«К исходу 2 июля обстановка на воронежском направлении резко ухудшилась. Оборона на стыке Брянского и Юго-Западного фронтов оказалась прорванной на глубину до 80 км. Резервы фронта, имеющиеся на этом направлении, были втянуты в бой. Создалась явная угроза прорыва ударной группировки противника к реке Дон и захвата им Воронежа, — писал А. М. Василевский. — Чтобы предотвратить форсирование противником Дона и приостановить дальнейшее продвижение его войск, Ставка передала из своего резерва командующему Брянским фронтом две общевойсковые армии, приказав развернуть их на правом берегу Дона на участке Задонск, Павловск. Одновременно в распоряжение этого фронта передавалась 5-я танковая армия для нанесения ею вместе с танковыми соединениями фронта контрудара по флангу и тылу группировки немецко-фашистских войск, наступавшей на Воронеж»
В ночь на 3 июля корпуса 5-й танковой армии под командованием А. И. Лизюкова сосредотачивались в районе к югу от Ельца. Немедленный танковый удар во фланг и тыл немецким подвижным соединениям мог изменить ситуацию в нашу пользу, тем более что немцы уже понесли потери, были связаны боями и их войска растянулись на значительном расстоянии. Однако советская танковая армия в течение 3 июля задач от командования фронта не получила. На следующий день это сделал лично А. М. Василевский. Армия получила приказ «ударом в общем направлении Землянск, Хохол (35 км юго-западнее Воронежа) перехватить коммуникации танковой группировки противника, прорвавшейся к реке Дон на Воронеж; действиями по тылам этой группы сорвать её переправу через Дон». Однако 5-я танковая армия поставленной ей задачи не выполнила.
Как писал А. М. Василевский:
«Причинами того были неудовлетворительная организация ввода армии в бой со стороны командования армии и отсутствие необходимой помощи ей со стороны фронтовых средств усиления: артиллерии и авиации; слабое управление действиями танковых корпусов; крайне слабая помощь и неудовлетворительное управление армией со стороны командования и штаба фронта».
Современные исследователи отмечают, что времени для подготовки и организации контрудара было мало. Лизюков был храбрым командиром, который ранее отметился в ряде сражений, но не имел достаточного опыта в командовании крупной танковой группировкой, поэтому одновременного мощного удара всеми соединениями армии достичь не удалось. К моменту начала операции из всей армии вблизи района предстоящих действий находился только приданный Лизюкову 7-й танковый корпус П. А. Ротмистрова, да и тот не успел сосредоточиться в исходном районе вовремя. В результате 7-й танковый корпус вступил в бой, не имея возможности провести разведку и полностью сосредоточиться. Кроме того, весь контрудар 5-й танковой армии строился на изначально неверном предположении о том, что наступающие немецкие танковые корпуса будут далее двигаться через Дон и Воронеж на восток. Однако 5 июля армейской группе «Вейхс» было приказано высвобождать подвижные соединения немецкой 4-й танковой армии в районе Воронежа и двигать их на юг согласно плану «Блау». А 24-й немецкий танковый корпус был развёрнут командованием армейской группы «Вейхс» на север для прикрытия основной группировки 4-й танковой армии с севера, и таким образом, он вступил во встречный бой с наступавшими на юг передовыми частями советской 5-й танковой армией, своевременно вскрыв намерения и упредив их на марше.
В результате советская 5-я танковая армия наступала «вслепую» без разведки и, нарвавшись на крупные силы врага, понесла тяжелые потери. 9-я немецкая таковая дивизия встретила противника и, получив в подкрепления части 11-й танковой дивизии, парировала советский контрудар. Затем на смену немецким танковым дивизиям подошли пехотные и советское наступление окончательно было остановлено. 5-я танковая армия так и не вышла на оперативный простор, чтобы развить наступление на Землянск. 12 июля немецкие подвижные соединения сами перешли в контрнаступление, в ходе тяжелых боев наши 11-й и 7-й танковые корпуса понесли большие потери.
Командарм Александр Лизюков пал в бою. В своих мемуарах К. К. Рокоссовский писал о смерти А. И. Лизюкова:
«В этих боях погиб командующий 5-й танковой армией генерал Лизюков. Он двигался в боевых порядках одного из своих соединений. Чтобы воодушевить танкистов, генерал бросился на своем танке КВ вперед, ворвался в расположение противника и там сложил голову. Мне было искренне жаль его».
Таким образом, мощный удар во фланг и тыл наступающему противнику с целью срыва решительного наступления нанести не удалось. Из-за больших потерь и утраты боеспособности 5-я танковая армия была расформирована. Однако 5-я танковая армия в тяжелых боях отвлекла на себя значительные силы противника. Эти несколько дней облегчили организацию обороны Воронежа силами Брянского фронта. Под Воронеж была передислоцирована 159-я стрелковая дивизия. Чтобы стабилизировать ситуацию на воронежском направлении Ставка решила разделить Брянский фронт на два самостоятельных фронта. Командующим войсками нового Воронежского фронта стал заместитель начальника Генштаба генерал-лейтенант Н. Ф. Ватутин. Командующим Брянским фронтом временно был назначен генерал Н. Е. Чибисов, затем его сменил генерал К. К. Рокоссовский.
Наступающие на воронежском направлении войска 4-й немецкой танковой армии Г. Гота достигли верховьев Дона и прорвались в район Воронежа. За город завязались ожесточенные бои. Гальдер в дневнике от 5 июля записал: «Хотя на совещании 3.7 фюрер сам подчеркнул, что не придает Воронежу никакого значения и предоставляет группе армий право отказаться от овладения городом, если это может привести к чересчур большим потерям, фон Бок не только позволил Готу упрямо лезть на Воронеж, но и поддержал его в этом». Он также отметил, что силы 24-й танковой дивизии и дивизии «Великая Германия» могут быть серьёзно истощены при наступлении на Воронеж, который хорошо подготовлен к обороне.
Немцы смогли прорваться в город и захватить его половину, но развить успех не смогли. На берегу Дона, на участке от Задонска до Павловска, оборону заняли две свежие армии из резерва Ставки Верховного Главнокомандования (СВГ). Одновременно подвижные соединения Брянского фронта, переброшенные с правого крыла фронта в район южнее Ельца, нанесли контрудар во фланг и тыл наступавшей на воронежском направлении немецкой группировке. Немецкое командование вынуждено было снять с направления главного удара 24-й танковый корпус и три пехотные дивизии, которые повернули на север, против контратакующих советских войск. Советские войска под началом Ватутина упорной обороной и сильными контратаками сдержали дальнейшее наступление противника. В течение последующих 10 дней в районе Воронежа продолжались яростные бои, но немцы так и не прорвались дальше. В целом противостояние в районе Воронежа продолжалось до января 1943 года. Советские войска выполняли важную стратегическую задачу: прикрывали Москву с юга и сковывали силы венгерской армии, которая сменила немецкие части. 26 января 1943 года, на следующий день после освобождения Воронежа, в «Комсомольской правде» появились следующие строки: «Когда-нибудь об уличных боях в Воронеже будет написано много страниц. Этот город воевал на своих площадях и улицах в течение многих месяцев. Город дрался за каждый квартал, квартал — за каждый дом».
Продолжение следует.