или как держать руку на пульсе нравственного здоровья страны
Выше я уже упомянул о том, что наш деканат стремился повышать наши профессиональные компетенции, в том числе посредством встреч с известными представителями российской культуры. В принципе такой подход, на мой взгляд, отвечал в определенной мере политике «партии и правительства». Такие люди формировали вокруг себя своеобразную ауру притяжения, в которую втягивалось молодое поколение. А мы, как иногда шутил декан, все-таки будущая смена передовой российской журналистики, обязаны были в силу своего профессионального долга держать свою руку на пульсе нравственного здоровья страны.
Кто они – соль земли русской или…
Вот и стремился я общаться с теми людьми, которые определяли творческий пульс страны в перестроечное время. Именно они аккумулировали в себе в себе те надежды на очищение от заскорузлости мышления, догматизма. В тоже время терзался и сомнениями, пытался понять: кто они на самом деле – «соль земли русской» или обычные конъюнктурщики от искусства.
А как приблизиться к пониманию, если не при личной один на один встрече. Набравшись журналистского нахальства, я напросился на эксклюзивное интервью с писателями Анатолием Рыбаковым и Владимиром Дудинцевым. Помните их прогремевшие на всю Россию произведения «Не хлебом единым», «Дети Арбата», «Белые одежды»?
Мне казалось, что даже в то перестроечное время они не были избалованы региональной прессой, которая не спешила донести до своей читательской аудитории живое слово этих писателей. Позднее это частично подтвердилось. Например, мое интервью с Дудинцевым пылилось в редакционной папке почти целый год. Правда, материалу с Анатолием Рыбаковым была сразу же открыта зеленая улица. Вот такие контрасты были в редакционной политике региональной прессы в то перестроечное время.
Предлагаю вам обратиться к прямой речи тех, которая прозвучала более 30 лет назад. Но для лучшего понимания откровений, давайте все же немного приоткроем завесу над их творчеством и личной жизнью, определим реперные (отправные – прим. авт.) точки, которые радикально меняли их судьбу. Что я и сделал для себя еще в 1988 году перед встречами со знаменитыми писателями. Не хотелось попасть впросак при личном контакте.
Строка из личного дела.
Как я представляю, одной из первых реперных точек Анатолия Рыбакова (тогда еще Аронов – фамилия отца – прим. авт.), студента автотранспортного института в Москве, стал его арест в 1933 году за контрреволюционную агитацию и пропаганду, примиренческое отношение к троцкизму с последующей отправкой в ссылку на три года. А молодой человек всего – на всего занимался распространением завещания вождя Октябрьской революции 1917 года, а затем и Председателя Совета Народных Комиссаров СССР Владимира Ильича Ленина (!!!). Представляете? Биографы писателя считают, что юному студенту - «контрреволюционеру» еще несказанно повезло (вот что рано «сесть» - прим. авт.). Через несколько лет за подобные «преступления» наказания уже были гораздо жестче и кончались чуть ли не расстрелом. На сн
На снимке: Анатолий Рыбаков в ссылке.
После отбытия ссылки ему запретили проживание в городах с паспортным режимом. Действовала так называемая система «Минус», в которую входили без малого 135 городов, в кои «освобожденным людям» запрещалось пребывание. Поэтому и менял Рыбаков, как перчатки малые города (не мозолить же глаза власти и НКВД – по мнению биографов – прим. автора), работал водителем и слесарем. Одним словом, познавал жизнь с «изнанки», такой, какой она есть на самом деле. А в 1938 году осел, наконец - то в Рязани и стал главным инженером областного автопредприятия.
Цензура длиной 27 лет.
Второй реперной точкой Рыбакова, на мой взгляд, стало его участие в Великой Отечественной войне. Дошел до Берлина в звании инженер-майора. За проявленное мужество с него сняли судимость, а впоследствии и реабилитировали, был награжден орденами и медалями. Естественно, что вновь вернулся в Москву, на любимый Арбат, где родился и прошли детство и юность. Но уже вернулся не Ароновым под фамилией отца, а Рыбаковым (девичья фамилия матери – прим. авт.). Так была перевернута еще одна страница его биографии и он окончательно «превратился» в Рыбакова. С этого времени началась и творческая биография писателя.
