Как-то в беседе с нашим корреспондентом Юрий Алексеевич Казанский взгрустнул: «Очень не хочется умирать. Но любой трезвомыслящий человек знает, чем кончается жизнь. И давайте я вам открою один секрет. Человек никогда не узнает того, что он умер. А поэтому он бессмертен».
Утверждение спорное. Но очень характерное для Казанского: большой ученый, крупный организатор науки и образования, активный общественник – он обладал не только глубоким и парадоксальным мышлением и мощной харизмой, но и абсолютно позитивным взглядом на происходящее.
Юрий Алексеевич ушел в 95 лет, сохранив это редкое качество до последних своих дней. Ноги уже болели, подводили его, а вот острое чувство юмора, наблюдательность, жадное желание жить и творить не изменяли никогда.
Классы Казанского
У Казанского есть свой образовательный класс и своя именная потоковая аудитория. Первый — в родном Физико-энергетическом институте, куда он приехал работать в 1953 году, тогда и Обнинска-то на карте страны не было. Сегодня в классе Казанского обучают студентов, в том числе и иностранных.
Потоковая же аудитория находится в не менее родном ИАТЭ, где он стал первым ректором и штурвал которого не выпускал из рук полтора десятка лет. А ведь это были самые трудные, переломные для нашей страны годы. «Мой вклад в энергетику не очень существенен, — повторял Казанский. — Но в образовательной сфере я кое-чего добился».
Это неправда. Потому что он не только удержал на плаву обнинский университет в ту пору, когда вузы массово тонули, но и сделал прорыв в атомной науке.
Наука
В 1980 году Казанский прославился на всю мировую атомную энергетику — руководил физическим пуском первого в мире опытно-промышленного реактора на быстрых нейтронах БН‑600 на Белоярской АЭС. От атомного ведомства наседал Виктор Невский, в прошлом директор Белоярки. Выглядел он всегда барином, да и вел себя по-барски. «Когда мы привезли ему программу физического пуска, — вспоминал Казанский, — и он посмотрел, сколько времени нам нужно, то постановил: «Ничего подобного, десятую часть от этого разрешаю и гуляйте!». Но и у меня тоже характер имеется. Отвечаю: «Ладно, давайте вообще ничего не делать». «Нет уж, будешь делать как миленький!» — он всех на «ты» называл. Да, нам пришлось-таки сократить пусковую программу, но не в десять раз, как хотел Невский, даже не в два раза, а всего на 20%. После чего на одном большом совещании было сказано: «Вот, физики говорили, что им нужно два месяца, а управились в полтора. А сначала упирались…». За пуск реактора Казанского наградили орденом «Знак Почета».
«Я совсем немного опоздал родиться, — тем не менее, сожалел он. — Будь я на два-три года старше, я бы оказался среди ближайших сподвижников Лейпунского».
Университет
А в 1985-м судьба профессора Казанского делает крутой вираж. Тогдашний директор ФЭИ Олег Казачковский предложил ему возглавить ИАТЭ, который вырос из филиала МИФИ. Согласился. «Я сел в кресло в своем новом кабинете, и понял — института-то нет! Все надо делать с нуля — торжество откладывается», — вспоминал потом Юрий Алексеевич. Помог авторитет человека, запустившего БН.
А вскоре атомную отрасль накрыло двойным, даже тройным ударом: чернобыльская авария поставила на стоп развитие атомной энергетики, перестройка «закрыла» Средмаш, а общий крах экономики добил инженерное образование.
Чтобы как-то помочь выжить, сотрудникам обнинских институтов летом стали выдавать по две сотки под картошку. Вместе со всем профессорско-преподавательским составом ИАТЭ на поле за Протву ходил и Казанский. Опершись на тяпку, Юрий Алексеевич острил, поднимая настроение не приспособленным к сельскому труду преподам.
Чего ему стоило сохранять видимый оптимизм, как он спас ИАТЭ, отдельная история. Вокруг все рушилось, не было денег, уходили люди. Поездки по высоким министерским кабинетам особого результата не давали — тяжко было всем. А еще нужны были студенты. Где их взять? Казанский придумал: интернат! Пусть сюда, в Обнинск, едут школьники из атомных городов, мы их будем готовить к поступлению в наш вуз — вот тебе и абитуриентская база. Так родилась Физико-техническая школа. Та самая, которая сегодня стала символом обнинского естественно-научного образования.
К слову, Казанский всегда говорил, что звание Почетного гражданина ему дали не за то, что он руководил пуском реактора или был первым ректором ИАТЭ: «За это я получал зарплату. А звание дали, потому что в 60-е годы возглавлял общественную организацию «Дом ученых», а потом пробивал создание Физико-технической школы».
Политика
Он сам был легким человеком и заражал этой легкостью и внутренней свободой всех окружающих. Помнится, после разгрома ГКЧП в 91-м году победившие демократы решили окончательно добить коммунистов. Сверху пришла разнарядка провести на предприятиях общие собрания, чтобы заклеймить тех, кто поддерживал попытку переворота. «Где ты был в ночь с 18 на 21 августа?» — невесело острила обнинская интеллигенция. Казанский требование проигнорировал. Потом отшучивался: «Ну, на меня сильно-то и не давили»… Хотя в раже отрицания прошлого энтузиастов хватало. У нас ведь любят перегибы и кампанейщину. Казанский в ИАТЭ такого не допустил. И партбилет не сдавал.
Помимо заботы о вузе он «нечаянно» взгромоздил на себя руководство депутатским корпусом — стал первым председателем нового представительного органа. Тогда Горсобрание было предельно кулуарным — 8 человек. А председательствовал на официальных заседаниях — мэр Михаил Шубин, по уставу города разделения властей фактически не было. Все решала администрация, и если мэр не подписывал решение Горсобрания, оно не вступало в силу. Депутатов это обижало, они воевали с администрацией, причем очень часто по принципу «баба Яга против».
Юрий Алексеевич не собирался идти на выборы. Но Шубин уговорил. «Мы симпатизировали друг другу, — вспоминал Казанский. — Не раз я по утрам перед работой заходил к Михаилу Владимировичу на чашку кофе. И он меня попросил: помогите городу, мне нужно, чтобы в городском Собрании были культурные и образованные депутаты. И я согласился».
Позже он скажет: «Депутатство было моей ошибкой». Но те два года на сломе эпох он честно выполнял свои обязанности. Как-то примирял стороны, чтобы коса окончательно не сточилась о камень. Уговаривал депутатов: не нужно заранее подозревать, что в администрации сидят одни дураки и вредители. Но все равно то и дело вспыхивали острые конфликты. Казанский понимал, что энергия уходит в песок. Передавая дела своему преемнику Геннадию Артемьеву, с облегчением пошутил: «А дальше морочьте голову сами».
***
Большой ученый, доктор наук. Большой учитель, который вывел в атомную отрасль много ярких специалистов. Большой патриот города, который до последнего дня жил и дышал Обнинском. Все это — о Юрии Алексеевиче Казанском. Он оставил нам богатое наследство: ИАТЭ, ФТШ, научный журнал и научные монографии. Да что там — будущее Обнинска как университетского города без Казанского было бы невозможным.
Спасибо вам, Юрий Алексеевич! Мы вас не забудем.