первая часть
Кирилл даже не попытался смягчить удар:
— Извини, я никогда тебя не любил. Подумай сама, кто я и кто ты. Какое у нас могло быть будущее? Ты, вообще-то, должна сказать мне спасибо. Я тебя отмыл, одел, вывел в люди. За это время вполне могла кого‑нибудь присмотреть — из водителей там, охранников.
Он откровенно издевался. Лина, задыхаясь от слёз, едва выговорила:
— Почему ты так себя ведёшь? Что я тебе плохого сделала, что ты меня так унижаешь?
— А что хорошего? — холодно бросил Кирилл. — Я хотел, чтобы ты родила мне ребёнка. Родила? Нет. Значит, имею право злиться.
— Унижать ты права не имеешь. Ни ты, ни твоя… Кикимора, — сдерживаясь, сказала Лина.
Она достала из кармана смятые купюры — те самые деньги, которые «величественно подкинула» Анна, — и сунула их Кириллу в руки.
— Забери. Не нужно мне вашей милостыни.
— Ой, какие мы гордые и обидчивые, — фыркнул он. — Спасибо бы лучше сказала. Хоть на пирожки были бы деньги первое время, а то объедками питаться не очень приятно.
— Сама разберусь, — тихо ответила Лина.
Она взяла свою старую сумку, рюкзак, в которых были вещи ещё «досвадебной» жизни, и вышла, не взяв из дома ни одной вещи, купленной за время брака. На улице было около девяти вечера. Лина стояла у ворот и понимала только одно: ей некуда идти.
Она проверила кошелёк — там оставались какие‑то крохи после последней покупки продуктов. Хватило на то, чтобы вызвать такси и доехать до кафе, где она когда‑то работала с Олей.
Кафе ещё было открыто. Лина вошла, ловя себя на странном чувстве: будто вернулась в прошлое, до всей этой «красивой жизни».
— Ольга работает сегодня? — спросила она у администратора.
— Оля у нас работает, но сегодня выходной, — ответили ей.
— Понятно… Спасибо. Тогда… четыре заварных пирожных, пожалуйста, — попросила Лина.
С коробкой любимых Олиных пирожных она отправилась по уже знакомому маршруту — к двери съёмной квартиры. «Упаду ей в ноги, во всём признаюсь, буду просить прощения. Олька добрая, она меня не оставит», — повторяла она мысленно, поднимаясь по ступенькам.
У двери Лину снова накрыл страх. Рука зависла над кнопкой звонка. «А если не простит? Если скажет: “Я тебе говорила” — и закроет дверь? Куда тогда?»
Набравшись храбрости, она всё‑таки нажала. Дверь открылась почти сразу, словно Оля действительно стояла за ней.
— Олька, прости меня, пожалуйста, если сможешь… — Лина разрыдалась так, что её голос эхом разнёсся по подъезду.
— Господи, что случилось? — Ольга тоже прослезилась, увидев подругу в таком виде. — Заходи быстро.
Она отступила в сторону, впуская Лину в квартиру, и аккуратно забрала у неё из рук коробку с пирожными, как будто боялась, что та просто упадёт прямо здесь, в прихожей.
— Заходи уже, горе луковое.
Лина, всхлипывая, села на диван и начала рассказывать. Как жила эти два года, как Кирилл сразу после свадьбы изменился, как Анна оказалась вовсе не «сестрой», а любовницей, как её выгоняли из дома фактически в никуда. Ольга слушала молча, не перебивая.
Когда Лина, выговорившись, вытерла слёзы и прошептала: «Прости меня», Оля только покачала головой:
— Вот теперь всё хотя бы понятно. А я всё это время думала о тебе и надеялась, что ошиблась, что у тебя там всё нормально и ты счастлива. Если так плохо было, чего же ни разу не позвонила?
— Мне было стыдно, — призналась Лина, опустив глаза. — Стыдно за то, как с тобой разговаривала, за то, что не послушала ни тебя, ни родителей. А потом Кирилл вообще запретил мне с тобой общаться. Понял, что ты в его сказки не веришь и можешь меня вразумить… Ты меня простишь?
— Я тебя давно уже простила, — улыбнулась Ольга. — Ты мне не враг, ты дурочка доверчивая. И да, ты настоящий друг, раз всё‑таки пришла.
— Как думаешь, меня возьмут обратно на работу? — робко спросила Лина.
