(Добро пожаловать! Чтобы не пропустить новые истории, просто подпишитесь на канал. Для алгоритма Дзен подписка — главный сигнал: «Этот контент нравится людям, его стоит показывать другим». Так вы напрямую помогаете каналу развиваться. Если после прочтения история вам не по душе — смело жмите «Отписаться». Для нас это будет честным сигналом, что нужно работать лучше. Спасибо, что даете шанс! Приятного чтения)
Часть третья: финальная, в которой все делают неправильные выводы
Первым понял, что дело дрянь, Дедал.
Он летел на высоте двадцать метров, как договаривались, и вдруг заметил, что сверху сыплются... перья.
Маленькие такие пёрышки. Белые. Пушистые.
Сначала он подумал: линяет. Потом подумал: чайка напала. Потом поднял голову и увидел, что сверху сыплется ещё что-то. Прозрачное. Горячее.
Воск.
— И-и-и-ка-а-а-р! — заорал Дедал не своим голосом. — Твою дивизию! Воск пла-а-авится!
А Икар, надо сказать, уже и сам понял. Потому что крылья вдруг перестали слушаться. Перья сыпались градом, воск тёк по рукам, конструкция разваливалась прямо в воздухе.
— Па-а-ап! — заорал он в ответ. — Что де-е-елать?
— Падать! — заорал Дедал. — Падать в море! Там мягко!
— А если мимо?
— Не мимо! Просто падай!
Икар посмотрел вниз. Море было далеко. Очень далеко. Примерно на три минуты свободного падения.
— Я не хочу-у-у! — заверещал он.
— А кто тебя спрашивает?!
Это был, наверное, самый конструктивный диалог в истории их отношений.
Икар падал. Ветер свистел в ушах. Перья кружились вокруг него, как конфетти. В голове проносилась жизнь: вот он маленький, вот отец учит его строгать дерево, вот мать (которую он почти не помнил) поёт колыбельную, вот первое вино, первый поцелуй, первая драка...
— Эй! — раздался вдруг чей-то голос прямо над ухом. — Ты чего разорался?
Икар открыл глаза. Рядом с ним, синхронно махая крыльями, летела... чайка. Самая обычная. Белая. Наглая.
— Ты кто? — спросил Икар, почему-то шёпотом.
— Я — твоя совесть в перьях, — ответила чайка. — Шучу. Я просто чайка. Смотрю, ты сыплешься. Помощь нужна?
— Помощь? — Икар истерически хохотнул. — Я падаю с высоты тысяча метров без парашюта! Какая, к чёрту, помощь?
— Ну, — чайка задумалась, — я могу тебя немного подстраховать. Снизу. Когда будешь в воде — крикни, я рыбаков позову.
— Спасибо, — выдохнул Икар. — Утешил.
— Обращайся, — кивнула чайка и улетела.
А Икар продолжал падать.
И вот тут случилось то, чего никто не ожидал. Включая самого Икара.
Он вдруг перестал бояться.
Серьёзно. Посреди падения, посреди неминуемой гибели, с ветром, срывающим последние остатки крыльев, с криками отца где-то там внизу — он просто расслабился.
— А ведь красиво, — подумал он. — Море. Небо. Чайки. Солнце. Жизнь, в конце концов. Дурацкая, короткая, но моя.
И в этот момент — бултых!
Вода оказалась холодной. Солёной. И очень, очень мокрой.
Икар вынырнул, отплёвываясь, и первое, что увидел — голову отца в двух метрах.
— Живой? — спросил Дедал без особого удивления.
— Кажется, да, — ответил Икар.
— Крылья?
— Утонули.
— Воск?
— Растаял.
— Перья?
— Разлетелись.
— Вывод?
Икар задумался. Это был важный момент. Момент истины. Момент, когда нужно было сказать что-то мудрое, глубокое, философское.
— Пап, — сказал он наконец, — а давай в следующий раз сделаем крылья из чего-нибудь тугоплавкого?
Дедал смотрел на него долго. Очень долго. Потом зажмурился, потом открыл глаза, потом глубоко вздохнул.
— Икар, — произнёс он голосом человека, который только что пережил инфаркт, инсульт и лёгкое помешательство одновременно. — Ты понимаешь, что мы только что чудом не погибли?
— Понимаю.
— Ты понимаешь, что из-за твоего... пилотного мастерства мы лишились единственного способа выбраться с этого проклятого острова?
— Понимаю.
— Ты понимаешь, что теперь нас опять посадят в башню, и ближайшие лет пять мы будем питаться одной соломой?
— Понимаю.
— И ты предлагаешь... повторить?
— Ну, — Икар пожал плечами и тут же закашлялся, наглотавшись воды. — А чегож добра пропадать? Опыт-то уже есть. Мы знаем, где ошибки. Воск заменим на что-то другое. Перья можно проклеить смолой. Конструкцию усилим. В конце концов...
Он замолчал и посмотрел на отца с выражением, которое у щенков называется «я нашёл тапок и готов его грызть».
Дедал молчал.
Молчали волны.
Молчали чайки, которые уже собрались над ними небольшой стаей и с интересом наблюдали за разворачивающейся драмой.
— Знаешь, сынок, — сказал Дедал наконец. — Я тебя сейчас убью. Сам. Голыми руками. Утоплю в этом море, чтоб неповадно было.
— Пап, ну ты чего?
— Того! — рявкнул Дедал. — Я инженер! Я привык рассчитывать! Я привык, что каждая деталь на своём месте, каждый винтик закручен, каждая гайка затянута! А ты... ты... ты — стихийное бедствие в человеческом обличье!
— Зато весело, — улыбнулся Икар.
И тут Дедал сделал то, чего не делал никогда в жизни.
Он засмеялся.
Сначала тихо, потом громче, потом уже в голос, заливисто, по-настоящему, так, что волны пошли кругами.
— Ой, не могу, — выл Дедал, хватаясь за живот и периодически уходя под воду. — Весело! Он говорит — весело! Мы чуть не разбились, мы чуть не утонули, мы потеряли единственный шанс на свободу — а ему весело!
— Пап, ты чего? — испугался Икар. — Ты это... того... перегрелся?
— Я? — Дедал вынырнул, утер слёзы (то ли смеха, то ли морской воды). — Я в полном порядке. Я просто вдруг понял: ты прав.
— В смысле?
— В смысле — жизнь она такая. Дурацкая. Короткая. Непредсказуемая. И если всё время её бояться, рассчитывать, планировать — можно вообще забыть, что она существует. Ты, конечно, идиот. Но ты живой идиот. И это, знаешь ли, дорогого стоит.
Икар моргнул.
— Пап, ты меня прощаешь, что ли?
— Прощаю, — кивнул Дедал. — Но при одном условии.
— При каком?
— Следующие крылья делаем из асбеста. И с парашютом.
— А из чего асбест делают?
— Не знаю. Придумаем. Мы же гении, в конце концов.
Они поплыли к берегу. Медленно, тяжело, но вместе. А над ними кружили чайки, и одна, самая наглая, крикнула на прощание:
— Эй, Икар! В следующий раз бери меня штурманом! Я знаю, где солнце не печёт!
Икар помахал ей рукой.
— Договорились!
— Не договаривайся с чайками! — строго сказал Дедал. — Они тебя до добра не доведут.
— Пап, а кто меня уже довёл?
Дедал замолчал. Потому что крыть было нечем.
---
Эпилог, в котором все живы и даже счастливы
Их, конечно, поймали.
Куда деваться? Стражники видели полёт, видели падение, видели, как два мокрых человека выползают на берег и пытаются сделать вид, что они просто купались.
— А ну стоять! — заорал начальник стражи. — Это вы летали?
— Мы? — сделал удивлённое лицо Дедал. — С чего вы взяли? Мы тут... рыбу ловили.
— Где удочки?
— Утонули.
— Где рыба?
— Уплыла.
— А почему вы мокрые?
— Море, — развёл руками Дедал. — Оно такое. Мокрое.
Начальник стражи посмотрел на них долгим, тяжёлым взглядом человека, который тридцать лет ловит нарушителей и слышал уже все отмазки, какие только существуют.
— Ладно, — сказал он. — Допустим. А куда делись ваши крылья?
— Какие крылья? — встрял Икар. — У нас нет крыльев. Мы люди. У людей не бывает крыльев. Это медицинский факт.
— Я сам видел, как вы летели.
— Вам показалось.
— Мне не показалось. Мне показали. Все три смены стражи. Мы все видели.
Дедал и Икар переглянулись.
— Слушайте, — сказал Дедал доверительно. — А давайте мы вам тоже такие сделаем? А вы нас за это... ну... выпустите?
Начальник стражи задумался. Икар затаил дыхание. Чайки на скалах замерли.
— А научите? — спросил начальник.
— Научим.
— И крылья дадите?
— Дадим.
— И инструкцию по технике безопасности?
Дедал замялся. Но Икар уже кивал:
— Обязательно! Самую подробную! С картинками! Чтобы ни один дурак не пострадал!
— Тогда по рукам, — сказал начальник стражи и протянул ладонь.
Так Дедал и Икар не только получили свободу, но и открыли на Крите первую школу лётного мастерства. Правда, просуществовала она недолго — после того как трое стражников упали в море (к счастью, удачно), Минос приказал школу закрыть, а крылья сжечь.
Но это уже совсем другая история.
---
А Икар? А что Икар...
Он вырос, женился, нарожал кучу детей и каждую ночь рассказывал им одну и ту же сказку:
— ...и тогда я полетел прямо к солнцу! А оно как закричит: «Ты куда, ненормальный? Сгоришь ведь!» А я ему: «Ничего, я в рубашке родился!»
— Папа, — спрашивал самый младший, — а рубашка у тебя была?
— Была, — серьёзно отвечал Икар. — Из воска. И перьев.
— И что?
— И ничего. Растаяла.
— А ты?
— А я, как видишь, живой. Потому что, дети, главное в жизни — не высота, а умение вовремя падать. И вставать. И снова пробовать.
— И летать?
— И летать. Обязательно. Только в следующий раз — в каске.
Дети смеялись. Жена вздыхала. А за окном кричали чайки, и одна из них, самая старая и наглая, иногда подмигивала Икару и кричала:
— Эй, лётчик! Когда на второй круг?
— Завтра! — отвечал Икар. — Сегодня спать охота.
И засыпал с улыбкой на лице.
Потому что, в конце концов, если ты не боишься упасть — ты уже наполовину летаешь. А остальное — дело техники.
И воска.
КОНЕЦ
P.S. Чайки просили передать, что они ни при чём. И вообще, это была идея Икара. А они просто подшучивали.