Глава 50
Валю выписали. Эля уже думала, что после этого она к ним не вернется. Она навещала ее в больнице, купила нужные лекарства, потому что чувствовала себя виноватой в этой ситуации. Без Вали она была как без рук! Та убирала в доме, готовила, когда Эля задерживалась, забирала Настю из школы. А Настю нужно было забирать! Она, конечно, могла бы дойти и сама, но Эля переживала, как бы ее ноги не унесли ее куда подальше. Чужие мысли же не прочитаешь! А что там, в этой голове творится? Никому не известно!
Но, слава Богу, Валя вернулась к ним, Эля была счастлива. Работу же никто не отменял, хотя устала она уже до чертиков так мотаться. Ей уже не 30 и даже не 40 лет… Но деньги сами себя не заработают - дом нужно содержать, одеваться, питаться! И вскоре предстояли каникулы – они уже взяли путевки. К ним в этот раз собиралась присоединиться и Майя.
Вместо няни Валя стала Элиной помощницей во всем. Разумеется, Эля поощряла ее. Постоянно дергать маму было уже неудобно, хотя Кира Борисовна, видя, как работает дочь, охотно помогала ей:
-Я все равно на пенсии, что мне делать? - говорила она, - пока Валечка восстановится, забирать ее буду. Но не знаю, Элечка, все же ребенок она необычный. Много разговариваю с ней, вроде кивает, понимает, а все одно что-нибудь как выкинет. Тогда запретила ей смотреть мультики, так она пообещала меня зарезать!
-Ну, наверное, все сегодняшние дети такие, - ответила Эля, - ты видишь, в какой семье она росла, кто знает, может, что-то что в ее памяти и осталось! Может, она видела, что сделала мать…
Конечно же, Эля рассказала маме о той встрече с директором детского дома. Кира Борисовна тогда просто в ужас пришла.
Эля ехала с работы домой, когда у нее зазвонил телефон:
-Элька! Ковалевская, - раздался в трубке голос, который показался знакомым, - кое-как тебя нашла! Наташка Чернядьева твой номер дала.
-Эээ…мм… – Эля никак не могла узнать голос.
-Это Юля Кротова, ты чего? Забыла всех совсем! – Эля вспомнила. Аня была ее сокурсницей. – Мы хотим собраться встретиться, 25 лет прошло, как институт закончили. Ты придешь?
-Юлька, привет, - наконец поняла Эля и обрадовалась, - слушай, это здорово! А когда?
-Хотим в «Жар – птице» собраться 29 - го, будут все! – сообщила Юля.
Эля судорожно пыталась вспомнить, занята она в этот день или придется его освобождать. Но так захотелось пойти! Она и так мало с кем видится из-за своей занятости! Круг ее общения небольшой. Даже свой юбилей она пышно не праздновала, предпочла улететь в Турцию с Настей и Майей. Потом посидели, конечно, дома немного. Мама с мужем, дети, да Чернядьев приезжал. С этой работой она вообще обо всем забыла!
-Да, конечно! - твердо заверила она Юлю, - спасибо, что позвонила, я буду обязательно!
***
Три года спустя
Борьба продолжалась. Борьба была во всем. Наступал переходный возраст. Настя росла и все больше и больше показывала свой характер. А он отнюдь не был простым!
У нее появились подруги, которые, по мнению Киры Борисовны, плохо влияли на нее. А Эля, наоборот, смеялась и считала, что именно Настя может плохо влиять на них. Вот живет человек рядом, и ему кажется, что жизнь устроена легко и весело. Только устроена чужими руками для нее, мама платит за все. Остается только жить, радоваться, покупать себе что-то. Плата одна - хорошо учиться. Настя это уяснила, но не очень справлялась, все ее «тройки», в основном, были из-за лени и необязательности. То забыла, то поленилась записать.
Получалось, что прав у Насти полно, а обязанности были минимальны. Но Настя своим поведением требовала безграничного расширения прав и абсолютного уничтожения всяческих обязанностей. Если уж сняла платье, то кинула на стул или прямо на пол. Эля покупала ей вещи регулярно - девочка же. А девочки должны хорошо одеваться. Когда она просила о чем-то новом, Эля не могла отказать. Вещи Настю радовали, но недолго. Но вскоре все они оказывались на стуле, были «приткнуты» в шкафу сбоку, обзаводились жирными пятнами.
На полу могли валяться диски, бумага, карандаши, яблочные огрызки, игрушки, недоеденные булки, пуговицы, разливалась из бутылки вода.
Эля сначала отчаянно боролась с этим, нещадно ругала Настю, пытаясь привить ей хоть немного опрятности. Ну как так можно жить? Это же настоящий хлев!
