Влюбиться в семнадцать лет казалось вполне естественным и даже радостным событием, только Светлане было не до шуток, она не спала по ночам и всё думала о том парне, который на прошлой неделе пел в актовом зале под гитару афганские песни. Он был черноволосый, спортивный, а к его пиджаку была прикреплена медаль, которая прямо-таки сияла, как золотая, со сцены, где парень пел.
Поначалу Наташа помалкивала и хранила свои чувства от всех в секрете, но как-то вечером перед сном не выдержала и всё рассказала подруге, с которой жила в одной комнате.
- Наташ, – позвала её Светлана, когда они уже лежали в кроватях, – Я хочу тебе кое-что сказать.
Наташа уже засыпала, но прогнала сон и ответила:
- Конечно, рассказывай свой секретик.
Вздохнув, Светлана торжественно объявила:
- Я влюбилась.
- В кого? – поинтересовалась Наташа.
- Это тот афганец с медалью, который пел на концерте про горы и дорогу домой… – с жаром ответила влюблённая девушка.
- Василий? – уточнила Наталья.
- Угу, – кивнула Светлана.
Ну, конечно, Наталья помнила Василия, это был высокий, скуластый парень, с приятным и даже, можно сказать, красивым голосом, и к его гражданскому пиджаку, действительно, была прикручена медаль, и он пел под гитару так, что в зале стояла абсолютная тишина, так его внимательно слушали.
В 80‑х годах парней, отслуживших в Афганистане, принимали в педагогические институты на факультет физкультуры без экзаменов. Они поступали, в основном, на заочное отделение, держались скромно, но в их движениях, манере говорить и сдержанных улыбках чувствовалась несгибаемая внутренняя сила, и хоть от них редко можно было услышать о пережитом, но зато они лихо пели под гитару о дружбе, доме и том, что нельзя забыть.
- И что ты собираешься делать? – спросила Наталья подругу.
- Не знаю, – прошептала Светлана.
Наталья тоже не знала, что делать и, как её утешить, и поэтому замолчала. В комнате воцарился полумрак и установилась тишина, изредка нарушаемая приглушёнными звуками студенческой жизни, доносившимися из общего коридора.
Света и Наташа учились вместе в одной группе на филфаке и жили в общежитии в одной комнате. Их дружба началась ещё при поступлении, они познакомились на вступительных экзаменах и потом так сдружились, что уже больше не расставались. Светлана приехала на учёбу из посёлка городского типа, а Наталья – из небольшого районного городка, они были обычными девчонками-студентками из обычных, среднестатистических советских семей, ничего особенного, но, правда, Наталья писала стихи, которые регулярно потом публиковались в стенгазете, и их читал весь институт, и все сильно уважали её за это.
После разговора со Светланой Наталья всё никак не могла забыть ни взволнованный взгляд подруги, ни образ Василия с гитарой в руках, да и концерт афганской песни оставил в её душе неизгладимый след, и все эти впечатления сплетались в новые рифмы, и вскоре у Натальи появилось несколько стихотворений на афганскую тематику.
Как-то вечером она прочитала эти стихи Светлане и сказала:
- Знаешь, очень хочется прочитать это и кому‑то, кто служил там…
- Так давай пойдём в общежитие к Василию? – оживилась та, – Ему и прочитаешь…
Наталья задумалась, а что если и вправду самим пойти? Василий учился на заочном отделении того же педагогического института, где учились обе девушки. Он был родом из деревни, и его путь к институту оказался непростым. В школе этот героический парень не выделялся особыми успехами, но после службы в «горячей точке» он получил награду и звание воина‑интернационалиста, и внезапно обрёл не только уважение окружающих, но и внутреннюю потребность соответствовать своему статусу и как-то изменить свою судьбу, и высшее образование стало для него шагом на пути к вершине общественного мнения. Девушки всего этого не знали, для них он был просто молодой, красивый парень, герой, поэтому восторженно относились ко всему, что он делал.
