Тринадцатое февраля две тысячи двадцать шестого года. Балтийское море, район порта Мукран на острове Рюген. Немецкий ледокол «Neuwerk» возвращается в порт после очередного выхода в море. У него простая и важная задача: пробивать дорогу танкерам со сжиженным газом, которые идут к терминалу. Без него порт встанет. Без него газ не поступит. Без него замёрзнут не только трубы, но и люди.
«Neuwerk» заходит в гавань, и в этот момент происходит то, чего никто не ждал. Технический дефект. Серьёзный. Настолько серьёзный, что судно выходит из строя прямо у причала . Ведомство водных путей и судоходства Германии разводит руками: ремонт потребует специальной инспекции, сроки неизвестны, детали повреждений не разглашаются .
А лёд тем временем не ждёт. Он намерзает, сковывает акваторию, делает порт Мукран недоступным для газовозов. На несколько дней. А может, и дольше .
Теперь представьте себе эту картину. Газовоз, набитый сжиженным природным газом, стоит где-то во льдах. Он не может пробиться к терминалу. Ему обещали ледокольную проводку, но ледокол, который должен был его встретить, сломался. И не где-нибудь, а прямо в порту, откуда должен был выйти навстречу. Спасатель превратился в пострадавшего.
В российских телеграм-каналах, а вслед за ними и в СМИ, начинает гулять версия, которая звучит как анекдот, но пахнет керосином и политикой: немецкий ледокол, посланный спасать газовоз, сам застрял во льдах Арктики, и вытащить его может только атомный ледокол из России. Но Россия под санкциями, поэтому вопрос .
Правда, география слегка разъехалась. Балтика — это не Арктика. Но суть от этого не меняется. Ледокол «Neuwerk» действительно вышел из строя. Газовозы действительно встали. Порт Мукран, через который Германия получает тот самый газ, чтобы не мёрзнуть зимой, оказался заблокирован льдом . И буксиры, которые бросили на расчистку, — это жалкая замена настоящему ледоколу.
Атомный ледокол из России мог бы решить проблему за сутки. У России их восемь — самых мощных в мире, работающих на ядерном топливе, способных круглый год водить караваны через льды любой толщины . Они ходят по Северному морскому пути, обеспечивают навигацию, вытаскивают застрявшие суда. Опыт есть. Мощность есть. Желание, в общем-то, тоже могло бы быть — если бы не одно «но».
Санкции.
Те самые санкции, которые Европа вводила против России последние годы, кусают сейчас своих создателей за мягкое место. Не потому что Россия злорадствует — хотя без этого не обходится. А потому что формально даже запрос о помощи означает взаимодействие с подсанкционной структурой. Политически это немыслимо. Имиджево это провал. Морально — признание того, что без «русского атома» в Арктике и даже на Балтике делать нечего.
Вот и получается: немецкий ледокол, который должен был обеспечивать энергетическую безопасность страны, стоит у причала с поломанными внутренностями. Газовоз с грузом, за который уже заплачено, мнёт лёд где-то на рейде. Атомный гигант из России мог бы прийти и разобратьсяэ́, но не может, потому что Европа сама закрыла эту дверь.
Телеграм-канал «Банкста», первым написавший об этой истории, ёмко назвал ситуацию словом, которое трудно перевести, но легко почувствовать: «Банкста» . Нечто среднее между банком и бандитской разборкой. Только вместо денег — лёд, вместо стволов — ледоколы, а вместо мафиозных кланов — национальные государства с их амбициями и ограничениями.
Российский «Атомфлот» пока молчит. Официальных комментариев нет . Но даже если бы они были — какой смысл? Предложить помощь, зная, что её не примут? Промолчать, зная, что тебя всё равно обвинят в злорадстве?
А в это время на Балтийской косе, которая тоже оказалась отрезанной льдами от большой земли, люди греются дровами и электрогенераторами. У них закончился уголь и газ. Паромы ходят редко, машины на борт не берут, баллоны с газом в руках не унести . Это другая история, но об одном: лёд не разбирает национальностей. Он просто приходит и делает то, что умеет — сковывает, останавливает, заставляет мёрзнуть.
Чем закончится эта эпопея с «Neuwerk» — неизвестно. Может, починят быстро. Может, подгонят другой ледокол, поменьше, но из своих. Может, лёд сам отступит, смилостивившись над теми, кто не смог договориться с соседями.
Но осадок останется. Горький, холодный, солёный. О том, что даже самая совершенная техника ломается, когда ей приходится работать в условиях, для которых она не предназначена. И что политика, какой бы правильной она ни казалась в тёплых кабинетах, на холодном ветру превращается в лёд — такой же твёрдый и такой же бездушный.
Такое ощущение, что этот ледокол может плавать только по воде без льда
Хотите знать, что на самом деле происходит там, где тепло заканчивается, а начинается большая политика? Подписывайтесь на Техносфера. Мы следим за тем, как технологии, природа и человеческая глупость сходятся в одной точке. Обычно эта точка — ледяная.