Как затейливо переплетаются дороги войны. Бывает, знакомишься с человеком на передке. Затем он надолго пропадает из твоего поля зрения и возникает снова, уже изменившийся, обветренный, потрепанный, с парой ранений в анамнезе, с медалью, к которой представили, обещали, но так и не получил. И ты смотришь на него как в зеркало, ведь вы были чем-то похожи в самом начале и снова стали похожи спустя пару лет, но по другому.
Он был атлетом, но уже с ленивым нагулявшим жирком, и ты был крепкий и плотный, ведь не юнцы уже, средних лет. А стали какими-то иссохшимися. Он был выше ростом, и ты был выше. Оба были гладко выбритыми, а стали бородатыми. Он передвигался пластично, как ягуар, и ты вроде тоже был органично грациозен. А теперь едва передвигаете ноги. Он был весёлый, и ты был балагуристый и налегке. А стали чаще молчать и задумываться.
Ты искренне возмущаешься, что ему не дали медаль, хотя за два года его этими медалями должны были обвешать, как народного артиста России. Даже если вспомнить тот самый бой, в котором он отличился не раз — тут орден, как минимум, должен светить. Но потом вспоминаешь, что и тебе тоже не дали никаких наград. Но ты-то ладно, не дали, значит не заслужил, героем никогда и не был, а если и что-то выдающееся случайно вышло, да и Бог с ним, жив да и ладно. А вот за товарища обидно.
А знаете, что самое поразительное? При встрече вы вообще не узнаёте друг друга, хотя казалось бы, как такое забыть. Сидите в пижамах на топчане в коридоре военного госпиталя, два случайных собрата по несчастью, и ждёте врача, который ушёл на обед и пропал, и от нечего делать точите лясы. Вопросов не возникает, откуда. Оно и так видно. Твой собеседник на костылях и ты на костылях (опять же, совпадение!).
Но дело не в костылях и всяких там ранениях. Пораниться можно и болгаркой или случайно оказаться сбитым трамваем (в челюстно-лицевой хирургии ты встречал прапора с монтировкой в голове, который что-то не поделил с соседом в новогоднюю ночь). Дело в глазах.
Вся биография последних лет считывается в глазах. По ним видно, воевал человек или в ближнем тылу с повязкой ВП телефоны шакалил у проезжающих через пост бойцов и технику отжимал с белыми номерами (а по факту и у вояки и у вэпэшника будет равноценная ксива ветерана БД). У тех глаза юркие, бегающие, им не комфортно в обществе фронтовиков (хотя и среди ВП попадаются порядочные люди, один из таких лежит в твоей палате). А тут рядом сидит такой же сермяга-пехотей, неказистый, незатейливый, незнакомый, но роднее некуда. У него другие глаза.
Так вот, сидите вы, болтаете, рассказываете друг другу разные истории, байки травите. И тут он рассказывает, что был пулемётчиком. И глаза его превращаются в угли, в них шают проблески огня. Он рассказывает, как пошли группой брать опорник в посадке, а другая группа пошла брать опорник в параллельной посадке. И вот, значит, идут они брать опорник. Прижали плотным огнём противника, затем залезли в ходы, давай лисьи норы гранатами заваливать, отработали опорник без потерь, повезло.
Но даже не успели примерить трофейную снарягу, как противник полез отбивать этот опорник. Сначала минами перепахал всё вокруг, глупо конечно, ведь бойцы в укрытиях. Затем эти гении полезли в накат. Лезут, значит, и на пролысину выскакивают, как на ладони у пулемётчика, который окопчик удобный занял, прямо под развилкой лежащего дерева, одно удовольствие работать. Фигурки валятся и валятся, а они всё лезут и лезут, новые. Но противник решил сгениальничать ещё пуще и забросал район кассетами с лепестками. Эти бегут по своим лепесткам и взрываются, как клоуны в старинной игре-шутере "Еретик".
И казалось бы, отстаньте вы уже от этого опорника, людей вам своих что ли не жалко? Но враг всё не унимается. Снова кладёт мины, заодно добивая первую волну своей незадачливой пехоты. Затем сообразил, что минами русских штурмовиков из окопов не выкурить и снова заработала арта, где-то засел их шлемазла-корректировщик. Потому что работа идёт не по квадрату, а после пристрелки снаряды стали ложиться очень точно. И группе штурмов теперь не позавидуешь. Во время минутного затишья слышны лишь одни стоны да площадная брань.
