Я мужик уже не первой молодости, мне исполнилось тридцать восемь лет.
С Кристиной мы начали активно встречаться примерно полгода назад после пары месяцев переписок и частых свиданий в уютных ресторанах. Она мне сразу понравилась своей опрятностью, яркой внешностью и какой-то необычайной легкостью в общении.
Я понимал из ее рассказов, что она живет с ребенком от первого неудачного брака, но меня этот факт не пугал, а скорее даже обнадеживал. Я по своей мужской наивности рассуждал так: раз у женщины есть сын, значит она понимает ответственность за других людей и мать она по определению заботливая.
Мы приняли решение съехаться и переехали к ней в просторную двухкомнатную квартиру, а я свою студию сдал, чтобы у нас всегда был запас денег на всякий непредвиденный случай.
Я взял на себя все основные расходы по дому и питанию. Покупал продукты каждые выходные, оплачивал коммуналку, брал бытовые мелочи типа новых сковородок или фильтров для воды.
На самого Глеба деньги я наличными никогда не давал, потому что Кристина с первых дней очень жестко обозначила свои правила в этом вопросе. Мы тогда сидели на кухне, ели жареную курицу, и она завела этот разговор:
– Послушай меня внимательно, Глеб – это исключительно моя зона ответственности и главная финансовая забота, – сказала Кристина.
– Я понял твою позицию, но мне не сложно иногда покупать ему какие-то нужные вещи или игрушки.
– В этом нет никакой необходимости, мой бывший муж платит очень хорошие алименты, – отрезала она.
– Значит, этих денег вам хватает на все детские нужды? – уточнил я.
– Конечно хватает, так что ребенка я полностью содержу сама, а ты голову себе лишними проблемами не забивай, – закончила разговор Кристина.
Меня такой независимый подход тогда даже обрадовал. Я подумал, что женщина попалась очень самостоятельная, не пытается заставить нового мужчину содержать чужого ребенка и четко разделяет бюджеты.
Я был не против такой удобной схемы, но все равно время от времени покупал парню что-то по мелочи от души. То большой набор конструктора захвачу, то билеты в кино возьму или просто две большие мясные пиццы закажу на ужин.
Почему дорогой маникюр оказался важнее теплых ног для родного сына
Но чем дольше мы жили вместе, тем больше у меня открывались глаза на странные поступки моей любимой женщины. Я стал замечать, что Кристина сама на своего родного сына деньги практически не тратит, хотя приличные алименты ей приходили регулярно.
У Глеба было критически мало нормальной одежды, он постоянно ходил в школу и на прогулки в одной и той же выцветшей толстовке и единственных джинсах, которые уже явно были ему коротки. В его комнате стояла старая мебель, кровать скрипела так громко, что было слышно на кухне, а письменный стол шатался из-за сломанной ножки.
При этом сама Кристина ни в чем себе не отказывала. Каждые три недели она стабильно ходила на маникюр и педикюр в дорогой салон, оставляя там по пять тысяч за визит, регулярно покупала новые платья, заказывала косметику.
В ванной на ее полке стояло столько красивых тюбиков и кремов, что там некуда было положить мой бритвенный станок. Однажды вечером я решил аккуратно затронуть тему детских вещей:
– Кристин, я обратил внимание, что Глеб постоянно ходит в одних и тех же джинсах, может стоит ему обновить гардероб к зиме? – осторожно спросил я.
– Ой, да он постоянно все рвет моментально, зачем покупать что-то дорогое, – отмахнулась она.
– Ну не обязательно бренды, можно просто купить пару обычных теплых штанов.
– Если я куплю новые, он через месяц из них вырастет или испортит, так что пусть донашивает то, что есть, – ответила Кристина.
И вот наступил ноябрь. Я стал замечать, что Глеб приходит домой с насквозь мокрыми ногами, долго сушит носки на батарее и постоянно шмыгает носом.
Я посмотрел однажды на его кроссовки в коридоре и удивился их плачевному состоянию. Подошва отклеилась наполовину, стелька протерлась до дыр, а верх сильно потрескался.
