— Все ждут, когда я площадь освобожу. Зажилась я на этом свете, — говорила Мария Ивановна коту после их коротких визитов. — Недолго им уже ждать осталось...
Я и сама устала, если честно, от жизни этой. Только вот перед тобой, хвостатый, неудобно.
Прикормила, приручила, а сама помирать собралась. Ну ничего, поживем, может, еще...
«Конечно, поживем!», — думал Матвей и терся о старушкины ноги, обутые в вязаные уютные тапочки.
И они пожили... Правда, не так долго, как мечталось Матвею. Всего до лета.
Родственники Марии Ивановны с Матвеем церемониться не стали. Засунули в машину, отвезли за город, подальше от дома, да и вышвырнули, притормозив, из окна.
Он приземлился на обочине, поблагодарил высшие силы за подаренную шестую жизнь и побежал, куда глаза глядят...
* * *
— Пап, так у тебя уже шесть жизней потрачено? — забеспокоился Уголек.
— Нет, малыш, боюсь, что больше... — Матвей задумался. — Нелегким вышел путь к нашему с тобой нынешнему дому.
Собаки меня едва не задрали однажды, когда я с голодухи в курятник залез. Это раз.
Потом до города добрался и под машиной спать устроился. Чуть не размазали по асфальту меня тогда. Это два.
Потом мужику какому-то я не понравился, камнем в меня швырнул. Хорошо, что по лапе попал, а не по голове. Это три...
Я тогда уже жизни мифические не считал. Думал, конец мне. Не поохотиться со сломанной лапой, не убежать... Лег и помирать собрался.
Тогда мне и повезло в последний раз. Попался я на глаза не живодерам, слава кошачьему боженьке, а волонтерам!
Подобрали, подлечили, в приюте поселили. Вот там я нашу хозяйку и встретил. Маша тогда другую прическу носила. Но была такая же добрая и красивая.
Пришла в наш приют друга искать. Что она во мне тогда нашла, ума не приложу. Взрослый хромой котяра, битый жизнью и людьми...
А она вот влюбилась с первого взгляда. «Мой кот! Сердцем чувствую!», — говорит. И я влюбился...
А потом и подругу себе нашел, Зоську. Страсть у нас с ней случилась. Ты вот от этой самой страсти и родился, да еще три парня.
Правда Зоськина хозяйка нашей любви не оценила. Возмущалась:
— Вот ведь кошачье племя блудливое! Только собралась свою на интимную операцию вести, а она, гляди-ка, уже беременная! Ладно, теперь уж после того, как родит! Маша, ты мне поможешь наших детишек общих пристроить?
Наша хозяйка, конечно, не отказала. Троим дом нашла. Тебя вот только оставила. Уж больно ты ей полюбился.
А чтобы мы больше глупостями не занимались, меня тоже к ветеринару отвела. Я, конечно, обиделся. Нечего было в моем организме ковыряться, нету у меня там ничего лишнего! Но Маша так извинялась, что я ее простил...
— Пап, с этим все понятно, — нетерпеливо перебил Уголек. — Но если так посчитать, получается — ты последнюю жизнь доживаешь?
— Ну ты уж маханул — доживаю. Я еще далеко не старик. А сединки мои от житухи нервной и неласковой. Да и не последняя она вовсе! — ухмыльнулся в усы Матвей. — У меня еще десятая жизнь имеется.
— Где?
— Да вот же: рядышком сидит, вопросы разные задает, — легонько пихнул в бок Уголька Матвей.
— Я? — Уголек аж вскочил.
— Ну а ты как думал? Ты же моя вылитая копия! Мое повторение в этом мире! Только судьба у тебя посимпатичнее. Зря я, что ли, девять жизней потратил? Нет, не зря. Тяжело было, зато десятая жизнь — загляденье!
Маша смотрела на двух черных котов, большого и маленького, а сама думала: «До чего похожи, и ведь любят друг друга. Самые настоящие отец и сын. И я их люблю».
Алёна Слюсаренко
На фото Черныш из нашего приюта МурМяу.
И ему очень нужен дом!
Куратор приюта Светлана +79175589928
#приютмурмяу #бездомные_кошки_ищут_дом
#черныш_мурмяу