Читательская аудитория с восторгом восприняла его первые повести «Кортик», «Бронзовая птица», на которых воспитывалась несколько поколений детворы. По ним снимались фильмы. А за первый роман «Водители», в котором он воспроизвел свое шоферское прошлое, автор получил литературную Сталинскую премию в 1951 году.
Но, и этого нельзя не признать», главными романами писателя стали «Тяжелый песок» и «Дети Арбата», в которых он с болью в душе и сердце писал о любви, войне, трагедии Холокоста, человечности.
Правда у романа «Дети Арбата» была своеобразная судьба. Написанный в 1960 году, он на 27 лет лег в «стол» из-за цензурных рогаток и только в 1987 году увидел свет. Это и стало очередной реперной точкой в творчестве Рыбакова.
Вооруженный этим знанием, я и отправился на писательскую дачу Анатолия Рыбакова в Переделкино. Она, кстати, началась тоже с чашечки черного кофе. Тенденции, однако, подумалось мне. «Выпил чай – забыл про печаль, а кофе напился – заново родился», - вспомнил я вслух народную поговорку, чем вызвал чуть заметную улыбку хозяина дома.
С тех пор прошло тридцать с лишним лет, но слова и мысли писателя не потеряли от этого свою ценность и живут в моих воспоминаниях до сих пор. Предлагаю вашему вниманию интервью, которое было опубликовано в газете «Горьковская правда».
ФАКТ и КОММЕНТАРИЙ.
В 1959 году роман Рыбакова был выдвинут на Сталинскую премию в области литературы. И тут в Комитет по рассмотрению премий пришла «телега», в которой утверждалось, что автор три раза исключался из партии и два раза был судим. Рыбаков был в недоумении: это же неправда. Я никогда не состоял в партии.
Да, в 1933 году его действительно сослали в ссылку. Правда потом было четыре года фронта и с будущего писателя за отличия в боях с немецкими захватчиками сняли судимость. И было уже не обязательно ее упоминать в официальных документах.
На заседании Комитета по премиям встает Сталин и говорит примерно следующее: вторая премия присуждается роману «Водители» Анатолия Рыбакова. И добавил: «Хороший роман. Думаю, что лучший роман за минувший год». И здесь Иосиф Виссарионович берет со стола какую-то бумажку и говорит: «А вы знаете, что товарищ Рыбаков трижды исключался из партии и дважды был под судом как контрреволюционер.
В зале наступила оглушительная тишина, а руководство Союза писателей все как один стали прятать глаза от Иосифа Виссарионовича. Неужели прокололись?
А Сталин не унимался.
- Почему скрывал? – обращается уже к Рыбакову. – Да, вы, получается, просто неискренний человек, не разоружившийся троцкист.
Согласитесь, по тем временам ну просто убийственная характеристика. В общем рассмотрение вопроса о присуждении премии пока отложили до выяснения обстоятельств.
На следующем заседании довели до сведения Сталина: мол, все проверили. Да, Рыбаков никогда не был в партии. Не было и двух судимостей, а всего лишь исключение из института и ссылка на три года. А вот на фронте постановлением военного трибунала судимость была снята. Поэтому Рыбаков имел полное право не упоминать об этом факте, что он и сделал.
Да, протянул Сталин, - информация оказалась неточной. - Давайте-ка восстановим его в списках на премию. Восстановили. (а донос, кстати, прислал Берия – прим. авт.).