Я дождался вечера и подошел к Кристине, которая пила чай с конфетами:
– Кристина, послушай, у Глеба кроссовки совсем развалились и воду пропускают, – начал я.
– Да я видела, ничего там критичного пока нет, еще пару недель можно походить, – спокойно сказала она.
– Ему ходить не в чем по лужам, ноги мокрые постоянно, простудится же пацан.
– Я прекрасно знаю, не нужно мне указывать, как следить за собственным ребенком, – резко ответила Кристина.
– Я не указываю, просто переживаю за здоровье мальчика, на улице уже минус.
– Мне завтра придут алименты, и я куплю ему ботинки на днях, не переживай ты так сильно из-за мелочей.
Когда чужой дядя оказывается намного ближе родной матери
В среду я сидел на корточках в коридоре и пытался хотя бы заклеить кроссовки Глеба. Кристина как раз пришла домой с огромным пакетом из магазина. Но вместо кроссовок она достала из него серую шубу, надела её и начала любоваться собой в зеркале.
В этот момент я просто обалдел. Смотрел на ее счастливое лицо, потом перевел взгляд на испорченный кроссовок в своих руках и понял, что больше не могу играть в эту толерантность. Я поднялся, вытер руки тряпкой и посмотрел ей в глаза:
– Кристина, ты же обещала, что купишь обувь Глебу еще в начале прошлой недели.
– Ой, да ладно тебе портить мне настроение из-за ерунды, посмотри лучше, как на мне сидит, – ответила она, любуясь обновкой. – Эта шубка была с огромной скидкой в сорок процентов, я просто не могла упустить такой шанс.
– А как же твой сын, который сейчас сидит в комнате и шмыгает носом из-за дырявой подошвы?
– А Глеб еще месяц спокойно походит в своих кроссовках, ничего страшного с ним не случится, – равнодушно ответила она.
Я очень сильно разозлился тогда от этих циничных слов. Я молча швырнул тюбик клея в ведро и пошел в детскую.
– Глеб, давай быстро одевайся, мы сейчас поедем по очень важному делу, – скомандовал я.
– А куда мы поедем на ночь глядя, дядя Валера? – спросил мальчик.
– Мы едем в торговый центр выбирать тебе самые крутые зимние ботинки.
Мы поехали в большой спортивный магазин. Я сказал парню выбирать то, что ему реально нравится. Купили ему отличные ботинки, на толстой подошве. Он всю дорогу обратно прижимал коробку к груди и улыбался:
– Спасибо тебе огромное, – радостно сказал Глеб.
– Носи на здоровье, главное чтобы ноги были в тепле, – ответил я.
Когда мы вернулись, Кристина увидела обновку, недовольно поджала губы, но ничего мне не сказала. Ни тихого спасибо, ни банального извини. Она просто молча развернулась и ушла на кухню.
Я ведь действительно хотел завести общих детей, построить семью. А теперь картина вырисовывается пугающая. Если она так легко забивает на нужды родного сына ради шубы, то что будет дальше? Я буду работать на двух работах, приносить деньги в семью, а она будет спускать их на шмотки и салоны, пока наши дети донашивают чужие куртки?
А если мы разведемся? Она точно так же будет тратить мои алименты на свои развлечения, а мой ребенок будет ходить с отклеенной подошвой и ждать, пока мама купит себе наряды. Я понимаю, что если мать жалеет деньги на ботинки школьнику, то нормальной материнской заботы в этой женщине нет ни грамма.
Короче говоря, я уже твердо решил, что хочу с ней разойтись. Жить с человеком, у которого такие искаженные приоритеты, я не смогу.
Но меня крепко держит одно обстоятельство. Мне безумно жалко этого доброго пацана оставлять одного. Глеб реально привык ко мне, каждый вечер ждет с работы, тащит рюкзак показать оценки, просит починить игрушки.
Мы стали друзьями, и я со страхом думаю о том, каково мальчишке будет оставаться наедине с такой равнодушной матерью. Она же вообще перестанет обращать на него внимание, погрузившись в поиски нового спонсора.
Не знаю, что мне с этим делать и как правильно поступить.