6 лет без работы. Я свободен или уже умер?
Шесть лет назад я в последний раз вышел из офиса. Вернее, не из офиса — из кондитерской, где я был администратором. Дурацкая работа, дурацкая форма, дурацкие люди. Я шёл к метро и чувствовал, как с плеч падает бетонная плита.
Я думал: «Всё, теперь заживу». Накопления есть, квартира своя, кот под боком. Буду писать музыку, читать книги, гулять по Москве. Настоящая свобода.
Спойлер: свобода длилась полгода. Потом началась жизнь.
ЭЙФОРИЯ: ПЕРВЫЕ МЕСЯЦЫ
Первое время было кайфово. Просыпаешься не по будильнику, а когда кот начнёт топтать тебя мордой. Завтракаешь не на бегу, а с кофе и сигаретой на балконе. Смотришь, как люди спешат на работу, и думаешь: «Дурачки, бегут, а я вот тут, свободный».
Я даже начал что-то делать. Купил программу для записи музыки, вспомнил старые аккорды. Написал пару треков. Читал — взахлёб, всё подряд. Казалось, что жизнь только начинается.
Я наивно верил, что так будет всегда. Что свобода — это когда ты сам решаешь, чем заняться.
Я не знал, что самое страшное в свободе — это отсутствие необходимости что-то решать.
РЕАЛЬНОСТЬ: ВТОРОЙ ГОД
Где-то через год эйфория сдулась. Просыпаться без будильника перестало радовать. Кофе на балконе стал просто кофе. Люди за окном больше не казались дурачками — они хотя бы куда-то шли.
Я заметил, что дни сливаются в одну кашу. Понедельник, среда, суббота — разница только в том, какие передачи по телевизору. Время перестало существовать. Оно просто текло сквозь пальцы, как вода.
Раньше я думал, что работа отнимает время. Оказалось, работа давала структуру. А без структуры ты просто существуешь.
Я перестал следить за собой. Зачем бриться, если никуда не идёшь? Зачем менять футболку, если дома никого? Зеркало я вообще убрал — надоело видеть эту рожу.
ДЕГРАДАЦИЯ: ТРЕТИЙ-ЧЕТВЁРТЫЙ ГОД
К третьему году я превратился в овощ. Режим дня: проснулся в 11, покормил кота, съел яичницу, посидел в интернете, лёг поспать часа на два, потом вечер, доширак, сериал, ночь, книжка до трёх, сон.
Я пытался бороться. Ставил цели: «Сегодня напишу статью», «Схожу в спортзал», «Начну учить английский». Не срабатывало. Потому что цели без дедлайнов — это просто хотелки. А дедлайнов не было. Никто не ждал результата. Никому не было дела.
Даже кот перестал обращать на меня внимание. Он понял, что я всегда дома, и потерял ко мне интерес как к источнику новизны. Я стал частью интерьера.
СОЦИАЛЬНАЯ СМЕРТЬ
Самое страшное, что происходит, когда ты перестаёшь работать — ты исчезаешь из социума.
Друзья сначала звонили: «Диман, как дела? Что нового?» Я отвечал: «Да ничего, сижу дома». Через полгода звонки стали реже. Через год — совсем прекратились.
Потому что с человеком, который ничего не делает, не о чем говорить. У тебя нет рабочих историй, нет смешных случаев с коллегами, нет планов на отпуск, нет жалоб на начальника. Ты — пустое место.
Я пытался поддерживать общение, но быстро понял: я неинтересен. Я сам себе неинтересен.
С женщинами вообще молчу. Попробуйте познакомиться с девушкой и сказать: «Я не работаю шесть лет, живу на то, что скопил, и скоро это кончится». Даже самые отчаянные альтруистки сбегают быстрее, чем я успеваю договорить.
ФИНАНСЫ: КОГДА ДЕНЬГИ КОНЧАТСЯ
Я уже писал про депозиты. Если коротко: они тают. Я считаю каждую копейку, экономлю на помидорах, покупаю хлеб за 17 рублей и растягиваю пачку пельменей на три раза.
По моим расчётам, если ничего не менять, денег хватит ещё года на три-четыре. Потом — либо работа, либо смерть. Я не знаю, что страшнее.
Иногда я представляю, как иду устраиваться. Мне 39, у меня нет опыта последние шесть лет, я никому не нужен. Даже грузчиком — там нужны молодые и здоровые. А я уже не молодой и не здоровый. Я просто старый толстый мужик с одышкой.
Раньше я думал: «Вот закончатся деньги — тогда и решу». Теперь я понимаю: решать надо сейчас. Но не решаю. Потому что не знаю, как.
СВОБОДА ИЛИ ТЮРЬМА?
Знаете, в чём подвох? Я думал, что свобода — это отсутствие работы. А оказалось, что работа — это не только деньги. Это ритм. Это смысл. Это оправдание того, что ты занимаешь место под солнцем.
Без работы ты просто существо, которое ест, спит и производит мусор. Никому не нужное, никем не замеченное.
Я не хочу на работу. Там ад. Но и здесь — чистилище.
В аду хотя бы есть цель — выжить. В чистилище цели нет.
КОТ ГОША КАК ЗЕРКАЛО
Гоше 20 лет. Он старый, больной, почти слепой. Но у него есть задача: есть, спать, иногда ходить в туалет. Он живёт по инстинктам. Он не думает о смысле жизни.
Я завидую Гоше. Ему не надо притворяться, что он свободен. Он просто живёт, как может.
А я сижу и смотрю на него, и думаю: чем я лучше? Я тоже ем, сплю, гажу (в прямом и переносном смысле). Только я ещё и страдаю от осознания.
Наверное, это и есть наказание за то, что я выбрал свободу. Свобода оказалась тюрьмой, в которой я сам себе надзиратель.
ЧТО ДАЛЬШЕ?
Я не знаю. Честно.
Может, через год я пойду работать курьером. Может, через три — умру от инфаркта на диване. Может, депозиты кончатся раньше, и придётся что-то решать.
Пока я просто живу. День за днём. Кофе, сигарета, доширак, кот, телевизор, ночь.
Это не жизнь. Это дожитие.
Но выбора нет. Я сам так решил шесть лет назад. И теперь пожинаю плоды своей свободы.
Горькие, дешёвые, как хлеб за 17 рублей.
P.S. Гоша сегодня не ел. Просто лежал и смотрел в стену. Я испугался. Потом он встал, поел и лёг обратно. Видимо, просто задумался о своём, о кошачьем. Или тоже понял, что мы оба просто доживаем.