Это «а смысл?» — о фильмах, которые мы смотрели, но не всегда понимали, о чём они на самом деле.
Сегодня — «Криминальное чтиво» Квентина, мать его, Тарантино.
Иногда фильм не просто заканчивается. Он продолжает звучать внутри — как та самая надоедливая музыка. Ты уже занялся своими делами, а ритм всё ещё держит тебя. Хочется повторить реплику. Вспомнить сцену. Удержать настроение.
Ты вроде бы всё понял — и одновременно не понял ничего.
Мы здесь не философствуем, не разгадываем тайный язык кино, как кроссворд. Мы останавливаемся. И пытаемся услышать — какой вопрос фильм задаёт лично нам.
ВХОД
Я впервые посмотрел «Криминальное чтиво», когда мне было двадцать. Время: третий курс института. Место действия: жаркая, душная комната без кондиционера. Несколько однокурсников смотрят фильм на дряхлом ноутбуке «Фуджицу-Сименс». Таких уже не делают.
Пока мои друзья смеялись в голос над колкими фразами в переводе Гоблина, я наслаждался тем, как офигенно это снято. Я влюбился в этот фильм. В монтаж. В структуру. В ощущение свободы.
Первая сцена фильма. Двое сидят за столиком, пьют кофе и обсуждают ограбление кофейни, в которой они, на минуточку, вообще-то просто решили позавтракать. Вот так вот, без плана и подготовки. На пофиг. И именно здесь, в анекдотичной сцене, уже звучит вся идея фильма. Просто иногда мы не слышим посыл с первого раза. Как сказал другой герой, из фильма «Достучаться до небес», бандит Абдул: «Соль не понял...»
СКЕЛЕТ
Продолжим.
Лос-Анджелес. Несколько историй, переплетённых во времени.
Джулс и Винс — наёмные убийцы.
Бутч — боксёр, который должен проиграть бой, но не делает этого.
Мия — жена мафиозного босса, которой вечно скучно и которая не знает, чем себя занять.
Марселлус — большой босс, человек, привыкший контролировать всё.
Ну и конечно же герои из первой сцены, Медвежонок и Тыковка, — грабители кафешки, которые появляются не только в начале, но и в самом конце, в финале фильма, где понимание уже должно к нам прийти. Для чего Тарантино разделил их сцену на две? Обсудим.
Сюжет разорван, перемешан и закольцован. Мы видим смерть раньше причины. Следствие раньше выбора. И это не приём ради приёма. Это ключ. Потому что жизнь тоже не рассказывается по порядку.
Ведь это жизть! Ты никогда не знаешь, где твой финал. Ты узнаёшь его только потом — если успеешь.
ЛОЖНОЕ ПОНИМАНИЕ
Есть очень популярное, поверхностное чтение «Криминального чтива». Этот фильм якобы про стиль, крутизну, цитаты и то, как быть «над системой», и даже про поп-культуру.
Но фильм не об этом, хотя и это там тоже есть. Просто это обыденность, и поэтому оно на поверхности. Надо понимать, что Тарантино в первую очередь рассказчик, писатель. И если бы он им не был, он бы придумал простую бессюжетную фигню, напичканную бессмысленными диалогами.
Давайте я вас осторожно подведу к смыслу фильма. И начну с того, что главный герой этого фильма умирает...
Почти все персонажи фильма уверены, что они контролируют ситуацию. Что они умнее, быстрее и опаснее. Что у них есть план. И почти все они ошибаются.
ГЛАВНЫЙ ТЕЗИС
Я думаю, «Криминальное чтиво» — это фильм о моменте, когда жизнь даёт тебе определённый знак. И о том, что происходит, если ты этот знак игнорируешь.
Но сначала — важное отступление про Тарантино.
Кто не знает: как у сценариста и режиссёра у него была чёткая, даже жестокая тенденция — убивать главных героев. Будь то «Омерзительная восьмёрка» — его восьмой фильм; или его второй сценарий «Настоящая любовь», поставленный Тони Скоттом. Да-да, в оригинальном сценарии «Настоящей любви» Кларенс тоже должен был умереть. А в его первом режиссёрском дебюте по его третьему сценарию, «Бешеные псы», гибнут почти все.
