О картине:
В 1900 году немецкий живописец Ловис Коринт создал драматическое полотно «Саломея», обратившись к библейскому сюжету из Евангелий от Матфея и Марка. В основе картины — жестокая история гибели Иоанна Крестителя. На пышном пиру в честь дня рождения тетрарха Ирода Антипы его падчерица Саломея исполнила танец, который так впечатлил правителя, что тот поклялся выполнить любую ее просьбу, даже если та будет стоить половины царства. Под влиянием матери, нечестивой Иродиады, затаившей злобу на пророка за обличение их незаконного брака, девушка потребовала голову Иоанна, томившегося в темнице.
Коринт изображает леденящий душу миг, написанный в экспрессивной, почти брутальной манере, характерной для его зрелого творчества. В центре композиции — тяжелое блюдо из синего стекла, на котором, словно страшный дар, покоится мертвенно-бледный лик мученика с закрытыми глазами. Юная красавица в роскошных, но полупрозрачных одеждах, едва прикрывающих ее тело, с холодным любопытством касается волос или лба пророка тонкими, неестественно вытянутыми пальцами, унизанными тяжелыми перстнями, словно проверяя реальность происходящего или наслаждаясь своей победой.
В левом нижнем углу зритель видит массивный меч палача, с лезвия которого еще стекает густая алая кровь, образуя небольшую лужицу на каменном полу. На заднем плане, в сумраке дворцовых покоев, темнеет распростертая фигура обезглавленного тела, которое рабы еще не успели унести, — эта деталь усиливает ощущение только что свершившейся казни. Художник использует контрастное освещение: свет выхватывает из тьмы бледную кожу Саломеи, мертвую голову пророка и кровавые пятна, оставляя остальное пространство в тревожном полумраке.
Взгляд Саломеи отсутствующий и затуманенный — она словно все еще пребывает в трансе после бешеной пляски или под гипнозом содеянного. В ее позе и лице читается смесь нарциссического самолюбования, мрачного оцепенения и болезненной одержимости. Композицию дополняют две женские фигуры, выступающие из темноты фона. Служанка с пышным веером из павлиньих перьев застыла в скорбной неподвижности, подобно античной кариатиде; ее лицо выражает ужас и сострадание, контрастируя с главной героиней. Фигура справа, напротив, ухмыляется с мрачным торжеством — это женщина в темных одеждах, чье лицо искажено злорадной усмешкой. Искусствоведы полагают, что это и есть Иродиада, наконец-то отомстившая своему обличителю и с наслаждением взирающая на плоды своего коварства.
Сегодня это экспрессивное произведение, сочетающее в себе черты модерна, символизма и зарождающегося экспрессионизма, является частью коллекции Музея изобразительных искусств в Лейпциге.