Пути гениев неисповедимы. Но их биографии удивительно схожи.
Представить только, что, скажем, Моцарт или Пушкин не были замечены в детстве, не получили славы в молодости, и… да-да, не умерли, кто как, в приближении сорокалетия. Вот тогда бы никакой схожести не возникло.
Но что бы стало с их наследием? Да и со всей культурой в целом. Знаете же, наверное, что есть англоязычная поэма, написанная онегинской строфой? А поищите!
Пушкин мог бы ещё удивить, не сомневаюсь.
Но, кстати сказать, он прекрасно видел сходство между собой и Моцартом. Не зря же Моцарт — один из героев его «Маленьких трагедий». Так что всё он видел и тонко так намекал, когда устами своего героя говорил Сольери о Бомарше:
Ведь он же гений, как ты да я
«И не забудьте про меня», — прямо-таки слышится, как добавлял в уме Пушкин, выводя эту строку.
Человек, написавший «Пророка», и — в письме к другу по окончании «Бориса Годунова»
Ай, да Пушкин, ай, да.... сын
был способен на многое!
Но знал бы поэт, насколько пророческими станут в итоге стихи в «Маленьких трагедиях»! В отличие от реального Моцарта, смерть которого окутана мраком, Пушкина совершенно точно убили. Пусть истина, что «гений и злодейство — две вещи не совместны», подтвердилась, как никогда. Умер он явно не от руки гения. Но очень и очень рано.
Попробуем отследить биографии двух гениев — музыки и словесности, — чтобы понять, насколько они совпадали; находил ли каждый из них понимание в конце жизни, когда резко меняли форму своего творчества. А главное, хорошо бы пофантазировать, до чего они развились бы оба или кто‑то один из них, какое влияние на искусство произвели. Не случись столь раннего ухода.
Феноменальные способности и стремительный взлёт
И Вольфганг Амадей Моцарт (1756–1791), и Александр Сергеевич Пушкин (1799–1837) проявили исключительные способности в самом раннем возрасте.
Моцарт уже в три года подбирал мелодии на клавесине, в пять сочинял мини‑произведения, а в шесть гастролировал по Европе как вундеркинд. Его отец, Леопольд Моцарт, методично культивировал талант сына, превратив детство мальчика в непрерывный концертный тур.
Пушкин с детства погрузился в языковую стихию: уже в лицейские годы (1811–1817) он поражал сверстников и наставников виртуозным владением словом, свободно сочиняя стихи на русском и французском.
Оба гения росли в среде, где творчество слыло не забавой, а призванием. Для Моцарта музыка стала профессией с младенчества; для Пушкина литература рано превратилась в смысл существования.
Признание и давление ожиданий
К двадцати годам оба достигли широкого признания.
Моцарт к двадцати пяти годам был известен всей Европе как автор опер, симфоний и концертов; но столкнулся с кризисом патронажной системы: свобода творчества противоречила требованиям меценатов.
Пушкин после выхода «Руслана и Людмилы» (1820) стал «первым поэтом» России, но слава принесла ещё и бдительное внимание властей, ссылки, цензуру.
Оба ощущали груз ожиданий: Моцарт — как «чудо‑ребёнок», вынужденный оправдывать статус; Пушкин — как национальный гений, от которого требовали соответствовать роли «совести эпохи».
От лёгкости к глубине в творчестве
В зрелые годы оба пережили радикальную трансформацию стиля.
Моцарт от виртуозной галантности перешёл к трагической глубине: «Дон Жуан» (1787), «Реквием» (1791), симфония № 41 «Юпитер». Поздние работы сочетают безупречную форму с философской глубиной.
Пушкин от романтической пылкости («Кавказский пленник», 1820–1821) двинулся к психологической прозе («Повести Белкина», 1830) и историческому осмыслению («Капитанская дочка», 1836). Его «Евгений Онегин» (1823–1831) соединил в себе лирику и эпос.
Оба к концу пути стремились к синтезу: Моцарт — музыки и драмы, Пушкин — поэзии и прозы.
Непонимание и материальная неустроенность последних лет
Несмотря на гениальность, оба столкнулись с отчуждением.
Моцарт в Вене испытывал финансовые трудности, зависел от случайных заказов, чувствовал конкуренцию с Сальери и другими композиторами. Его смерть в тридцать пять окутана мифами, но реальность — переутомление, болезни, невостребованность.
Пушкин в 1830‑е годы оказался в тисках цензуры, светских интриг, материальных забот. Дуэль с Дантесом (1837) стала трагическим финалом, оборвав работу над «Историей Петра» и другими замыслами.
Оба ушли на пике творческого роста, оставив вопросы: «А что дальше?»
А если бы они жили дольше?
Представим на миг: Моцарт дожил до шестидесяти, а Пушкин — хотя бы до пятидесяти.
Моцарт. Он мог бы стать основоположником романтической симфонии, предвосхитив Бетховена. Или хотя бы выступил «мостом» от классицизма в новую эпоху. И точно создал бы новый оперный язык, смешав итальянскую виртуозность с немецкой философской глубиной. Ведь уже в «Дон Жуане» переплетаются комедия и трагедия, а в «Реквиеме» звучит тема смертности.
А чтобы случилось ещё?
Доживи Моцарт до глубокой старости, он мог посвятить себя педагогике и реформировать музыкальное образование, распространив методику отца по всей Европе.
Пушкин. Он завершил бы «Историю Петра», изменил русскую историографию. Развил прозу в духе психологического реализма, предвосхитив Достоевского и Толстого. Уже в «Капитанской дочке» историзм сочетался с моральной проблематикой.
Его творческий путь, несомненно, продолжался бы.
И Пушкин стал бы культурным посредником между Россией и Европой, формируя новый литературный канон!
Ранний уход не просто лишил искусство двух великих творцов. Он оборвал эволюционные скачки, которые два гения, вполне вероятно, могли бы совершить в своих сферах.
Хотя так ли то уникально? Была же сходная судьба у Байрона, Шуберта, Лермонтова...
Параллели гениев
Итак, вот сходства биографий Моцарта и Пушкина, и они поразительны:
- оба пережили расцвет и признание до двадцати лет;
- на обоих легло бремя славы — конфликт между свободой творчества и социальными ожиданиями;
- у обоих произошла эволюция стиля: от внешней виртуозности к внутренней глубине;
- и оба столкнулись с трагическим финалом — уходом на взлёте и кучей незавершённых проектов.
Такое ощущение, что мы говорим об одном и том же литературном герое, а не о двух реальных людях.
Судьбы Пушкина и Моцарта заставляют признать: гениальность — не столько дар, сколько испытание. Причём не только для самих гениев, но и для их окружения.
Сказано же кем-то из мудрых:
Талантов не любят, гениев ненавидят
Между прочим, найдите кто сказал — напишите в комментариях.
Ну а что касается гипотез, история искусства всегда полнилась вопросами на манер: «А что, если...» Вот только отвечает на него каждый по-своему.
Присоединяйтесь к обсуждению!