— Не знаю, если честно. У нас сейчас полный штат. Но я поговорю с Кариной Андреевной. Она недавно с мужем развелась, он к любовнице ушёл после семнадцати лет брака и оставил её с двумя детьми. Так что я тебе гарантирую, если в двух словах расскажу твою историю — чисто по женской солидарности должна тебя взять, — подмигнула Оля.
Так и вышло: через какое‑то время Лина снова работала в знакомом кафе, уже с другим отношением к себе и людям вокруг.
Прошёл год. Кирилл женился на очередной «подходящей кандидатке» — та забеременела и сейчас отдыхала в санатории для будущих мам. Сам он, как ни в чём не бывало, продолжал встречаться с Анной. В один из вечеров они ужинали в дорогом ресторане.
Когда уже собирались уходить, Анна вдруг прищурилась:
— Милый, смотри, это не твоя бывшая?
Кирилл обернулся, посмотрел в конец зала и усмехнулся:
— Похожа. Только что ей тут делать? Слишком дорогое место для неё.
— Наверное, по привычке пришла объедки собирать со столов, — хихикнула Анна. — Ты же её тогда без копейки выгнал. С её образованием и опытом перспектив немного.
Тем временем по залу уверенно шагала Лина — в строгом, но элегантном костюме, с аккуратной укладкой, держа в руках папку с документами. Она остановилась у соседнего столика, поздоровалась с владельцем ресторана и обменялась парой деловых фраз: теперь Лина работала кондитером в его сети заведений и как раз пришла обсудить меню для нового десертного фестиваля.
Анна хищно улыбнулась:
— Давай подойдём, поздороваемся. Узнаем, как у нашей бывшей «членки семьи» дела.
Они оба усмехнулись и направились к Лине. Даже не взглянув толком на её одежду и внешний вид, Анна начала нападение:
— Привет, дорогая. Я же говорила — взяла бы тогда пару тысяч, сейчас не пришлось бы по ресторанам объедки собирать, чтобы с голоду не умереть.
Лина смотрела на них спокойно, лишь едва заметно улыбаясь краем губ.
— Как твои дела? — спросил Кирилл, уже не таким самоуверенным тоном. — Замуж второй раз не получилось?
— Спасибо, у меня всё в порядке, — совершенно ровно ответила Лина. — А у тебя как? Нашёл новую доноршу яйцеклетки для своей бездетной пассии?
У Анны лицо перекосило, но она промолчала. Кирилл внимательно вгляделся в Лину:
— Ты изменилась. Стала колючей, язвительной.
— Всё течёт, всё меняется, — спокойно ответила она. — Это нормально. Жизнь не стоит на месте.
В этот момент к ним подошла официантка:
— Лина Сергеевна, вас там спрашивают, можете подойти?
— Да, Катя, иду, — ответила Лина.
Она бросила короткий взгляд на Анну и Кирилла:
— Старых знакомых встретила, — и, уже повернувшись к ним всем корпусом, добавила с лёгкой улыбкой: — Простите, дела. Приятного вечера.
Анна и Кирилл остались стоять посреди зала в полном недоумении.
— Ты что‑нибудь понимаешь? — спросил он.
— Ничего, — честно ответила Анна. — Сейчас у официантки спросим.
Они догнали Катю.
— Девушка, подскажите… Лина Сергеевна — это кто?
— Это хозяйка нашего ресторана, — доброжелательно сказала официантка. — Очень хорошая, толковая девушка, особенно для такого возраста. Она недавно купила это заведение. Извините, мне надо работать. Всего доброго. Приходите к нам ещё.
Анна стояла, открыв рот. Кирилл медленно обернулся в сторону, куда ушла Лина, и впервые за долгое время ощутил не превосходство — пустоту.
Катя ушла по своим делам, а Кирилл с Анной так и остались стоять посреди зала, словно у них из‑под ног выбили почву. У Кирилла даже мелькнула мысль: «А может, не стоило с ней разводиться?» — но он тут же отогнал её, вспомнив диагноз о несовместимости и своё навязчивое желание иметь ребёнка.
— Ты представляешь, она — хозяйка ресторана, — возмущённо выпалила Анна. — Деревня дремучая.
— Она, между прочим, не глупая, — резко ответил Кирилл. — В отличие от некоторых.
Анна осеклась, но внутри у неё всё кипело.
