Сибирь. И не в Тюмени, и не в Кургане. Где-то между. Красота уральских-сибирских мест, их торжественная сдержанность и суровость – поражает. Побывав в Сибири у Вас, никогда не возникнет вопросов – как и зачем здесь живут люди. Люди Сибири сливаются с её пространством, богатством и красотой – являя единое целое человека и пространства. Сибириада. Лучше не напишешь. И не снимешь.
Когда за - 40°С надеется на встречу с шерстистым кабаном не приходиться. Он крепко лежит среди снега и леса и в мыслях не держит куда-либо ходить. Я его понимаю. Не понимаю себя, не утерпевшего смотреть на красоту сибирских мест из неширокого окна избушки, что смысла не имеет.
Оседлав снегоходы выметнулись на простор. Езда на снегоходе – азартнейшее дело. Скорость на разгоне 60-80 км/час. Мороз и ветер. Очки обязательны, вымороженные глаза при - 40°С – это не фигура речи. На взгорках и склонах, словно джигитовка, перекидываешь, как яхтсмен туловище в противоположную повороту сторону. Скорость особо скидывать не получиться, машина может уйти в снег и кувырнуться. Словом, надобно иметь умение и сноровку для хорошей езды.
Обилие следов. Царство зайца и лисы. Рыжей русского зайца не взять. Разве что зайчонка. И она мышкует. Все поля и поляны – открытая книга охоты лисы на мышь. Ближе к перелескам цепочка следов косули. И по краям, ближе к оврагам и реке – кабаний ход.
Сибирь не Египет. История человечества в Сибири пирамидами в глаза не бьёт. Но кому, как не нам известно, что история «уральского человечества» — это, как минимум, восемь тысяч лет. И эту историю в этих местах мы определяем не досужими разговорами и не книжно-летописными листами бумаги, а вполне зримыми раскопами палеолитических стоянок.
Имеет смысл высыпая у дороги мусор или отстреливая без нужды зверя задуматься, а тот ли я, конкретно я, человек, которому доверили восемь тысяч лет истории и вывели на новый эволюционный рубеж? Или не тот. Если нет – бери шмотки и п…й в страну Великие Срули, освободи Сибирь от себя.
Древний человек был не прост. Он бил мамонта и резал из его кости чудной красоты фигуры, не чета тем, что белеют в витринах Тюменского аэропорта. Истреблял без жалости и сантиментов крупного вкусного зверя, а объевшись или оголодав рисовал их охрой на стенах пещер. На счастье, дожрав мамонта и шерстистого носорога человеку удалось дотянуть до межледниковья. До отступления ледников. Измельчала дичь и нравы. Пришлось приучить собаку и делиться с ней едой, изобрести лук и стрелы. Словом, пришлось напряжённо думать и работать. Появился глиняный горшок, лодка, лыжи, сани. Местные интеллектуалы опять вывели этнос до высоты совместимой с жизнью. Не всех, но многих.
Со второго тысячелетия до Рождества Христова наши соплеменники перестали, как правило, кочевать и увлеклись скотоводством. Но дело это хлопотное. Многочисленные соседи плохо понимали, почему не разрешают угнать или зарезать Ваш скот. Пришлось наладить металлургию и обработку металлов.
С бронзовым копьём в брюхе, куда как лучше доходит, что воровать, даже скот, никак нельзя. А тут и сарматы, со своим железом на смену бронзе подтянулись, и дело пошло. Климат становился то теплее, то холоднее. Но этот метеорологический свистопляс уже никого не смущал. Люди не просто пустили корни в Зауралье. Люди вросли в родную землю. Намертво. Навсегда. Превратившись из многочисленных лоскутных племён в единое семя – сибиряков. В историю они вошли под именем саргатов. А в составе гуннской орды совершили увлекательное путешествие и в Византию, Рим и Китай. Совсем, как современные тюменцы, но без визы и паспорта. Дальше, не то, что проще, но популярнее: Чингисхан, Орда, Ермак и прочее, прочее известное любому уважающему себя сибиряку из исторического повествования и следов, и дорог на земле.
Словом, дороги, которые мы пробивали, создавая нашу страну от Бреста до Владивостока непременно проходят Уралом и Сибирью.