Из творческого наследия
Анатолий РЫБАКОВ:
СВОИМ РОМАНОМ Я ОБЯЗАН ПЕРЕСТРОЙКЕ
Анатолий Наумович Рыбаков – один из самых читаемых писателей в мире. Например, его супербестселлеры романы «Тяжелый песок» и «Дети Арбата» издан в 52 странах 20 - миллионным тиражом. Большую популярность приобрела и новая работа – «35 и другие годы», тетралогия «Страх», «Прах и пепел». В этих произведениях впервые в советской литературе были наглядно и убедительно показаны процессы, происходившие в политической и социально-экономической жизни страны в 30-е годы.
Сегодня Анатолий Наумович наш гость.
МЫ БЫЛИ ИДЕЙНЫМ ПОКОЛЕНИЕМ
- Анатолий Наумович, в нашу редакцию приходят читательские письма, в которых звучит просьба рассказать о вашем творческом пути, становлении как писателя. Людей интересует вопрос, насколько автобиографичными были ваши произведения, почему они пользуются большим успехом не только в нашей стране, но и за рубежом. Как вы пришли к этому признанию?
- Вы знаете, каждый писатель в своих книгах пишет прежде всего с самого себя, людей, с которыми встречался, мир, где он жил. Книги писателя неотделимы от его жизни. В моих повестях и романах также отражены основные события моей жизни. Мое детство прошло в Москве, на Арбате, в доме №51. В нем и происходят основные события моих книг, начиная с «Кортика» и кончая «Детьми Арбата», «Страх» и «Прах и пепел».
Я очень поздно начал писать. Первое произведение вышло в 1948 году, когда мне уже было 37 лет. Поверьте, в эти годы трудно начинать писать, но так уж сложилась моя жизнь. Те, кто читал роман «Дети Арбата», помнят, что его герой в 30-е годы был выслан из Москвы. Затем ссылка без права проживания в больших городах. А потом началась война, которую я прошагал от начала до конца. И вернулся домой только в 1946 году…
Через тринадцать лет вернулся в дом на Арбате, где прошли мои детство и юность. И не встретил своих друзей: многие погибли на войне, многие от нее. Надо сказать, что после такой тяжелой жизни передо мной с очень большой силой встали воспоминания, и я решил написать повесть о своем детстве.
Я и до этого тяготел к литературе в том смысле, что сильно любил ее, много читал. В то время книга была единственным правдивым средством информации. Я хорошо знал литературу, но мне казалось диким начать писать самому. И все же когда вернулся из армии, желание творить стало непреодолимым, и я сказал себе: «Или сейчас начну писать, или никогда…».
Через тринадцать лет вернулся в дом на Арбате, где прошли мои детство и юность. И не встретил своих друзей: многие погибли на войне, многие от нее. Надо сказать, что после такой тяжелой жизни передо мной с очень большой силой встали воспоминания, и я решил написать повесть о своем детстве.
Я и до этого тяготел к литературе в том смысле, что сильно любил ее, много читал. В то время книга была единственным правдивым средством информации. Я хорошо знал литературу, но мне казалось диким начать писать самому. И все же когда вернулся из армии, желание творить стало непреодолимым, и я сказал себе: «Или сейчас начну писать, или никогда…».
Закавыка в Сталине
- Это были подступы к вашему главному произведению «Дети Арбата»?
- Да, можно сказать и так. В середине 50-х годов я уже начал писать «Дети Арбата», роман о 30-х годах, моей юности. А тридцатые годы были самыми трагичными в жизни нашего народа и очень тяжелыми годами в моей жизни.
В начале 60-х годов я принес первую часть этого романа в журнал «Новый мир» и отдал Твардовскому. Он ему очень понравился и на обложке «Нового мира» в 1966 году появился анонс, что в будущем году будет публиковаться роман «Дети Арбата».
Однако напечатать его не удалось. И совсем не той причине, что там была описана обстановка 30-х годов, и не потому, что там присутствовали Бутырка и Лубянка. Нет.
Закавыка была в том, что в роман вошли главы о Сталине. Я не собирался писать о нем, но когда вплотную подошел к 30-м годам, то понял, что отображать это время без Сталина – невозможно. Он настолько приник во все поры общества, вплоть до детских садиков, что без него картина была бы неполной.
