Глава 52
Февраль подходил к концу, и даже в суровой сибирской тайге начинало ощущаться приближение весны. Солнце поднималось выше и светило дольше, снег на открытых местах потемнел и осел, а по ночам морозы уже не кусали так яростно. Воздух наполнился каким-то особым, хрустальным звоном — предвестником скорого пробуждения.
Василий жил у них уже третью неделю. Его нога заживала медленно, но верно — антибиотики, нормальная еда и, главное, покой делали своё дело. Он был тихим, почти незаметным соседом. Днём спал или сидел у печи, перебирая какие-то старые вещи, вечерами выходил на крыльцо курить самокрутки и смотреть на лес. С Анной они почти не говорили о прошлом, но в их молчании чувствовалась прочная, нерушимая связь — связь людей, прошедших через одно испытание.
Евгений, к своему удивлению, обнаружил, что присутствие Василия его не тяготит. Более того, между ними начало складываться что-то вроде странного, молчаливого взаимопонимания. Как-то раз, когда Анна была на работе, а Евгений возился во дворе, пытаясь починить старую тачку, Василий вышел на крыльцо, опираясь на палку, и долго наблюдал за его мучениями.
— Не так держишь, — наконец сказал он.
— Что? — не понял Евгений.
— Рычаг не с той стороны заводишь. Дай-ка.
Он, хромая, спустился, отстранил Евгения и за пять минут, буквально одной рукой, приладил злополучное колесо так, что тачка заездила как новая.
— Спасибо, — только и смог вымолвить Евгений.
— Не за что, — буркнул Василий и, не глядя на него, добавил: — Ты это… неплохой мужик, оказывается. Не такой, как я думал.
— А какой ты думал? — усмехнулся Евгений.
— Москвич, одним словом. Белоручка. А ты вона и дрова колоть научился, и трубу чинил, и ногу мне заштопал. И главное — не сбежал. Здесь остался. С ней.
— Здесь мой дом теперь, — просто сказал Евгений.
Василий кивнул, закурил и, глядя куда-то вдаль, произнёс:
— Это хорошо. Когда есть дом. Я свой… давно потерял. Может, теперь найду.
Разговоров о будущем Василия они пока не вели. Анна говорила, что Михаил Игнатьевич, скорее всего, сможет устроить его обратно в лесники, если он докажет, что завязал с прошлым. Но для этого нужно было время.
В середине марта, когда солнце стало пригревать совсем по-весеннему, а сосульки на крышах зазвенели первой капелью, произошло событие, которого они ждали, но не знали, как к нему подготовиться. Пришло письмо. Обычное бумажное письмо, со штемпелем Москвы, адресованное Евгению. От Алисы.
Он вскрыл конверт на кухне, при Анне. Внутри была короткая записка и официального вида документ.
«Женя, — писала Алиса. — Ты просил не беспокоить по пустякам, но это не пустяк. Георгий Павлович Зайцев уходит на покой. Окончательно. Совет директоров единогласно проголосовал за то, чтобы утвердить тебя председателем совета с правом удалённого управления. Это официально. Ты теперь не просто генеральный — ты стратег. Поздравляю! И да, мы с Зоей и Андреем планируем приехать к вам на майские праздники. Если, конечно, ты нас пригласишь. Скучаю. Алиса.»
Евгений перечитал письмо дважды, потом молча передал его Анне. Она прочитала, подняла на него глаза.
— Ты стал главным, — тихо сказала она. — Это… это большое дело.
— Это просто смена вывески, — отмахнулся он, но в глазах его светилось удовлетворение. — Главное, что они согласились на удалёнку. Теперь я окончательно свободен.
— Ты и так был свободен, — улыбнулась Анна. — Ты просто выбрал быть здесь.
Василий, сидевший у печи и чинивший старый охотничий нож, поднял голову.
— Поздравляю, что ли, — буркнул он. — Не знаю, что там за дела, но раз она рада, — он кивнул на Анну, — значит, и я рад.
Вечером они втроём сидели за столом и строили планы на приезд гостей. Анна волновалась, хватит ли места, как принять москвичей по-сибирски. Евгений успокаивал её, предлагал варианты. Василий молча слушал, и в уголках его губ, впервые за долгое время, блуждало что-то похожее на улыбку.
На следующий день Анна, вернувшись с работы, застала странную картину: Евгений и Василий сидели на крыльце с рулонами каких-то чертежей.
— Что это? — спросила она.
— План, — загадочно ответил Евгений. — Василий говорит, что за домом, на пригорке, есть отличное место. И если мы хотим принимать гостей не в тесноте, а всерьёз…
— Баню хотим ставить, — перебил его Василий. — Настоящую, сибирскую. Я такие в молодости ставил — до сих пор стоят. Твоему москвичу полезно будет руками поработать, а то он совсем обленился в своих интернетах.
— Я не обленился, я стратегически планировал, — возмутился Евгений, но в глазах его горел азарт.
Анна смотрела на них и не верила своим глазам. Два таких разных человека — и оба сейчас обсуждали, как лучше сложить печь-каменку и где брать лиственницу на сруб. В этом было что-то невероятное, почти волшебное. Её дом, её мир наполнялся людьми, которых она любила. И которые, кажется, начинали любить друг друга.
— Ладно, — сказала она, улыбаясь. — Стройте. Но чтобы к маю была готова. А то гости приедут, а париться негде.
— Будет, — пообещал Василий. — Я за это отвечаю.
Вечером, когда все разошлись по своим углам, Анна и Евгений стояли на крыльце, глядя на тёмный лес.
— Знаешь, о чём я думаю? — спросила она.
— О чём?
— О том, что тогда, в аэропорту, я сказала тебе про ангела. Что от разбитого может что-то остаться. Что-то важное. Я тогда не понимала, насколько это правда. Посмотри на нас. На него. На всё, что мы вместе пережили. Мы все были разбиты. А теперь… теперь мы собираем себя заново. Камни, из которых строим что-то новое.
Он обнял её, прижал к себе.
— Мы не просто собираем, — тихо сказал он. — Мы строим. Дом. Баню. Жизнь. Всё, что раньше было только у тебя, теперь становится нашим. И это… это самое большое чудо, которое я мог себе представить.
— Даже больше, чем своевременный рейс? — усмехнулась она сквозь слёзы.
— Бесконечно больше.
Звёзды над тайгой сияли ярко и холодно, но в доме за их спинами горел тёплый свет. Горел для всех троих, для тех, кто выжил, кто нашёл и кто решил остаться. Время собирать камни только начиналось. И оно обещало быть долгим, трудным и бесконечно счастливым.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))
А также приглашаю вас в мой телеграмм канал🫶