Мы настолько привыкли к череде дней, составляющих нашу неделю, что редко задумываемся: откуда взялись эти имена? Почему за понедельником

Мы настолько привыкли к череде дней, составляющих нашу неделю, что редко задумываемся: откуда взялись эти имена? Почему за понедельником неизменно следует вторник, и что заставило наших далеких предков назвать их именно так, а не иначе? Ответ на этот вопрос уводит нас в удивительное путешествие по карте звездного неба, через пантеоны древних богов и по следам великого переселения народов, где сталкивались и переплавлялись культуры Средиземноморья и суровой Северной Европы.

Всё началось с вавилонян, чья астрологическая страсть к числу семь передалась по наследству грекам, а от них — римлянам. Именно Рим, владыка античного мира, подарил нам матрицу, на которую впоследствии наложились все остальные языки. Римляне, будучи народом практичным и в то же время глубоко суеверным, видели в небе не просто светила, а живых богов. Семь небесных тел, видимых невооруженным глазом (Солнце, Луна, Меркурий, Венера, Марс, Юпитер и Сатурн), дали имена семи дням недели. Так появились dies Solis (день Солнца), dies Lunae (день Луны), dies Martis (день Марса), dies Mercurii (день Меркурия), dies Jovis (день Юпитера), dies Veneris (день Венеры) и dies Saturni (день Сатурна). Эта система была настолько стройной и логичной для того времени, что распространилась по всей империи, оставив свой след в языках романской группы. Во французском, итальянском, испанском мы до сих пор легко угадываем этих античных богов: марди (вторник) хранит имя Марса, меркреди (среда) — Меркурия, а венерди (пятница) — Венеры.

Однако история не закончилась с падением Рима. На западные провинции империи хлынули германские племена — англы, саксы, юты, франки. Они принесли с собой свой язык и свой пантеон суровых богов, которым поклонялись в туманных лесах. Когда перед этими народами встала необходимость принять римскую семидневную неделю (чему во многом способствовало распространение христианства), они поступили просто и гениально. Они не стали заучивать чуждые имена Юпитера и Меркурия, а провели смелую культурную «локализацию». Они посмотрели на римских богов и спросили: «А кто из наших старших товарищей больше всего похож на этого?». Так начался великий обмен божествами, в результате которого германский пантеон наложился на римский, создав те названия, которыми пользуемся мы с вами сегодня.

Взглянем на них внимательнее. Воинственный Марс, бог кровопролитной битвы, не мог быть никем иным, кроме как Тиу (или Тюром) — одноруким богом чести и войны германцев. Так dies Martis превратился в Tiw’s Day, который в английском языке стал Tuesday, а в немецком остался Dienstag. Далее, хитроумный Меркурий, посланник богов, покровитель странников и торговцев, был отождествлен с всеведущим Вотаном (Одином), верховным магом и искателем мудрости, который странствовал по мирам в облике старца. Так день Меркурия стал Wodan’s Day, то есть средой — Wednesday. Громовержец Юпитер, царь богов, отец и каратель, не мог не быть узнан в могучем Торе (Донаре) с его молотом Мьёльниром. Dies Jovis превратился в Thor’s Day, в наш четверг, Thursday. И, наконец, прекрасная Венера, богиня любви и красоты, естественным образом нашла свое отражение в образе Фрейи (или Фригг), прекраснейшей из богинь, покровительницы брака и продолжения рода. Ей досталась пятница — Friday, день Венеры.

Впрочем, два дня недели стоят особняком и в английском, и в немецком языках, демонстрируя интересные отклонения от этой стройной схемы. Суббота — день Сатурна (Saturday) в английском сохранила верность римскому оригиналу, в то время как в немецком языке она называется Samstag. Это слово происходит от древневерхненемецкого sambaztag, корни которого ведут не к римскому Сатурну, а к греческому языку, а через него — к еврейскому слову «шаббат» (покой). Это раннее влияние христианства, которое принесло с собой понятие священного дня отдыха, вытеснившее языческого бога-хроноса.