Ни один византиец никогда не называл себя византийцем. Для жителей Константинополя они были ромеями — римлянами. Их государство называлось Римской империей. Их император — римским императором. Так продолжалось до 1453 года, когда город пал под ударами османов.
Но сегодня в учебниках мы читаем Византийская империя.Это название появилось спустя столетие после её падения. И связано оно с именем человека, который не был ни полководцем, ни правителем. Его звали Иероним Вольф.
Факт 1. Он был гуманистом эпохи Возрождения
Вольф родился в 1516 году в Германии. Работал библиотекарем в Аугсбурге, городе, который в XVI веке был крупным торговым и интеллектуальным центром.
Это было время Реформации, религиозных споров и ожесточённых идеологических конфликтов. Но параллельно шёл другой процесс, гуманисты искали античные тексты, переводили греческих авторов, систематизировали рукописи.
Вольф оказался в эпицентре этой работы. Он знал греческий язык, собирал и издавал византийских историков. Его интересовала преемственность античной традиции. Он не создавал империю. Он создавал порядок в знаниях о ней.
Факт 2. В 1557 году он издал "Corpus Historiae Byzantinae"
Ключевой момент в его биографии - это публикация в 1557 году сборника под названием Corpus Historiae Byzantinae.
Именно здесь Вольф системно применил термин Byzantina для обозначения греческой, средневековой фазы Римской империи. Название происходило от древнего города Византий, поселения, существовавшего до основания Константинополя.
Важно понимать, что империя никогда официально не называлась Византией. Это было научное обозначение, введённое для удобства классификации. Но научные ярлыки иногда живут дольше государств.
Факт 3. Он провёл границу там, где её не проводили современники
Для античных римлян и для жителей Константинополя существовала одна Римская империя, просто её центр со временем сместился на восток.
После разделения 395 года восточная часть продолжала считать себя прямым продолжением Рима. Юридически это была та же империя, просто с греческим языком управления.
Вольф же фактически отделил классический Рим от греческого средневекового Рима. Так возникла концепция трёх этапов:
- Древний Рим;
- Византия;
- Западная Европа.
Факт 4. Термин стал инструментом европейской историографии
Идею Вольфа подхватили позже. В XVII веке французские учёные начали издавать масштабные сборники византийских источников. В XIX веке немецкая историческая школа окончательно закрепила термин Византия в научной традиции.
Это было удобно. Так можно было отделить латинскую античность от православного Востока. Можно было показать, что "настоящий Рим" завершился раньше, а дальше шла уже совсем "другая цивилизация".
Но здесь возникает тонкий момент. отделение было научным, а последствия культурными. Когда мы говорим Рим, мы думаем о легионах, праве, экспансии. Когда мы говорим Византия, то думаем о мозаиках, интригах, дворцовых переворотах. Хотя речь идёт об одном и том же государстве, просуществовавшем более тысячи лет.
Факт 5. Он изменил восприятие целой цивилизации
Смена названия изменила рамку восприятия. Восточная Римская империя стала восприниматься как нечто вторичное по отношению к античному Риму. Как отдельный, особый мир.
Но юридически она никогда не прекращала быть Римской империей. Более того, многие её правители считали себя единственными законными наследниками Рима.
Получается парадокс. Государство существовало непрерывно, а его переименовали уже после смерти. И это переименование оказалось настолько удачным, что сегодня мы даже не задумываемся, что Византия - это научный конструкт XVI века.
История - это не только факты, но и способы их упорядочивания. Вольф не фальсифицировал прошлое. Он не переписывал хроники. Он лишь предложил удобную систему классификации. Но система изменила взгляд.
И здесь возникает простой, но тревожный вопрос. Если одно удачно введённое слово может изменить восприятие тысячелетней империи, то сколько ещё эпох мы знаем не такими, какими они себя считали, а такими, какими их однажды назвал историк?
В этом смысле Иероним Вольф действительно "придумал" Византию не как государство, а как способ её видеть.