А у Лины в это время жизнь уже вовсю шла по новой траектории. После возвращения к Ольге прошёл всего месяц, когда из Германии приехала её крёстная. Она разыскала Лину в большом городе и едва не со слезами начала с извинений:
— Линочка, прости меня, родная. Я всё это время была ужасной крёстной.
— Ты не ужасная, — ответила Лина. — Просто… тебя не было.
Крёстная рассказывала, что все эти годы была полностью погружена в работу: у неё своя сеть ресторанов в Германии, а сейчас она хочет открыть несколько заведений и в России — с немецкой кухней. Лина призналась, что всегда любила готовить и мечтала о собственном ресторане, но вместо этого успела провалить экзамены, неудачно выйти замуж и оказаться на улице.
У крёстной не было детей, и когда‑то она души не чаяла в маленькой Лине. Теперь, слушая историю повзрослевшей крестницы, она вдруг сказала:
— У меня есть идея. Раз я так долго была плохой крёстной, не поздравляла тебя ни с праздниками, ни с важными событиями, давай так: ты выбираешь ресторан, который тебе нравится, а я… дарю его тебе.
— Как это «дарю»? — не поверила Лина.
— Так, как обычно дарят подарки. Просто и от души. Возражения не принимаются. Мечты должны сбываться.
Она улыбнулась и добавила:
— Вспомни сказку про Золушку. Кто исполнял желания? Крёстная фея. Я тоже твоя крёстная — и вполне могу исполнить твоё желание.
— Это слишком дорогой подарок, — растерянно сказала Лина.
— Со мной лучше не спорить, — мягко, но твёрдо ответила крёстная. — Особенно когда я уже всё решила.
Так у Лины появился свой ресторан — тот самый, где год спустя она спокойно пожелала «приятного вечера» людям, которые когда‑то оставили её без дома, денег и поддержки.
Крёстная только рассмеялась на Линины сомнения:
— Вот ещё. А я тебе зачем? Первое время буду помогать, плюс пришлю толкового управляющего. Он подстрахует, пока ты будешь учиться. Образование всё равно нужно, просто выбирай заочку — и работать сможешь, и учиться.
— Я не уверена, что у меня получится… — неуверенно сказала Лина.
— Получится, — твёрдо ответила крёстная. — Я в тебя верю.
На выбор подходящего заведения и оформление всех документов ушло около двух месяцев. В итоге Лина стала владелицей шикарного ресторана в центре города. Заместителем она, не раздумывая, назначила Ольгу: подруги снова работали вместе и снова жили вместе — всё ещё в съёмной квартире, но теперь уже совсем другого уровня и с совершенно другим ощущением будущего.
Лина любила приходить в зал рано утром, до открытия. В это время ресторан принадлежал только ей: запах свежего кофе, тихий гул холодильников и ровные ряды столов, которые ещё не знали, какие разговоры сегодня услышат.
Ольга вынесла из кухни два капучино и тарелку с теми самыми заварными пирожными.
— Помнишь, с этих началось твоё «второе пришествие»? — улыбнулась она.
— Помню, — кивнула Лина. — Я тогда думала, что жизнь кончилась. А оказалось, всё только начиналось.
Они сидели у окна, смотрели, как за стеклом просыпается город, и молчание между ними было тёплым и лёгким.
— Знаешь, — сказала Лина, — я больше всего боялась, что никогда уже не смогу доверять людям.
— И как, получается? — спросила Оля.
— Людям — по‑разному, — Лина усмехнулась. — Но себе я теперь доверяю точно. И этого, кажется, достаточно.
Телефон коротко вибрировал — сообщение от крёстной: «Горжусь тобой. Готовься, через год будем открывать второй ресторан».
Лина посмотрела на экран, потом на зал, где когда‑то она была просто официанткой, и вдруг очень ясно почувствовала: ей не нужен «принц», чтобы оказаться «в замке». Она сама умеет строить и дом, и жизнь — и выбирать, кого пускать за свой стол.
— Ну что, хозяйка, — поднялась Оля, — пойдём людей кормить?
— Пойдём, — улыбнулась Лина. — У нас сегодня полный зал.
Она в последний раз посмотрела в своё отражение в тёмном стекле. Там была уже не растерянная девчонка из деревни и не сломленная бывшая жена, а спокойная, уверенная женщина, которая знает цену и себе, и чужим словам.
И это был именно тот финал, который она когда‑то не могла даже придумать: без сказочного принца, но с настоящим счастьем — своим, честным и заработанным.