Я ввел в роман довольно спокойные главы о Сталине. И они стали препятствием к публикации. Я отказался снять эти главы. Что и говорить, был сильно огорчен. Твардовский тоже (главный редактор журнала «Новый мир – прим. авт.). В тот трудный момент он высказал мне две мысли. Он сказал: «Не огорчайтесь, когда нам будет по 100 лет, мы сядем и будем читать ваш роман и вспоминать о том, как его не публиковали». Он ошибся, 100 лет ждать не пришлось.
И второе, что он сказал: «Для того, чтобы товар появился в магазине, его, прежде всего, надо произвести на фабрике. Только в этом случае он рано или поздно попадет в магазин и будет продан. Тоже самое, и с рукописью. Если она написана, то она имеет шанс быть опубликованной и дойти до читателя. Если же она не написана, то не имеет такого шанса. Поэтому пишите дальше».
- И что же, вы последовали этому совету?
- Да, я вернулся к своей литературной работе, писал другие книги, сценарии, но продолжал работать над «Детьми Арбата». Вскоре написал вторую часть. В ней уже было двенадцать глав о Сталине. Поверьте, это было не потому, что я решил эпатировать издателей. Нет, просто Сталин в силу своего характера стал занимать в романе все больше и больше места. Он стал расталкивать героев.
1978 году в журнале «Октябрь» вышел мой роман «Тяжелый песок». Он имел успех, как у нас, так и за рубежом. Я полагал, что он поможет пробить мне «Дети Арбата» и надежда вроде бы появилась: журнал опубликовал анонс о предстоящей публикации. Но, конечно же, опять ничего не получилось. И только в 1987 году, через двадцать лет, когда я написал третью часть, роман удалось напечатать. Конечно, своим появлением он обязан перестройке и гласности.
А отмашку публикации дал Горбачев
- Думается, что в первую очередь перестройке нравственной, ибо без этой составляющей перестройка немыслима вообще.
- Самые страшные потери тех лет – моральные, нравственные, когда за всех думает один, а другие перестают думать. Полное единомыслие означает отсутствие самой мысли. Поэтому мы и отстали в экономической, научной, социальной сферах. Если мы хотим идти вперед, то должны избавиться от страха. В конце концов, мы же великая страна. Нравственная перестройка должна происходить в каждом гражданине нашего общества. Нам необходимо избавится от сталинского наследия. И вовсе не потому, чтобы свести с ним счеты, а, чтобы сбросить этот груз.
Признаюсь, чтобы опубликовать роман «Дети Арбата», делился как-то писатель, ему пришлось идти на хитрость. А именно: разослал его всем именитым писателям и попросил у них протекции. Одним словом, стал подогревать общественное мнение. Кстати, одним из читателей был помощник Генерального секретаря ЦК КПСС Анатолий Чернов. Он то и помог «зачистить» бюрократические препоны, стоявшие на пути издания романа. А саму отмашку дал лично Михаил Горбачев, Александр Яковлев. А вот против был Егор Лигачев.
Признаюсь, чтобы опубликовать роман «Дети Арбата», делился как-то писатель, ему пришлось идти на хитрость. А именно: разослал его всем именитым писателям и попросил у них протекции. Одним словом, стал подогревать общественное мнение. Кстати, одним из читателей был помощник Генерального секретаря ЦК КПСС Анатолий Чернов. Он то и помог «зачистить» бюрократические препоны, стоявшие на пути издания романа. А саму отмашку дал лично Михаил Горбачев, Александр Яковлев. А вот против был Егор Лигачев.
