Сегодня мы часто обсуждаем одну тему, связанную с книгами об СВО. Нужно ли писать об этом прямо сейчас или все же - через какое-то время, чтобы в голове все устаканилось, уложилось, и вообще - большое видится на расстоянии. И в пример приводят лейтенантскую прозу ВОВ. Так-то оно так, да не совсем.
Некрасов "В окопах Сталинграда", 1946 год (потом переиздана), Степан Злобин "Восставшие мертвецы", участник печально известной "писательской роты", написал роман сразу после войны, издан только в 60-е, Ариадна Громова, роман о подпольщиках Киева (она участница), 50-е годы, первый том еще как-то "проскочил" в 1958-м, второй - издан только в 2025! "Сердца смелых" Лясковского и Котова, 1944-й, первая книга и молодогвардейцах. И т.д., можно еще много перечислять.
В этом же ряду книга, о которой я узнала от историка А. Дюкова. Эта книга готовилась к публикации в 1944 году, но была запрещена. Ее автор — Федор Львович Кандыба (1903–1948), уроженец Харькова, выходец из дворянского рода, очеркист, прозаик. Его литературная деятельность начиналась в Харькове, где он трудился в редакциях газет, печатал статьи о науке и технике. Позже, получив предложение работать в Москве, Кандыба перебрался в столицу.
В 1941 году он ушел на фронт, вступив в Московское ополчение. Его дивизия была разбита в Вяземском окружении, а сам писатель, пережив марш обреченных на гибель пленных, чудом бежал и совершил невероятное — пробрался к семье в Харьков, в одиночку пешком пройдя тысячу километров и восемь кругов ада. Девятый, и самый долгий, круг ожидал его в выгоревшем и оголодавшем «украинском Ленинграде». Впереди были почти два года ежедневных терзаний и мучительного выбора: между жизнью и небытием, между выживанием и прислуживанием, между личным спасением и советским воспитанием.
Написанный вскоре после освобождения города роман-дневник ожидал выхода в журнале "Знамя", однако в последнюю минуту московское партийное начальство забраковало уже завизированный текст. Прямоту отчаянного натурализма и неподдельные переживания, с которыми Кандыба отразил мир, психологию и жителей оккупированного социума, сочли негодными. Спустя восемь десятилетий извлеченный словно из капсулы времени нетронутый подлинник с беспощадной силой передает чувства и мысли очевидца, одинокой щепкой угодившего в прорву войны и оккупации.
Это невероятной силы история, даже для меня, прочитавшей по этой теме все, что возможно. На маркетплейсах еще есть, но это уже вторая партия и она заканчивается.