- Хорошо, – согласилась Наталья, – Пойдём к нему в общагу, пока он не уехал.
Девушки договорились пойти к Василию завтра же и после занятий направились в соседнее общежитие, где он жил.
У входа их становила вахтёрша и строго спросила:
- Куда? Пропуск есть?
Девушки переглянулись, не зная, что ответить, растерялись, но в этот момент мимо проходил парень, который узнал Наталью и воскликнул:
- О, Наташа, привет! – и, обращаясь к вахтёрше укоризненно заметил, – Да это же наша поэтесса, наверное, к ребятам с гитарами пришла… Пустите их, Зоя Николаевна, они со мной.
- Ну, учти, Борис, ты за них отвечаешь, – поджала губы она и хмуро добавила, – Никаких ночёвок, в двадцать два ровно – на выход.
- Конечно, – кивнул он повёл девушек за собой.
Света тут же бросилась искать Василия, а Наташа осталась с Борисом.
- Не против, если провожу? – спросил он, – У нас тут как раз ребята-заочники собрались песни петь, может, и ты им свои стихи почитаешь?
- Я… я не знаю, захотят ли он, – смутилась Наташа.
- Всё в порядке, – улыбнулся Борис, – У нас тут все свои.
Вместе они прошли в комнату, где собрались афганцы-заочники, на столе у них стояла бутылка армянского коньяка и разная еда, мясо, сало, солёные огурцы, сразу видно было, что парни, в основном, приехали из деревни. Это были те самые афганцы, принятые в институт без экзаменов, которые учились на физруков и приехали сдавать сессию, и, хоть в комнате чувствовалась тёплая, почти семейная атмосфера, но в какой-то момент Наташе стало страшно, всё-таки они все взрослые мужчины, и она с тревогой подумала: «Вот, зачем я сюда пришла?»
Один из парней первым заметил Наташу:
- О, к нам гостья! Борис, ты где такую красавицу нашёл?
- Это Наташа, наша поэтесса, – представил её Борис.
- А о чём она пишет? – стали спрашивать воины-афганцы.
Наташа взглянула на собравшихся, слегка застеснялась, но в их взглядах не было насмешки, только искренний интерес и доброжелательность, и тогда она ответила:
- Хорошо, если вы не против, я почитаю вам стихи об афганцах.
- Ого, значит, это о нас? Это мы любим! – обрадовались они и уселись вокруг неё на стульях, приготовившись слушать.
Наташа достала из сумочки обычную ученическую тетрадь, набрала в грудь воздуха и начала читать свои стихи про Афганистан. Слова лились просто, без вычурности, но в них чувствовалась искренность, и афганцы вдруг замерли, и стали её внимательно слушать, не перебивая, пока она не перевернула последнюю страницу.
Тишину нарушил низкий голос одного из парней:
- Ну, ты молодец. Правда, здорово.
Другой кивнул:
- Душевно получилось, умница.
Наташа покраснела, но заулыбалась, похвала была ей очень приятна, тем более, от этих людей.
Неизвестно, понимала ли она, что её стихи были ещё совсем по-детски наивными, но своей искренностью буквально обезоруживали слушателей, вот и эти повидавшие в жизни мужчины, были растроганы стихами этой девочки. Они стали её угощать деревенскими гостинцами, ей было неловко, она отказывалась, а потом робко попросила:
- А расскажите теперь вы сами что-нибудь про свою службу!
Парни переглянулись, и в комнате повисла та особая пауза, когда каждый вспоминает своё, а потом кто‑то не выдерживает и начинает рассказывать:
- Был у нас случай. Стоим с напарником в наряде, наблюдаем, ночь, тишина и вдруг – ракеты сигнальные, тревога! Все повыскакивали, схватились за автоматы, рванули на позицию… А, когда включились приборы ночного видения, то все поняли… что там – не душманы, а… бараны в лесу заблудились, и сигнализация на них сработала…
- Бывает… – подтвердил кто-то.