- Положи вещи в стирку, если они грязные, или на стул, если еще наденешь! – говорила она, - если увидела пятно – не надо прятать вещь в шкаф!
Настя страдальчески закатывала глаза и надевала наушники.
-Убери тут все! Вещи не могут лежать на полу! – выходила из себя Эля.
- Почему? - невинно распахивая глаза, спрашивала Настя.
- Потому что они пачкаются, ты по ним ходишь! – отрезала Эля, - а в комнате вообще полный бардак!
-А мне так нравится! - заявляла Настя и демонстративно поворачивалась к матери спиной. Дескать, разговор окончен, иди, чего тебе еще надо?
-Но так же нельзя! – не унималась Эля. - Потому что я тут тоже живу, а мне этот бардак совсем не нравится.
- Ну ты не заходи ко мне в комнату и все! - парировала Настя.
- Убирай, я сказала! - уже кипела Эля.
- Нет! Я не хочу! Если тебе мешает - сама убирай! А я не уборщица! –вспылила Настя.
-Бардак навести ты мастерица. А убираться не хочешь, - сказала Эля. – Я тоже не уборщица!
- Ну тогда убирать некому! – пожимала плечами Настя.
Эля едва сдерживалась. Никогда у нее такого не было! Дети были послушные. Видели, как она работает, старается для них, все понимали. Николаша так вообще взял над ней «шефство» тогда, когда Роберт ушел. Видя ее в депрессии, даже макароны, бывало, сам варил, кормил ее и Майку.
Эля уже махнула рукой. Нравится ей - пусть живет в свинарнике. Валя робко пыталась помочь:
-Элечка Витальна, ты не переживай, я приберу!
-Нет, - сказала Эля, - пусть живет так. Может, «проймет» ее когда-нибудь.
-Радоваться должна, - грустно вздыхала Валя. – Мать работает, возит по морям, вещи какие покупает. Ведь взяли ее, живет в таком доме! Радуйся, дурочка, и благодари. Нет, еще права качает! Эххх…Неблагодарная…
Эля про себя решила, что больше никаких новых вещей у Насти не будет. Раз она не ценит то, что для нее делают - пусть ходит в пятнах.
Убиралась Настя только тогда, когда к ней должны были прийти подружки. Эля внутри себя радовалась. Значит, понимание все же есть.
Было нелегко. Отчаянная она, конечно, не предусмотрела, что в таком возрасте, как у нее уже, будет нелегко с подростком. Но как-то надеялась, что справится. С ней дети, мама. Вот и Николаша положительно влиял на Настю, но теперь там ребенок, они редко приезжают. Опять же, из-за Насти…
Да уж, когда родился Данечка, было тут у них! Настя ревновала Элю к внуку. Анюта перестала к ним ездить, а если и приезжала, то не оставляла Даню даже на секунду, боясь, что Настя навредит малышу. Настя смотрела на Элю, которая нянчила внука с ненавистью! Рождение ребенка, казалось бы, должно было принести радость и укрепить семейные узы, но для Насти оно стало катализатором для проявления темных чувств, которые долгое время таились в ее душе.
Когда приезжали Николаша с Аней с малышом, даже атмосфера в доме становилась напряженной. Эля радовалась визиту детей, а Настя видела в этом угрозу. Ее внимание, любовь и время, которые раньше принадлежали только ей, теперь были сосредоточены на новом члене семьи. Для Насти, которая, возможно, и так чувствовала себя не до конца принятой или обделенной вниманием, это стало невыносимым.
Страх и недоверие со стороны взрослых лишь усугубили ситуацию. Опасения, что Настя может причинить вред ребенку, были настолько сильны, что ей боялись доверить даже самые простые задачи, не давали даже подержать малыша. Это, вероятно, стало для Насти последней каплей, подтолкнув ее к роковому поступку.
Однажды Настя все же упросила Аню покормить малыша. То ли подняла бутылочку как-то высоко, но ребенок захлебнулся, поперхнулся, закашлялся и посинел. Паника, страх за жизнь малыша охватила всех. Больше всего напугало Элю то, что Настя с каким-то удовлетворением смотрела, как они все бегали, переворачивали Данечку, похлопывали по спинке.
Уже потом, когда дети уехали, Эля, догадывающаяся о том, что Настя сделала это специально, спросила напрямик:
-Зачем ты это сделала?
От ответа Насти у нее застыла кровь:
- Вот бы он умер! Всем бы легче стало!
Эта мысль, ужасающая в своей откровенности, раскрывала глубину ее ревности и отчаяния. А Эля подумала, что глубокие эмоциональные раны дочери никуда не ушли, и могут проявиться в самых неожиданных ситуациях.