не спрашивал, он констатировал факт. — Ты знала, что я этого не вынесу. Ты выбрала кошек, Ира. Ты променяла нас на… на это.
— Я не променяла, Олег. Я просто поняла, что «нас» никогда и не было. Была ты и твоя удобная картинка мира. А я в неё не вписываюсь. Со всеми моими кошками, сентиментальностью и бардаком в голове.
Знаете, он даже не орал. В этот раз — нет. Он просто молча пошел в спальню. Я слышала, как открываются шкафы. Как звенят плечики. Как закрывается чемодан. В этот раз звук был другим. Окончательным.
Когда он выходил из квартиры, он даже не обернулся. Просто закрыл дверь. Тихо. Без истерик.
Я села на пол. Рядом тут же нарисовался Барсик. С другого бока приткнулся Рожок. А Муся… Муся просто уснула у меня на коленях.
И вот тогда я зарыдала. По-настоящему. Навзрыд. От такого дикого облегчения, что казалось — я сейчас взлечу. Мне не было жалко Олега. Мне не было жалко диван. Мне было жалко те годы, когда я пыталась доказать человеку, что я имею право на сердце.
Прошло время. Олег сейчас живет в своей идеально чистой квартире. Наверное, там очень красиво. Наверное, там пахнет дорогим кофе, а не рыбой. Он иногда звонит. Пытается что-то выяснить, поучать… Но мне уже не интересно. Совсем.
Я смотрю на своих троих. Барсик — мой первый «шрам». Рожок — мой первый бунт. И Муся — мое окончательное освобождение.
Да, в моей квартире теперь всегда есть шерсть. Да, мои брюки никогда не бывают идеально черными. Да, Анна Валерьевна из соседней квартиры периодически читает мне лекции о том, что три кота для одинокой женщины — это диагноз. А Петрович иногда заходит «починить розетку» и сочувственно вздыхает, глядя на мой подранный диван.
Но знаете что? Я впервые за тридцать лет чувствую себя дома.
Я больше не «та самая Ира» из глянцевого журнала. Я — Ирина, у которой три кота, вечный недосып и совершенно счастливое сердце. И если ценой этого счастья стал один кожаный диван и один занудный муж — что ж, это была самая выгодная сделка в моей жизни.
Муся ведь трехцветная. Говорят, они приносят счастье. И она принесла. Она принесла мне меня саму.
А у вас была такая «последняя капля»? Тот самый момент, когда вы поняли — всё, хватит притворяться, пора открывать окна и выметать из жизни всё лишнее, даже если это лишнее красиво одето и хорошо пахнет? Расскажите. Я сегодня всё читаю. Нам с девчонками и Барсиком очень интересно.
#животные #домашние_питомцы #советы_кошатникам