Все части детектива-триллера будут здесь
Вид у нее обескураженный.
– Нет, зачем нам это? Нашим конкурсантам уже есть восемнадцать, они взрослые, совершеннолетние и сами обязаны отвечать за свои поступки. У нас просто нет времени на то, чтобы отслеживать, добрались они до дома или нет.
– То есть никто не знал о планах Марьяны остаться в городе? Вы не в курсе, у нее были здесь подруги?
– Ну что вы, Маргарита Николаевна? У них нет времени на подруг – здесь здоровая, живая конкуренция, и все думают только о том, как бы пройти отборочные туры и закрепиться в финале. Ребята с утра до вечера пропадают в тренировочных залах, в общежитие буквально приползают уже в сумерках. У них, скорее всего, и времени-то и желания нет поговорить.
Часть 5. Загадочный предмет на красной туфельке
Честно говоря, меня немного смущает вот эта некая покорность, скажем так, и стремление всячески поддерживать контакт и помогать следствию. У нас в стране не очень любят сотрудников органов, считают, что контакты с подобными структурами несут за собой массу проблем, но в случае с этим театром танца все поворачивается ровно на сто восемьдесят градусов. Глядя на стоящую на крыльце женщину, я понимаю, что она ожидает меня, и это и есть та самая управляющая общежитием (пафосно звучит, можно было просто назвать ее комендантом). Вглядывается вдаль, туда, откуда я появляюсь, на губах – дежурная улыбка, за которой, конечно же, нет никакой радости – просто она вынуждена это делать и все. Да впрочем, она и не обязана испытывать восторга при виде меня, но вот это ожидание... Не хватает только буханки хлеба на рушнике и кокошника... Впрочем... Прихожу к выводу, что сотрудничество с органами для них – это поддержание статуса и репутации театра, кроме того, организатор, конечно, надеется на то, что дело не будет поддаваться массовой огласке, и тогда испуганные танцоры не разбегутся кто куда и не откажутся от поездки на конкурс.
И все-таки, что-то тут нечисто. По словам этого самого Карла, танцоры платят чисто символические взносы, но мне как-то не верится в его слова. Конкурс такого масштаба должен за счет чего-то существовать... И кроме того, такие призы... На них нужны средства, и не маленькие.
У женщины, ожидавшей меня на крылечке общежития, было миловидное, но какое-то маленькое, лицо, наверное, из-за того, что густая челка закрывала лоб. Волосы ее были собраны в прическу, строгий костюм и туфли дополняли образ этакой... комендантши. Что-то было в ней от английских дам прошлого века, строгих, прямых, с идеальной осанкой. Самое место, пожалуй, при дворе королевы Елизаветы.
– Здравствуйте! – она протягивает мне руку – меня зовут Капитолина Матвеевна.
– Майор Королева – показываю ей удостоверение – Капитолина Матвеевна, давайте сразу к делу. Вы помните всех, кто заселяется к общежитие?
– Ну, деточка! – она кривит губы – это ж какой памятью надо обладать, чтобы всех-то помнить?! Они ведь тут меняются каждый день – одни уезжают, другие приезжают. Но все есть в компьютере – кто когда уехал – приехал, кто когда выписался из общежития. Насчет той пары, про которую мне сказал Карл Александрович, я уже просмотрела информацию, и могу показать вам.
Она проводит меня внутрь, сразу у входа стоит просторная будка с охранником внутри. Чтобы попасть в холл общежития, нужно пройти турникет. Управляющая пускает меня внутрь, потом проходит сама, и просит охранника уступить место за компьютером.
– Вот смотрите – показывает мне записи – данная пара съехала двадцать восьмого апреля, неделю назад, собрав вещи, Марьяна сдала свое койко-место в комнате, Александр – свое.
– Я правильно понимаю, что мужчины проживают в одной половине, а девушки – в другой?
– Да, верно, а тренировки у них до отборочного тура проходят в тренировочном зале в самом театре.
– А когда они въехали?
– А эта запись вот здесь – въехали они четырнадцатого апреля.