В комнате раздался дружный смех, парни стали наперебой вспоминать свои истории, в основном, конечно, смешные, потому что многое было секретным и разглашать запрещалось.
- Вот так мы и служили, –подытожил Борис, который, как оказалось, тоже был воином-афганцем, – И страшно бывало, и смешно, всякое случалось…
Наташа взглянула на часы:
– Уже поздно, скоро надо уходить домой…
Она попрощалась с парнями, ушла, а Борис увязался за ней.
- Хочешь фото со своей службы покажу?
Она согласилась и прошла за ним по коридору в его комнату, а по дороге спросила:
- Ты ведь на очном учишься?
- Да, – кивнул он, – Учусь и работаю по вечерам тренером в спортивной школе, так что, днём – на занятиях торчу, вечером работаю, ночью сплю. Что ещё нужно деревенскому парню? — усмехнулся он.
Борис достал из тумбочки альбом и начал показывать ей снимки, на которых были горы, товарищи, моменты отдыха между заданиями, а потом его рука незаметно скользнула к её плечу, он наклонился, и хотел поцеловать её, но… Наташа мягко отстранилась.
В воздухе повисла неловкая пауза, а потом она как ни в чём ни бывало, спросила:
- Ну, что, пойдём искать Свету?
- Пошли…
Борис, кашлянул, кивнул и нехотя поплёлся за ней.
Они вышли в коридор и сразу услышали, как откуда-то доносились звуки гитары и приятный, чуть хрипловатый голос. Наташа остановилась, прислушалась.
- Это же Василий поёт? – спросила она.
- Похоже, что он, – подтвердил Борис.
Они приоткрыли дверь в комнату, откуда доносилось пение и увидели, что там на стуле и вправду сидел Василий, а вокруг него толпились слушатели, которые разместились кто-где, на кроватях, на стульях, на подоконнике, даже на полу, все внимательно слушали, как он поёт о дороге, о доме, о тех, кто ждёт. Света сидела рядом с ним, не отрывала от него взгляда и в её глазах читались восхищение, нежность, робкая надежда…
Василий допел песню, заметил Наташу и Бориса и позвал их:
- О, ребята, привет, заходите.
Он пожал руку Борису, затем повернулся к Наташе, вопросительно взглянув на девушку.
- Это Наташа, поэтесса, – представил её Борис.
- Поэтесса? – удивился Василий, – Очень интересно.
Между ними завязался разговор, а другие гости постепенно начали расходиться, понимая, что концерт окончен, и сегодня песен больше не будет. Вскоре в комнате остались лишь четверо.
- Чай будете? – предложил Василий.
Света тут же суетливо подхватила пустой чайник:
- Я сбегаю за водой.
- Давай помогу, – тут же отозвался Борис.
Они вышли, а Наташа с Василием остались наедине.
- Можешь почитать свои стихи? – спросил он.
Наташа достала тетрадь и начала опять читать стихи на афганскую тему, а Василий слушал внимательно, не перебивая.
Когда она закончила, он помолчал секунду, потом сказал:
- Неплохо получилось, а главное – душевно. Наверное, из этих текстов могли бы получиться песни. Ты сама не поёшь?
- Н…нет, не пою, – смутилась она.
У неё и впрямь совсем не было музыкальных талантов.
В этот момент вернулись Света и Борис. Света раскраснелась, глаза блестели, Борис выглядел слегка смущённым, будто не знал, куда деть руки. Василий достал заварку, баранки, заварили в пузатом заварочнике чай, разлили его по кружкам, и разговор пошёл веселее, хоть гостям и было немного неудобно, что они пришли с пустыми руками без сладостей.
Вскоре девушки собрались уходить, потому что уже стемнело, а они обещали вахтёрше, что уйдут до закрытия общежития на ночь.
Перед сном девушки устроились на одной кровати, прислонившись к стене, и наконец‑то смогли поговорить.
