Глава 54
Спустя восемь месяцев. Январь, канун Рождества.
Зима в этом году выдалась снежной, но не лютой. Морозы чередовались с мягкими, почти весенними днями, когда снег на крышах подтаивал и к вечеру превращался в сверкающие сосульки. Притаечный жил своей размеренной жизнью, но в одном доме на краю посёлка царило особенное оживление.
Анна хлопотала на кухне с самого утра. Пахло корицей, мандаринами и жареным мясом — тем самым, рождественским, уютным запахом, который возвращал её ровно на год назад. Тогда, в Москве, она и представить не могла, что следующее Рождество встретит здесь, в своём доме, с ним, и со всеми, кто стал за этот год её семьёй.
Евгений вошёл с охапкой дров, стряхнул снег с валенок (да, он уже носил валенки и не представлял, как раньше без них обходился) и подошёл к ней.
— Помочь?
— Нарежь хлеб, — улыбнулась она, чмокая его в щёку. — И посмотри, что там Василий с ёлкой возится. Уже час во дворе.
— Он просто ищет идеальную. Для него это святое.
Василий, прижившийся в их доме окончательно, жил теперь в маленькой пристройке, которую они с Евгением утеплили ещё осенью. Работал лесником, как и обещал, и, кажется, обрёл наконец тот покой, которого был лишён долгие годы. К ёлке он относился с особым трепетом — говорил, что в лесу рубить нельзя, надо найти ту, что сама упала, но не засохла. Искал он её уже третий день.
К вечеру начали собираться гости. Первыми приехали Зоя с Андреем и Петькой — на этот раз своим ходом, на арендованном в райцентре уазике. С ними была и Алевтина Петровна — без неё праздник был не праздник. Петька выскочил из машины и сразу побежал к сугробу — проверять, глубоко ли.
— А дядя Женя где? — крикнул он.
— Дядя Женя пельмени лепит, — крикнула из окна Анна. — Иди помогай!
Петька, серьёзный, как маленький бухгалтер, отправился на кухню — контролировать процесс.
Алиса приехала с небольшим опозданием — задержался рейс из Москвы, но она успела к самому главному. В руках у неё были огромные коробки с подарками и бутылка шампанского.
— Это вам, — сказала она, вручая Анне свёрток. — От Алевтины Витальевны. Она просила передать, чтобы вы носили и нас не забывали.
Анна развернула бумагу и ахнула. В коробке лежала та самая брошь — снежинка из горного хрусталя, которую Алевтина Витальевна надевала на неё в новогоднюю ночь год назад.
— Это же… её любимая, — прошептала Анна.
— Она сказала, что теперь она твоя, — улыбнулась Алиса. — И что ты заслужила.
Анна почувствовала, как к горлу подступил комок. За этот год она обрела не только любовь, но и семью. Настоящую, большую, со всеми её сложностями и радостями.
Алевтина Витальевна , услышав разговор, подошла к ним, строго поджав губы.
— Носи, не прячь. А то я знаю вас, молодых, — ворчливо сказала она, но глаза её светились теплом. — Красивая вещь должна на людях быть, а не в шкатулке лежать.
— Спасибо, — только и смогла вымолвить Анна, обнимая свекровь.
Когда стемнело и на небе зажглись первые звёзды, все собрались за большим столом. Во главе сидел Михаил Игнатьевич — его уговорили прийти, сказав, что без него Рождество не Рождество. Рядом с ним — Мария Степановна, которая, кажется, строила ему глазки, и он, к всеобщему удивлению, не сопротивлялся.
Василий, наконец, водрузил ёлку в ведро с песком и теперь украшал её старыми, ещё отцовскими игрушками. Анна заметила, как осторожно он вешал на ветку маленького стеклянного ангела — точь-в-точь такого, как тот, что разбился год назад.
— Где ты взял? — тихо спросила она.
— Нашёл, — буркнул он, отводя взгляд. — В старой коробке. Целый. Пусть будет.
Она обняла его, и он, впервые не смущаясь, обнял её в ответ.
Перед тем как сесть за стол, Евгений отозвал Анну в сторону.
— Я хочу тебе кое-что подарить, — сказал он, доставая из кармана маленькую бархатную коробочку. — Не сейчас, не при всех.
Он открыл коробочку. Внутри лежала та самая цепочка с переплетёнными веточками, которую он купил ещё в прошлом году, но так и не решился подарить.
— Это не кольцо, — сказал он, глядя ей в глаза. — Но это обещание. Что наши жизни переплелись навсегда. Как эти ветки. И никакая сила их не разорвёт.
Она молча протянула руку, он застегнул замочек на её шее. Кулон лёг на грудь рядом с хрустальной снежинкой — прошлое и будущее, переплетённые воедино.
— Я люблю тебя, — прошептала она.
— И я тебя. Навсегда.
За столом было шумно и весело. Андрей травил байки, Петька ковырялся в салате, Зоя и Алиса обсуждали московские новости, Михаил Игнатьевич с Марией Степановной о чём-то тихо переговаривались, Василий, непривычно оживлённый, рассказывал Андрею про охоту. Алевтина Витальевна, как генерал, оглядывала стол и время от времени командовала: «Петька, не балуйся! Андрей, доложи гостям салата!» Но в её голосе звучало довольство — всё было правильно, всё было по-семейному.
А они с Евгением сидели рядом, держась за руки под столом, и просто смотрели на это счастье.
Когда часы пробили двенадцать, все вышли во двор запускать фейерверки. Небо над тайгой расцветилось огнями, Петька визжал от восторга, а взрослые, как дети, смотрели вверх и загадывали желания.
Анна загадала одно — чтобы все, кто сейчас рядом, были здоровы и счастливы. Евгений, глядя на неё, загадал то же самое.
Когда фейерверки отгремели и все начали расходиться по домам (гостевые комнаты, баня и пристройка Василия были заняты), они остались вдвоём на крыльце. Ночь была тихая, звёздная, морозная. Снег искрился под луной.
— Помнишь, год назад, в аэропорту? — тихо спросила Анна.
— Помню. Ты разбила ангела.
— А ты поднял осколок и вытер руку платком. Я тогда подумала: какой же ты холодный.
— А я подумал: какая же ты живая, — ответил он. — И как мне этого не хватает.
Она повернулась к нему, заглянула в глаза.
— Спасибо, что не ушёл тогда. Спасибо, что приехал. Спасибо, что остался.
— Это тебе спасибо, — он взял её лицо в ладони. — За то, что впустила. За то, что научила жить. За то, что просто есть.
Они поцеловались под звёздным небом, и в этом поцелуе было всё: год боли и счастья, разлук и встреч, потерь и обретений. Всё, что сделало их теми, кто они есть сейчас.
В доме горел свет. Тёплый, уютный, манящий. Свет в окне, который ждёт и зовёт. Который стал для них обоих символом не просто дома, а жизни, которую они построили вместе.
Анна отстранилась, посмотрела на него и улыбнулась.
— Пойдём в дом. Замёрзнем.
— Я с тобой нигде не замёрзну, — ответил он. — Ты мой личный обогреватель. Самый лучший.
Она рассмеялась, толкнула его в плечо и потянула за руку в дом. Дверь закрылась за ними, оставив морозную ночь снаружи.
Внутри было тепло. И спокойно. И навсегда.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))
А также приглашаю вас в мой телеграмм канал🫶