– Получается, пары проводят в общежитии где-то около двух недель?
– Знаете, по-разному. Иногда невозможно попасть именно в двухнедельный срок до следующего отборочного тура, здесь им просто повезло, они приехали на следующий день после того, как один из отборочных туров как раз состоялся.
– Скажите, а кто-то отслеживает возвращение конкурсантов домой?
Вид у нее обескураженный.
– Нет, зачем нам это? Нашим конкурсантам уже есть восемнадцать, они взрослые, совершеннолетние и сами обязаны отвечать за свои поступки. У нас просто нет времени на то, чтобы отслеживать, добрались они до дома или нет.
– То есть никто не знал о планах Марьяны остаться в городе? Вы не в курсе, у нее были здесь подруги?
– Ну что вы, Маргарита Николаевна? У них нет времени на подруг – здесь здоровая, живая конкуренция, и все думают только о том, как бы пройти отборочные туры и закрепиться в финале. Ребята с утра до вечера пропадают в тренировочных залах, в общежитие буквально приползают уже в сумерках. У них, скорее всего, и времени-то и желания нет поговорить.
– Скажите, а по сколько человек проживают в комнатах?
– По трое. Если вы про девушек, которые жили с Марьяной, то они уже тоже уехали – не прошли отборочные этапы.
– Мне нужны их паспортные данные, не сомневаюсь, что они есть у вас. Придется с ними связаться, все-таки девушки склонны к тому, чтобы хотя бы немного делиться с товарками, потому могу предполагать, что Марьяна им что-то рассказала. Они уехали позже нее?
– Да, чуть позже. Но проиграли в том же отборочном туре. Просто билеты были только на эти даты.
Она предоставляет мне данные их паспортов. Конечно, девчонки из других городов, но думаю, пообщаться по видеосвязи нам удастся.
– Комнату, где проживала Марьяна, будете осматривать? Но учитывайте пожалуйста, что там была проведена уборка, и конечно, постельное белье тоже убрано.
– Пока в этом нет смысла. Спасибо за информацию.
– Если что, то вы в любое время можете найти меня с помощью наших охранников. Я дам необходимые распоряжения. Мы готовы к сотрудничеству и будем рады, если поможем.
Да уж... И здесь прямо елей в уши. Или я слишком подозрительна?
Пока иду до машины, скидываю Дане фото паспортов Марьяны, ее партнера, и двух девушек, которые с ней проживали в комнате, потом звоню ему и все объясняю.
– Даня, ты сможешь поговорить с ее родителями? Нужно сказать им правду о том, что Марьяна мертва, кто-то из них должен вылететь на опознание. Здесь я сама с ними поговорю. Также нужно назначить беседу по видеосвязи с ее партнером и девочками, с которыми она проживала в комнате.
– Я все сделаю, Маргарита.
– Вадим еще не вернулся?
– Нет. Ты приедешь обедать в СК или по пути где-то перекусишь?
– Приеду в СК, тем более, пока мои дела в городе завершены.
Когда я заканчиваю с ним разговор, мне в голову приходит идея. Скидываю фото маленького черепа с туфельки убитой на телефон Карла Александровича и сразу звоню ему:
– Карл Александрович, посмотрите внимательно на фотографию, которую я только что вам отправила. Вы где-то видели этот предмет? Мы нашли его на туфельке Марьяны, на застежке. Может, это было что-то вроде своеобразной у нее фишки?
– Минуту... – он молчит, видимо, разглядывает фото – Маргарита Николаевна, у нас такие предметы строго – настрого запрещены, сразу могут снизить оценки за костюм в процессе конкурса. Нет, я никогда не видел такое. Честно говоря, пакость какая-то!
– Спасибо!
Так, значит, череп принес убийца и это что-то означает. Таким образом он пометил свою жертву? А извлеченная бедренная кость – тоже своего рода метка? Или... убийца связан с танцами и хочет сказать, что Марьяна – плохой танцор?