Командира убило, а тот, кто теперь за старшего, говорит в рацию, что БК на исходе и просит приказа на эвакуацию, потому что невыносимо больно в моменте и пока светло можно попытаться просочиться между лепестков и утащить раненых без новых потерь. Но приказа не получает, вообще никакой полезной информации не извлекает из эфира. Командование молчит, видимо разрабатывает какой-то тактический план спасения воинов с помощью засекреченной летающей военной тарелки. Откликается лишь группа из параллельного опорника, но у них самих всё сложно.
А затем новый следует накат. И снова взрываются клоуны из старинного шутера, но уже меньше, лепестки на направлении атаки имеют обыкновение заканчиваться физически одновременно с поражённым людским ресурсом. В редкие секунды тишины, когда все одновременно начинают перезаряжаться, слышен из разных мест вой подорвавшихся неудачников. Если их не подберут, так и будут орать, пока не вытекут.
А пулеметчик всё работает, но уже без удовольствия, потому что его взяли в оборот и шуруют по нему из всего чем только можно, предпочитая РПГ. Его уже припекают, как рождественского гуся в духовке. И повторяется история самого начала, только теперь на этих отбитых позициях прижимают огнём уже наших. И прижимают плотно, в ход идут гранатомёты.
И вот он рассказывает:
— Лежу, одуревший, оглохший, в своем полузасыпанном окопчике, патроны закончились, голова как раскалённая чугунная сковородка, ничего уже не соображаю, что вокруг происходит, но понимаю, что подкрался белый пушистый зверёк, и знаю, что в плен сдаваться нельзя. И достаю последний довод — РГД-5, гранату, припасённую для самоподрыва. Вставил палец в кольцо.
А жить хочется ппц как. Очень сильно хочется жить, даже несмотря на то, что не соображаю ничего. Но в плен к этим зверям попадать нельзя, мы знали, как они пытают перед смертью. А они уже где-то близко. Я это прямо шкурой своей чувствовал. А толком ничего не вижу, глаза засыпало землёй, ресницы запеклись. Не вижу, не слышу, но гранату сжимаю и думаю, как лучше, к голове её приложить или к груди. Наверное, лучше к голове, так будет надежнее. И медлить нельзя.
Одной рукой держу гранату возле виска, палец второй руки кольцо тянет и тут на меня наваливается кто-то сверху, выкручивает руки и отбирает гранату, представляешь? Я думаю, ну ппц, дотянул до плена и тянусь за ножом, пытаюсь отбиться, а мне орут: свои! свои! А это, оказывается, братулёчки из того параллельного опорника подоспели на помощь. Тот, который меня спас, у него был позывной необычный, Вымпел... Хороший был мужик, очень крутой, кажется, он погиб в Авдосе... А до этого спас меня...
И тут ты не выдерживаешь уже, хотя долгое время крепился, ведь история эта тебе до боли знакома, и говоришь: — Так Вымпел это я! Это я у тебя тогда гранату отобрал! И я не погиб! Живой!
А он потрясённо говорит: — Да ладно? Неужели это ты?
— Да точно я!
— Как здорово, что ты живой! Как я рад тебя видеть!
Вы обнимаетесь. Костыли падают на кафельный пол.
И тут он, внимательно тебя разглядывая, задумчиво говорит: — Ты как-то изменился. Стал непохож на себя.
А ты смеёшься и отвечаешь: — Можно подумать, что ты на себя похож! Ты тоже сильно изменился. Я помню тебя таким бравым воином, викингом каким-то, которому всё непочём, море по колено. Бесстрашным, по хорошему отмороженным, удалым таким пулемётчиком. И позывной у тебя был под стать — Конунг.
— Точно! — улыбается он.
— Что с тобой случилось, друг? — спрашиваешь ты.
И он говорит: — Война...
Он больше не улыбается, огонь в зрачках гаснет и глаза его становятся отрешёнными. И тебе хочется закурить, но в больничном коридоре курить нельзя.
2025г. Андрей Творогов
От редакции. Желающие поддержать нашего автора военных рассказов могут это сделать, отправив какую-нибудь символическую сумму для А.Творогова на карту редактора ( Сбер 2202 2032 5656 8074 редактор Александр К.), или перевести донат через кнопку Дзена "Поддержать". Автор очень ценит Ваше отношение и участие и всегда выражает искреннюю благодарность. Вся помощь от читателей передается автору, за февраль она будет фиксироваться тут, вместе с вашими пожеланиями.
Рассказы А.Творогова публикуются только на нашем канале, прочитать их можно в этой подборке.