И вот в «Криминальном чтиве» он снова убивает героя — прямо в середине фильма. И делает это так нелепо, так буднично, что это шокирует. Но если понять эту авторскую привычку, то смерть Винсента Веги перестаёт быть неожиданностью. Она становится закономерностью. Тарантино как будто говорит: смотри, этот парень получил шанс, но не услышал. Игра закончена.
Теперь давайте подробнее пройдёмся по героям.
Винс — классическая жертва логики. Он тоже был в той комнате. Он тоже видел пули. Но для него это просто «повезло». Он не делает выводов. Не останавливается. Он живёт дальше так, как жил. И умирает… самой нелепой смертью. В туалете. Смерть приходит не в перестрелке, а когда ты решил, что всё под контролем.
Но был один момент, единственный за весь фильм, когда он всё-таки услышал внутренний стоп-кран. Это сцена передоза у Мии дома, после сумасшедшего вечера. Он сидит в туалете, смотрит в зеркало и говорит себе: «Один бокал. И я ухожу. Просто посижу, выпью один бокал вина и уйду». В этот миг он понимает всё: опасность ситуации, преданность боссу, кодекс друга. Он осознаёт границу и решает её не переступать. Он останавливается.
Но этого одного раза оказалось мало. Осознанность не стала его привычкой, а лишь единичным всплеском осторожности. Он выходит из туалета, и жизнь снова затягивает его в привычный поток «автопилота». Он не делает выводов. Не останавливается. Он живёт дальше так, как жил. И умирает… самой нелепой смертью. В туалете.
Мия — человек, который не чувствует границ. С ней и так всё понятно. Ей скучно. Ей нужно больше. Громче. Ярче. И передоз — не случайность, а закономерность.
Марселлус — человек абсолютного контроля. Пока контроль не ломается.
Помните историю с массажистом, которого он якобы выбросил из окна за то, что тот делал массаж ног Мие? Мия потом возмущается: «Это слухи!» Но в этом-то и суть. Если бы не сам Марселлус, не было бы и таких слухов. Его репутация человека, который заходит слишком далеко из-за пустяка, — это тень, которую он сам и создал.
Подвал с любителями венских сосисок — это унижение. Точка, где власть исчезает. И только пройдя через это, он тоже (впервые) останавливается. И как ни странно, Тарантино переворачивает идею с ног на голову, и теперь Марселлус показывает тем самым извращенцам не где они должны были остановиться, а где уже перешли черту и давно. За что и поплатились.
Бутч — если он согласится на предложение Мареллуса, он навсегда останется боксёром, которого продают. Но он забирает деньги и уходит.
Бутч не просто выиграл бой. Он посмел поставить на себя, сбежать с деньгами и публично унизить того, кто купил его поражение. Для Марселлуса это не просто потеря денег. Это удар по его статусу, по его власти. И вместо того чтобы остановиться, пересчитать потери и действовать хладнокровно, он бросается в погоню с яростью, которая его же и ослепляет.
Бутч платит за свободу коротким адом. Как и дед и отец, Бутч словно попадает на войну и пытается спасти всё те же часы. Злой рок или провидение. И почему он вернулся в подвал спасать Марселлуса? Чтобы тот простил его и отпустил? Или просто не хотел бросать товарища в беде? Потому что он мужчина. И потому что он вырос на рассказах о его отце и деде.
Джулс — единственный персонаж, который слышит сигнал. Пули пролетают мимо. Чудо. Случайность. Или вмешательство свыше — неважно. Он останавливается и задаёт вопрос. Не «как так вышло», а «что мне с этим делать». И он выходит из игры. Он выживает.
ЧАСЫ
И остаются часы.
Часы — это время. А время — это жизнь. Не абстрактно, а конкретно: как ты её проживёшь и где ты остановишься. Бутч возвращается за часами, потому что без них его жизнь не имеет продолжения. Она теряет связь с прошлым. С отцом. С памятью. С тем, кто он есть.