Что интересно, роман опубликовали без санкции Политбюро ЦК КПСС. Была совершена некая многоходовка. Помощник Генерального секретаря ЦК КПСС Анатолий Черняев получил рукопись книги от своей знакомой и передал ее на «вычитку» секретарю ЦК КПСС по идеологии Александру Яковлеву. Роман у него отлеживался чуть ли не целый месяц, но зато заключение по книгу вдохновляло: мол, книга довольно интересная, но в ней много… секса. Как бы то ни было, но на очередном заседании Политбюро большинством его членов был сделан «очередной шаг к освобождению общества». Михаилу Горбачеву было важно, чтобы «Дети Арбата» дошли до людей.
В 1987 году «Дети Арбата» стали супербестселлером Арбата». Изначально я был против публикации романа за рубежом, хотя такими предложениями постоянно одолевали западные издатели. На них Рыбаков отвечал всем однозначно: мол, я писал для своего читателя и народа, живущего в СССР. Действительность, наконец-то превзошла все ожидания. Журнал «Дружба народов» выпустил роман неслыханным тиражом: один миллион восемьсот тысяч экземпляров.
ГОЛОС из - за ОКЕАНА.
Прямая речь Президента США Рональда Рейгана:
«Мы рукоплещем Горбачеву, который опубликовал роман Рыбакова «Дети Арбата»
РС. Роман издан в 52 странах, 20 - ти миллионным тиражом – прим. авт.
Запад больше интересует судьба Саши и Вари.
- Читатель с нетерпением ждет продолжения «Детей Арбата»…
- Я задумал три романа: «Дети Арбата», «35-й и другие годы», и, наконец, третий роман – о войне. Я знаю войну, был строевым командиром, награжден несколькими орденами и медалями. Так что знаю о войне не понаслышке.
Первая книга романа «35-й и другие годы» уже напечатана в журнале «Дружба народов». Вторая книга будет опубликована в будущем году. Надеюсь, что в 1991 год проторит дорогу и дальше. А третий роман трилогии – о войне.
- Вы пишите роман, опираясь, в том числе, на архивы и документы?
- Когда я писал «Дети Арбата», то не имел доступа к архивам. И сейчас, кстати, ими не пользуюсь. Все сохранилось в памяти, книгах, газетах.
- Анатолий Наумович, поступают ли вам предложения об экранизации романа «Дети Арбата»?
- Есть очень много предложений от советских режиссеров. К сожалению, они меня не устраивают. Имеются предложения и от американских режиссеров, но я хочу, чтобы «Дети Арбата» снимались у нас. Должен сказать, что в 1982 году «Нью-Йорк таймс» задала мне такой вопрос: «Почему вы не опубликуете свой роман на Западе?». Я ответил: «Этот роман нужен моей стране, моему народу и должен быть опубликован в первую. очередь дома». Так что и картина, будь она и американской постановкой, должна будет сниматься здесь.
Сейчас я экранизирую роман «Тяжелый песок». Работа над сценарием уже началась.
- Ваш роман пользуется большим успехом за рубежом, в частности в США. Какой он по менталитету, американский читатель?
- В этом году у меня было несколько поездок, в том числе две в США. Был в Англии, Франции, Голландии, Западном Берлине… Ну что можно сказать? Я был везде очень хорошо принят. Но, надо заметить, меня сильно заставляли работать: давал в день по 4-5 интервью, включая телевидение.
Я ехал по приглашению, потому что роман должен был издаваться на Западе, и издательства заплатили за это нашей стране огромные деньги… Не думайте, что их получил я. Конечно, издатели выставили требование, чтобы автор приехал на презентацию. У них так принято. По вечерам мне приходилось выступать перед многочисленными аудиториями. Многие просили поставить автограф на мой роман, опубликованный, впрочем, на русском языке. Я как-то спросил одного: «Вы что, для себя берете? Нет, - слышу в ответ, я отправлю его приятелю в Москву».
Ну что еще добавить? Западный читатель знает о Сталине лучше нас с вами. И, на мой взгляд, его заинтересовало в «Детях Арбата» собственно романная часть. Сужу по тому факту, что мне постоянно задавали вопрос: «А что будет дальше с Сашей и Варей?». