Штурм длился всего десять минут, а цена его была такой, что каждый второй кавалерист остался лежать на том поле. Русские войска в Польше висели на волоске от полного окружения, и вот эта отчаянная атака дала им передышку, изменив весь ход битвы. Немцы потом сами признавались, что были потрясены – такая жестокость и решимость их просто ошеломили.
Я всегда думаю, насколько это дико: мчаться галопом на пулеметы и пушки, зная, что шансов мало. Вспоминаю, как однажды в музее видела старую фотографию таких всадников – лица суровые, пики наготове, и от этого мурашки по коже. А ведь в той атаке у Нерадово в июле 1915-го все было именно так. Немцы прорвали фронт, угрожая флангам сибирских и туркестанских корпусов, и командование бросило в брешь кавалерию – около полутора тысяч человек из гусарского и донского полков.
Они выстроились в три линии, без криков, молча, под дождем по ржаному полю. Полковники Вестфален и Карнеев вели первую, и их разговор перед атакой до сих пор трогает: один шутит о встрече в загробном мире, указывая на небо. Снаряды падали сзади, но когда приблизились, немцы открыли ураганный огонь. Офицеры погибли почти сразу, а всадники все равно ворвались, рубя и колотя, не жалея никого.
Один немецкий пехотинец потом описывал: увидел, как скачут казаки, свесившись с лошадей, пики блестят, и крикнул "Стреляй! Казаки!". Пулеметы заработали, резервы палили поверх голов, а те все ближе – лица мрачные, как сарматы из легенд. Ужас накатил, волосы дыбом, но они стреляли до упора. Казаки прорвались кое-где, пронзали штыками, но большинство полегло под огнем, лошади в панике разбегались.
А знаешь, что меня поражает? В Первой мировой кавалерия уже казалась пережитком – пулеметы и артиллерия изменили все, но русские все равно использовали ее для таких отчаянных бросков. Сравни с битвой при Марне в 1914-м, где французы тоже бросали конницу на прорыв, и потери были похожие – тысячи убитых за минуты. Но там это спасло Париж, а здесь – дало пять часов на отход, превратив хаос в организованный маневр. Русские даже контратаковали, захватив деревни и разгромив немецкую дивизию.
Потери жуткие: половина бригады, первая линия – больше восьмидесяти процентов. Но они взяли батареи, обошли фланги, заставили немцев отступить. За это георгиевские награды, штандарты – верховный главнокомандующий назвал это возрождением старых традиций русской кавалерии. А с немецкой стороны? Они уважали, но и боялись – один солдат писал, что после такого сражения они еле пришли в себя, прониклись мрачным почтением.
Интересно, как это эхом отзывается сегодня. Вспомни современные конфликты, где дроны и танки решают все, но все равно бывают моменты, когда личная храбрость переламывает ситуацию. Я однажды разговаривала с ветераном, и он сказал, что такие истории напоминают: война – это не техника, а люди, готовые на жертву. Или взять фильмы вроде "Война и мир" – там кавалерийские атаки показаны романтично, но в реальности это кровь и грязь, как под Нерадово.
Еще один аспект: в той войне потери от кавалерийских атак были огромны повсеместно. По статистике, в 1915-м на Восточном фронте русские потеряли около миллиона, и многие – в подобных штурмах. Но это позволяло выигрывать время для пехоты. Альтернатива? Ждать подкрепления, но тогда окружение – и вся армия в котле. Так что самопожертвование кавалерии не зря – оно спасло тысячи жизней.
А представь, если бы не дождь и рожь, замедлившие немцев? Или если бы артиллерия попала точнее? Все могло обернуться иначе. Но они шли молча, в порядке, как на параде, и это сломало немецкий напор. В деревне завязалась рукопашная – из окон стреляли, штыками дрались, пока пехота не подоспела и не выбила врага.
В итоге прорыв закрыли, позиции укрепили. Это не просто факт из учебника – это о том, как мужество меняет историю. И каждый раз, думая об этом, я ловлю себя на мысли, что в нас, русских, эта традиция живет до сих пор – упорство в отчаянных ситуациях.