Именно в сцене с Винсентом и Джулсом перед дверью Тарантино помещает намёк о важности времени. Зайди бы Винсент тогда на минуту раньше или позже — скорее всего, он тоже бы умер. Время. Винсент не задумывается о времени и о том, сколько у него его осталось.
Но давайте будем честны: часы — это всего лишь часы. Старый, неудобный механизм. Их реальная ценность — ноль. Но для Бутча, его отца и его деда — это не часы. Это священный грааль, оправдание безумия, материализованное бессмыслие.
Тарантино вводит их в историю именно как метафору: мы готовы пойти на любые муки, лишь бы передать по наследству не вещь, а иллюзию. Иллюзию связи, долга, памяти. Дед погиб, но передал трофей, чтобы спасти не время, а символ. Отец мучился, храня эту бессмыслицу в себе. Буквально — в собственном теле, в заднице — лишь бы передать её сыну. И вот теперь Бутч готов убить или быть убитым, вернуться в самое пекло, разгребать дерьмо прошлого — не ради денег, не ради свободы, а ради вот этого железного фетиша.
Он возвращается за часами, потому что он и его предки так и не поняли простой вещи: часы — это всего лишь часы. Они не остановились, чтобы спросить: «А ради чего весь этот цирк?» Они приняли абсурд за долг, боль — за честь, а фамильный крест — за смысл жизни.
Поэтому часы тоже важны для понимания смысла фильма.
а смысл?
Итак. Я думаю, «Криминальное чтиво» — это фильм о моменте, когда жизнь даёт тебе знак и говорит: пора остановиться. И о том, что происходит, если ты этот знак игнорируешь.
«Криминальное чтиво» не учит быть крутым. Оно учит слышать этот момент, когда пора выйти.
Фильм не о преступниках. И не о насилии. Фильм о выборе. О моменте, когда ты можешь продолжить жить по инерции… или остановиться.
Не каждый герой это понимает. Кто-то умирает. Кто-то выживает. И разница между ними не в удаче, а в способности поставить точку.
И тогда главный вопрос этого фильма звучит очень просто:
А ты знаешь, когда тебе пора остановиться?
ВРЕМЯ КАК СЕТЬ «ЕСЛИ БЫ»
И наконец, давайте соберём эту мозаику из «если бы». Потому что «Криминальное чтиво» — это ещё и фильм о том, как микроскопические сдвиги во времени меняют всё.
- Первое. Если бы Винсент не застрял в тот вечер в сортире, размышляя о доверии и верности боссу, — он бы предотвратил передоз Мии. Его размышления дали время инциденту случиться без свидетелей. Хотя... если бы Винсент решил переспать с Мией, его бы убил Марселлус. Но Тарантино решает добавить иронии: Винсент четыре раза за фильм находится в туалете и наконец умирает. Где? В туалете Бутча.
- Второе. Если бы Джулс не отложил визит в квартиру на те несколько минут, о которых он спрашивает Винса («Сколько времени?» — «Э… Семь двадцать две» — «Тогда нам ещё рано»), — он бы вошёл в квартиру… и лежал бы в луже крови рядом с Винсентом, не успев познать «чудо» и получить свой шанс. Его ожидание нужного времени подарило ему время для откровения.
- Третье. Если бы Фабиан, подружка Бутча, не забыла проклятые часы — этот абсурдный эквивалент времени и родовой травмы — он бы никогда не вернулся в квартиру. Не столкнулся бы с Винсентом. Не попал бы в ту самую роковую передрягу с Марселлусом. Его прошлое, воплощённое в часах, настигло его в самый неподходящий момент.
- Четвёртое. Время у Тарантино — не линия. Это паутина решений. Каждая остановка, каждая спешка, каждая забытая вещь рвёт один путь и ткёт другой. Чувствуют ли герои тот самый момент в паутине времени, где каждое их решение определяет их исход?
Одни, как Джулс, чувствуют. Другие, как Винсент, — нет. А третьи, как Бутч, оказываются в ловушке времени, которое им передали по наследству.
А какой момент в фильме для вас был самым непонятным? Открыт ли ты "чуду" как Джулс?
Это первый выпуск подкаста «а смысл?». Если ты смотришь фильмы и хочешь понимать их глубже — ты по адресу. До следующего выпуска.