В каком-то идеальном, конечно, не существующем мире всё устроено довольно просто.
Ты маленький. Перед тобой лежит погремушка. Ты хочешь её взять. Тянешься — не получается. Тянешься ещё. Переворачиваешься. Ползёшь. Зовёшь. Кто-то откликается. Иногда помогает, иногда нет. Иногда приходится изобретать новый способ. А иногда — оплакивать невозможное, будучи поддержанным заботливым и сочувствующим другим.
Так постепенно ты усваиваешь важное. Хотеть можно. Не мочь — не катастрофа. Просить — допустимо. Фрустрация переносима. Мир не рушится от того, что ты в чём-то ограничен. Так формируется опыт того, что ты влияешь на мир. Не всемогущ, но могущественен в чём-то. Если не выходит одним способом, можно попробовать другим. Если совсем не выходит, можно опереться на других, в том числе и в горевании о невозможном.
Но мир неидеален.
Ты тянешься и слышишь: «Не ной». Или: «Сам справляйся». Или: «Как тебе не стыдно». «Сделай сам». «Стыдно просить». «Не можешь? Слабак!» «Слишком много хочешь». Не мочь дотянуться до желаемого становится чем-то плохим, стыдным или даже опасным, если за это ругают или наказывают. И тогда проблема уже не в том, что ты не дотянулся до погремушки. Проблема в том, что нельзя быть тем, кто не может. Нельзя быть зависимым. Нельзя быть ограниченным. Нельзя нуждаться... (Традиционно предлагаю актуальное подчеркнуть и добавить своё собственное).
Приходится как-то приспосабливаться к правилам игры. Например, можно перестать хотеть. Взрослый человек смотрит на привлекательную возможность, новую работу, отношения, хобби и просто не чувствует ничего. Внутри пустота, апатия, но он не понимает, откуда она. Или например, желание остаётся, но сразу обесценивается. «Да не так уж мне это нужно. Обойдусь тем, что есть». Признать, что хочешь, но сейчас не можешь получить, значит вернуться к детскому страху быть слабым, зависимым, уязвимым, неспособным дотянуться. Проще убедить себя, что цель не стоящая усилий. Перестать замечать желание.
Не очень-то и хотелось. Новая должность? Ерунда. Близость? Не так уж важно. Другая жизнь? Да кому она нужна. Желание притупляется. Вместе с ним притупляется чувствительность вообще, потому что избирательно не чувствовать невозможно.Могу в любой момент, просто пока не время. Просто обстоятельства. Так появляется иллюзия контроля.
Или не чувствовать, или не назвать себя тем, кем быть нельзя, даже в мыслях.
Во взрослом возрасте это выглядит по-разному. Человек говорит, что устал, но продолжает жить так, будто у него неисчерпаемый ресурс. Говорит, что страдает, и ничего не меняет. Говорит, что может уйти, но при этом годами не уходит. Говорит, что бросит, и не бросает.
Мир иллюзий. «Я не устал, просто выпью кофейку и продолжу». «Я брошу вредную привычку в любой момент». «Я уйду из токсичных отношений, когда захочу». Слова звучат уверенно, но за ними бегство от реальности.
Слова есть. Признания реальности нет.
Потому что настоящее признание — это не обозначение словами. Это состояние. Это когда ты не просто говоришь «я устал», а меняешь планы с учётом усталости, которую невозможно не чувствовать или игнорировать. Не просто произносишь «мне плохо», а позволяешь себе не справляться. Не просто декларируешь «я могу уйти», а выдерживаешь правду, а правда в том, что рах не уходишь годами, значит, не можешь, даже если верить в это не хочется.
За всей этой правдой обычно много всего. Стыд. Горе. Страх. Разочарование в себе. Крах привычного образа. Поэтому психика до последнего предпочитает сохранять привычный способ жизни, даже если он разрушителен. Потому что признать бессилие означает встретиться с реальностью: мои способы не работают, я зашёл туда, где не знаю, что делать. НЕ словами эту реальность обозначить, а жить и состояния того, кто не знает, кто в тупике, кому плохо, но непонятно, как это самое «плохо» исправить.
Иногда человек доходит до точки, где поддерживать иллюзию уже невозможно. Это то, что иногда называют дном». Место, где больше некуда отступать от правды. Если в этой точке хватает ресурса не убежать обратно в отрицание и бесчувствие, происходит важное. Возвращается чувствительность. Возвращается более реальный образ себя — не грандиозный и не обесцененный до нуля, а живой, подвижный, реальный. Появляется честное признание: «Я не могу ничего изменить».
И парадокс в том, что именно это «не могу» становится началом изменений. Потому что только признав, что прежними способами жить невозможно, можно начать искать другие. Не из иллюзии всемогущества и не из притуплённой чувствительности, а из контакта с реальностью, и с собой.
С этого начинается рост. Чувствительность к себе уже никак не отключить, образ себя становится всё объёмнее и многообразнее, что позволяет быть более гибким. Появляется выбор: я могу быть слабым или сильным, просить помощи или опираться полностью на себя, могу тянуться, а могу и отказаться от желаемого, могу уйти, а могу и остаться. И кроме этих полюсов между ними появляется бесконечное пространство вариантов между ними. Жизнь снова течёт, в ней снова возможно замечать потребности, пробовать действовать, искать поддержку, менять стратегии, горевать о невозможном и замечать новые потребности.
Читать меня в телеграме