Только сейчас я чувствую сильный голод. У нас всегда так – как только интересное дело, забываешь обо всем, и даже поесть. Иногда забываешь и про сон, и про домашние дела, и даже про своих близких. Наверное, именно поэтому у меня никогда не будет семьи, и скорее всего, именно по этим причинам... мои родители...
Нет... Я чуть прикрываю глаза и резко торможу. Так нельзя... Никакие воспоминания не должны мне сейчас мешать двигаться к раскрытию преступления... Никакое прошлое сейчас не должно меня задевать и трогать.
Я останавливаюсь на своем месте для парковки во дворе комитета. Нужно сразу в столовую, иначе до конца дня я точно не доживу. Поднимаясь по крыльцу, бросаю взгляд на баннер – он все еще висит, одинокий и неприкаянный, на своем месте... Интересно, сможет ли Вадим узнать, откуда вообще эта нелепица взялась?
В столовой повар и она же сотрудник раздачи тетя Глаша ворчит, что я припозднилась.
– Спортишь желудок – говорит она, накладывая мне первое и второе, ставит передо мной компот и кладет на тарелку булочку с творогом – не торопись хоть! А то сейчас проглотишь, не жуя, и поскачешь, как коза, дальше работать!
Тетя Глаша заботится о нас так, словно мы – ее семья и дети. Даже Евгения Романовича журит, когда он опаздывает на обед.
Не успеваю я приступить к еде, как в столовую входит Роб.
– Марго, я не испорчу тебе аппетит, если начну о своем?
– Нет, я привыкла!
Он усаживается напротив меня, и заботливая тетя Глаша ставит перед ним тарелку второго – котлету с пюре.
– Да я ел сегодня! – возмущается Роб – и так выкатился отсюда, как колобок!
– Рот займи! – строго говорит ему добрая женщина – а то сейчас сам будешь тут болтать, да еще девчонке не дашь поесть! В кабинетах своих поговорите!
Она уходит, Роб грустно жует котлету и тихо говорит:
– В общем, ни в крови, ни в желудке жертвы ничего подозрительного не обнаружено. Никаких запрещенных веществ, ни алкоголя, ни еды. Такое ощущение, что последний прием пищи у нее был только утром, потом она весь день голодала.
– Может, деньги кончились... Вот мне интересно, где она жила всю эту неделю? Из общежития съехала, домой не улетела... Что она делала в городе?
– Может, познакомилась с кем? Что для нее было важно?
– Я не знаю – пожимаю плечом – самым важным, вероятно, было победить, но после того, как даже в отборочный тур не прошла их пара – шансов не было. Богейл, организатор конкурса, сказал, что повторное участие в этот сезон невозможно...
– Слушай, а может, кто-то что-то пообещал ей? Ну, на каких-то своих условиях? С другим партнером, например... Тот же этот Богейл...
– Не знаю. Нужно искать ее следы в городе, где она жила, чем занималась...
В столовую влетает Даня, держа в руках планшет.
– Марго! Ты сейчас в осадок выпадешь!
– Так, стоп! – это уже тетя Глаша – только не в столовой! Дайте ей поесть! Насели на девчонку!
– Теть Глаш! – Даня складывает перед собой руки – можно компот и булочку?
Удовлетворенно улыбаясь, женщина отправляется за стойку, чтобы принести для своего любимца то, что он просит. Даня, пользуясь ее отсутствием, выдыхает:
– Череп на туфельке танцовщицы! Это... просто невероятно... Знаете, из чего он сделан?
Продолжение здесь
Спасибо за то, что Вы рядом со мной и моими героями! Остаюсь всегда Ваша. Муза на Парнасе.
Ссылка на канал в Телеграм:
Присоединяйся к каналу в МАХ по ссылке: https://max.ru/ch_61e4126bcc38204c97282034
Все текстовые (и не только), материалы, являются собственностью владельца канала «Муза на Парнасе. Интересные истории». Копирование и распространение материалов, а также любое их использование без разрешения автора запрещено. Также запрещено и коммерческое использование данных материалов. Авторские права на все произведения подтверждены платформой проза.ру.