Она была рыжеволосой красавицей, дочерью замминистра, и сам Андрей Кончаловский положил на неё глаз.
Ирина осталась одна, беременная, без денег, без надежды. Но самое страшное случилось потом: она нашла мужчину, который 15 лет растил чужого ребенка, даже не подозревая об этом.
А когда тайна вскрылась, грянул гром. Где сейчас актриса, которая могла стать звездой, а вместо этого торговала на рынке и хранила молчание о самом громком романе в своей жизни?
Спина, которая выдала всё
Кухня в обычной московской квартире - шкворчит сковорода, пахнет жареным луком. Ирина Бразговка стоит у плиты, помешивает ужин, со стороны - идеальная картина домашнего спокойствия.
Но в этот момент её дочь, 15-летняя Даша, задаёт вопрос, который вынашивала неделями:
«Мам, а кто мой папа?»
Ирина замерла, спина стала каменной. Она не оборачивалась несколько секунд, пытаясь собраться с мыслями - слишком рано, слишком больно, слишком страшно.
— Твой отец... очень известный человек, — наконец выдохнула она.
— Кто?
— Андрей Кончаловский.
В этот момент рухнула ложь, длившаяся полтора десятилетия, и началась совсем другая жизнь.
Рыжая из Минска, которая не боялась
Ирина Бразговка родилась в Минске, в семье, о которой можно было только мечтать. Отец - заместитель министра коммунального хозяйства, мама - интеллигентная женщина.
Фамилия у них была польская - Бжозовска, но в Беларуси её переделали на свой лад, и получились Бразговки.
Девочка с детства была творческой, всё началось с соседа - режиссёра Игоря Добролюбова.
Он увидел в ней искру и позвал сниматься. Сначала короткометражка «Мост», потом полноценное кино, а потом был фильм «Иван Макарович», который взял Гран-при в Венеции.
Ирина поступила во ВГИК без проблем. В 18 лет уже снималась в драмах, в 22 - пела в легендарном ансамбле Дмитрия Покровского. Казалось, судьба несёт её на руках прямо к звёздам.
Но судьба готовила встречу, которая перечеркнёт всё.
Тот самый взгляд у Дома кино
Конец 70-х, Москва - Ирина выходит из Дома кино и чувствует на себе тяжёлый, оценивающий взгляд, обернулась и увидела Андрея Кончаловского.
Уже тогда он был небожителем: Шикарный, с европейским лоском, одетый с иголочки. За плечами - разбитые сердца Марианны Вертинской, балерины Ирины Кандат, Натальи Аринбасаровой и действующий брак с француженкой Вивиан Годе.
— Я тебя приглашаю в ресторан, — передали ей на следующий день через Александра Панкратова-Черного.
— Пусть сам позвонит, — отрезала Ирина.
Он позвонил, она пришла и закружилось.
Кончаловский не врал и сразу предупредил:
«У нас есть год, потом я уезжаю в Америку навсегда. Хочешь быть со мной этот год - давай».
Ирина согласилась. Она была молода, влюблена и готова принять этот дар, даже зная, что он временный и незаконный.
Это был какой-то праздник, — вспоминала она позже. — Он знакомил меня с мамой, с друзьями, давал слушать невероятную музыку.
А потом год кончился, Кончаловский улетел, Ирина осталась - с животом.
Спаситель, который ничего не знал
Ирина была на втором месяце, когда в её жизни появился Александр - художник, свободный, творческий, немного чудаковатый.
Он не спрашивал, чей ребёнок, просто был рядом.
— Так вышло, что он никогда не сомневался, что Даша — от него. Я не собиралась его обманывать, он сам принял это на свой счёт, — признавалась Ирина.
Александр стал отцом не биологическим — настоящим, растил девочку, заботился, любил. Даже когда родилась их общая дочь Саша, он не делил детей на «своих» и «чужих».
15 лет они жили одной семьёй - трудной, бедной, но семьёй.
