Самое страшное оскорбление от моей матери - "Ты ненормальная!?"
Ой как я расстраивалась, а потом задумалась - а кто это такая Нормальная женщина?
«Госпожа Нормальная садится передо мной, удобно устраиваясь в кресле.
Худощавая, элегантная, она высоко держит голову и спокойно меня рассматривает.
Похоже, она чувствует себя более непринужденно, чем я.
Возникает желание спросить: «Что же у вас не так?», — как если бы я хотела восстановить равновесие, но она меня опережает.
Г-жа Н… — Вы, конечно, спросите, почему я к вам пришла.
Дело в том, что мой доктор посоветовал мне пройти анализ. В последнее время у меня появились трудности дома, и это меня утомляет.
Нам с мужем обоим по 45 лет, у нас трое детей. Я люблю его и дочерей, но в последнее время муж делает мою жизнь невыносимой. У него плохое настроение…, по любому поводу — крик…, он многовато пьет…, и, наконец, недавно я узнала, что у него есть любовница. Это невыносимо. Тем более, нет никакой причины.
Я — Вы хотите сказать, что от вас мало что зависит в ваших разногласиях с мужем?
Г-жа Н… — Я думала об этом, но, честно говоря, не знаю, что могла бы еще сделать. Но я люблю его, моя проблема не в этом.
Я— Значит, по-вашему, проблемы есть скорее у него?
Г-жа Н… — Ну да, скорее у него!
Я — Но тогда почему же именно вы хотели бы пройти анализ? Думаете ли вы, что и у вас тоже есть проблемы?
Г-жа Н… — У меня… Нет, вовсе пет. Что я думаю о себе? Я, я всегда хорошо чувствую себя в своей шкуре.
Во время моих двух единственных встреч с Г-жой Н… последняя фраза: «я очень хорошо чувствую себя в своей шкуре», — появлялась вновь и вновь. И мне на самом деле казалось, что Г-жа Н… чувствует себя очень удобно в этой своей оболочке.
Если проблемы возникали, для нее они оказывались за пределами покрывающей оболочки. Чего же требовала Г-жа Н…?
Чтобы все, происходящее за пределами ее кожного покрова, было таким же упорядоченным и удобным, как она сама внутри.
Что бы я могла добавить, говоря о ней?
Выросшая в высокопоставленной буржуазной семье, где верили, не впадая в крайности; любили, не допуская излишеств; были патриотами без налета шовинизма; сочувствовали левым, но не давали себя одурачить, Г-жа Н… чувствует себя достойной своих предков.
Как все женщины в ее семье, она хорошо ведет хозяйство в доме, следит за прислугой, детьми и мужем. Она верна мужу, но не фригидна. Зимой катается на лыжах, летом ездит на море, принимает участие в общественных и гражданских делах.
Во время нашей второй встречи она пошла дальше и сказала, что не очень-то хорошо представляет, чем психоанализ мог бы ей помочь.
Я придерживалась того же мнения, но, признаюсь, все же спрашивала себя, не бывает ли иногда «слишком хорошо в своей шкуре».
Но что это может значить?
Слишком хорошо для анализа? Или для аналитика?
Г-жа Н…, по ее словам, женщина нормальная — нормальная в своих собственных глазах и в глазах своей семьи, соседей, друзей.
Что же можно требовать еще?
Однако аналитик как раз требует чего-то большего.
Как аналитики, мы не можем не чувствовать, что этим так называемым нормальным чего-то недостает.
Наша единственная и, возможно, несбыточная надежда — сделать что-то, чтобы «нормальный» страдал от собственной нормальности.
Поскольку Г-жа Н… показывает свою неспособность подвергнуть сомнению саму себя, и не важно, в какой из областей собственного существования, до тех пор, пока она не сможет спросить себя, что она на самом деле думает о своей супружеской жизни, открыть глаза на то, что может чувствовать к ней муж, усомниться в благоприятности впечатления и полноте благополучия, наконец, спросить себя, нет ли во всем этом иллюзорной стороны, указания на отсутствие у нее воображения, она останется, с моей точки зрения, недоступной для анализа. Но вполне НОРМАЛЬНОЙ!»
Джойс МакДугалл «Речь в защиту некоторой анормальности»