- Ну, как тебе всё это? – спросила Наташа, всё ещё под впечатлением от их похода в общежитие, – Эти ребята… Василий, Борис… чувствуется в них какая-то мощь…
Светлана пожала плечами, но в глазах мелькнуло смущение:
- Василий – да, герой, а Борис… он ко мне приставал.
Наташа вскинула брови:
- И?
- Да ничего особенного, разок поцеловались, и всё.
- А как же Вася? Ты же говорила, что влюблена, – удивилась Наташа.
- Конечно, я люблю Васю, – твёрдо ответила Светлана, – С Борисом ничего не будет, просто такой момент.
Наташа мысленно отметила: «Вот какой этот Борис, сперва ко мне, потом к Свете», – но вслух ничего не сказала, лишь кивнула и перевела разговор на другую тему.
На следующий день Василий пришёл в общежитие девушек и через дежурную вызвал Наташу, чтобы та спустилась к нему на крыльцо. Она не знала, что это Вася, и, накинув пальто, надев шапку, ни о чём не подозревая, выбежала на улицу. Василий ждал у крыльца, засунув руки в карманы, и, увидев Наташу, улыбнулся:
- Привет. Поговорим?
- Привет. О песне? – догадалась Наташа.
- Да, у меня появились наброски на твои стихи, – ответил Вася.
Они начали осуждать текст, Василий иногда тихо напевал, разговор шёл легко, пока Василий не заметил, что прядь её волос выбилась из‑под шапки. Он неожиданно замолчал, осторожно поднял руку и заправил непослушный локон обратно. Его пальцы на мгновение задержались у её виска, а взгляд стал серьёзным, и он пробормотал:
- Наташа… я никогда не встречал такую необычную девушку, как ты.
Она вздрогнула, почувствовав, как внутри всё сжалось и сказала:
- Вася, я… не могу.
- Почему?
Наташа вздохнула и скороговоркой проговорила:
- Пойми, ты нравишься Свете, а мы подруги… и вообще… мне… надо идти.
Не дожидаясь ответа, она почти бегом направилась к крыльцу, а Василий так и остался сидеть на скамейке и смотреть ей вслед.
Светлана сразу заметила взволнованное состояние подруги и спросила:
- Что случилось? Ты вся дрожишь.
Наташа опустилась на кровать, сжала пальцы и пролепетала:
- Я видела Васю, мы говорили… Я, оказывается, ему нравлюсь.
Светлана побледнела и несколько секунд молча смотрела на неё, будто пытаясь осмыслить услышанное, а потом резко вскочила и крикнула:
- Ты… ты – очень подлая, а ведь знала, что я его люблю…
- Я ничего не делала! – перебила Наташа, – Я сразу сказала ему, что это невозможно, потому что ты моя подруга.
- Больше не подруга! — голос Светланы дрогнул, – Я переезжаю в другую комнату, мы давно уже собирались поменять местами с Катей. Так будет лучше для всех.
Всё произошло быстро, и вечером в комнату к Наталье заглянула Катя, та самая девушка, с которой Светлана поменялась комнатами. Она нерешительно топталась у двери с сумками.
- Заходи, Кать, располагайся, – кивнула ей Наташа.
Катя начала осваиваться, раскладывать свои вещи, а к вечеру девушки разговорились, и Наташа даже почитала Кате свои стихи.
- А это разве твои стихи? – с сомнением спросила Катерина.
- Ну, да, конечно, – кивнула Наташа.
- Хм… Значит, Света постоянно читает твои стихи и всем говорит, что это она написала, – усмехнулась Катя, – Вот так хохма…
Девушки переглянулись, пожали плечами и в недоумении разошлись по своим кроватям, легли спать.
После этой истории Наташа почему-то стала избегать Свету, не то, чтобы боялась её, а просто не хотела ничего выяснять и ей вообще было неприятно с ней общаться после всего, что случилось. С Васей о песне они так и не договорились, он уехал после сессии в деревню, на этом всё закончилось, да Наташа больше и не ходила в то общежитие.