Александр официально не работал, перебивался заказами, Ирина пела в ансамбле, иногда снималась. Денег вечно не хватало, но детям ничего не показывали.
— Мы не чувствовали трудностей, — вспоминала Даша. — Родители никогда не давали нам понять, что с деньгами плохо.
Рынок, нищета и гордость
Наступили 90-е, кино встало, работы не было. Ирина пыталась устроиться в банк - отказали (опыта нет), пришлось идти на рынок.
Дочь замминистра, актриса, которую снимали лучшие режиссёры страны, стояла за прилавком и торговала шмотками.
— Это было унизительно, — признавалась она позже. — Но выбора не было.
Она могла позвонить Кончаловскому, он уже был в Америке, знаменит, богат. Один звонок, и проблема решена.
Но Ирина не позвонила ни разу.
— Дочь родилась, но я даже не думала обращаться к Андрею Сергеевичу за помощью, — говорила она.
Гордость? Обида? Страх быть отвергнутой? Наверное, всё вместе.
Звонок от чужого человека
Тайна хранилась 15 лет и раскрыл её не кто-то из семьи, а совершенно посторонний мужик.
Хозяин квартиры на Арбате, которую снимала Ирина много лет назад (еще во времена романа с Андроном), решил, что имеет право вмешаться в чужую судьбу, он нашёл контакты Кончаловского и позвонил.
— Андрей Сергеевич, у вас дочь есть. Ирина Бразговка родила, уже большая девочка.
Кончаловский был в шоке.
Он приехал, встретился, признал - с тех пор они общаются. Дарья даже взяла его фамилию – Михалкова и гордится своим происхождением.
— Он никогда не был мне отцом в бытовом смысле, — рассказывала Даша. — Но он дал мне кровь, имя и ощущение причастности к чему-то великому.
Что стало с Александром?
А что же художник?
Когда тайна раскрылась, мир Александра рухнул. 15 лет он считал себя отцом, 15 лет любил, заботился, вкладывал душу и вдруг оказалось, что ребёнок не его.
— С ним вышла нелепая история, — говорила Ирина. — Я не врала ему специально, он сам так решил.
Когда в начале отношений стал заметен живот, он спросил: «Это что, мой ребенок? Я промолчала и больше мы эту тему не поднимали. Он сам решил, что отец
Они расстались не сразу, но расстались. Ирина ещё пыталась строить отношения, даже официально вышла замуж за другого, но счастья не случилось.
— Никогда не хотела покрасоваться в белом платье, — признавалась она. — Когда по настоянию мужа оформила брак, мне это показалось ужасно смешным, как спектакль и вот мы уже разошлись.
70+
Сейчас Ирине Бразговке 71 год
Она всё так же снимается (98 проектов в фильмографии, включая «Мосгаз», «Склифосовский», «Доктор Живаго»). У неё взрослые дочери, четверо внуков. Она не любит давать интервью и не ищет славы.
— Я вполне довольна своей творческой жизнью, — говорит она. — Супер-яркой роли не случилось, но я ни о чём не жалею.
Жалеет ли она о том годе с Кончаловским? О том, что не сказала ему сразу? О том, что 15 лет жила с тайной?
Ответ знает только она.
Но есть в этой истории одно удивительное качество — достоинство. Ирина Бразговка никогда не пыталась «навариться» на громком имени.
Не бегала по ток-шоу, не писала мемуары, не требовала алиментов. Она просто жила свою жизнь - Трудную, несправедливую, но свою.
А вот к дочери Даше много вопросов:
-Даже если ты узнала, что родной отец Кончаловский и он ни в чем не виноват, так как не знал о твоем существовании. Как можно было отринуть человека, который тебя растил и взять фамилию постороннего мужика?
Интересно, если бы выяснилось, что ее родной отец дворник Улугбек, она бы тоже заговорила про родную кровь и побежала менять фамилию?
А вы что думаете по поводу таких решений?