Незаметно в суете экзаменов приблизились каникулы, и в последний вечер перед отъездом Наташа и Катя пошли на вечеринку в местный клуб. Катя сразу же умотала к своим друзьям, оставив Наташу в одиночестве, и вдруг какой-то пьяный голос крикнул прямо над её ухом:
- А вот и наша поэтесса пожаловала! Может, почитаешь нам что‑нибудь? Только попроще, а то мы не поймём…
Все вокруг засмеялись, и Наташа вдруг почувствовала, как к горлу подступает ком от обиды. Она оглянулась в поисках поддержки и заметила в углу Светлану и Бориса, они тоже смеялись и что-то говорили друг другу, и Наталье показалось, что они обсуждали именно её и смеются именно над ней.
И тут рядом возник незнакомый парень, высокий, широкоплечий, с серьёзным взглядом, и строго обратился к тому парню, который сказал Наташе, чтобы она была попроще, а то её не поймут.
- Эй, полегче, – сказал он хаму, – Девушка не обязана развлекать публику, тем более, быть попроще.
Хулиган только того и ждал и сразу рванулся к заступнику Наташи, несвязно выкрикивая:
- Я не понял… Может, выйдем?
- Давай‑ка остынь, – усмехнулся тот, глядя на хулигана сверху вниз, – Иначе придётся объяснить по‑другому.
Конфликт как-то сам собой затих, и заступник Наташи повернулся к ней и спросил:
- Может, уйдём отсюда? А то тут как-то душно…
Они вышли на улицу. Вечерний воздух был свеж и чист, и Наташа глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь в руках и поблагодарила своего нового знакомого:
- Спасибо за помощь, а то я даже немного испугалась.
- Не за что, – ответил он, – Просто не люблю, когда обижают тех, кто не может дать сдачи.
- Всё равно спасибо, – улыбнулась она.
- Меня зовут Дима, – представился он и тоже улыбнулся, тепло, без тени насмешки.
Наташа вдруг поняла, что впервые за долгое время чувствует себя в безопасности и тоже представилась:
- Наташа.
- А я знаю, – подмигнул Дима, – Ты же известная поэтесса.
В этот вечер они допоздна гуляли по городу, разговаривали, и Наташа как-то случайно рассказала ему всю ту историю про Васю, Свету и незаконченную песню.
- Василия я знаю, мы с ним вместе служили в Московском погранотряде в Таджикистане, только он немного меня старше, – сказал Дима, – Думаю, что ещё напишете песню, или он уже написал и покажет её всем, когда приедет на сессию. А про Свету и Бориса забудь, я видел, что они теперь вместе. Что ж, как говорится, два сапога – пара. Он тоже с нами служил, но не в отряде, а в Душанбе при прачечной, помогал женщинам бельё стирать, развозить по складам, без риска, всегда в сытости, среди женского внимания, всё, как он любит, но вот, стал тоже участником боевых действий и какие-то награды у него даже есть.
- Надо же, а я думала, что он тоже герой, – удивилась Наташа.
Дмитрий пожал плечами и сказал:
- Знаешь, Наташ, не суди его строго, он просто по своей природе человек неважный, а так тоже, наверное, рисковал жизнью, тогда не только в горах, но и в Душанбе неспокойно было, так что, могли и там ранить и даже убить…
Он проводил её до общежития, и они расстались до следующего учебного года. За лето у Наташи появилось много новых стихов, не только личных, но и про Афганистан, и она надеялась, что ещё встретится с Васей, и он напишет на её стихи новые песни.
*****
Дорогие читатели, сегодня 15 февраля – День вывода советских войск из Афганистана, и мне захотелось что-то написать на эту тему. Поздравляю с Праздником всех причастных, желаю здоровья и мира, это самое главное, а остальное само приложится… Пишите комментарии, ставьте лайки, спасибо, что вы со мной!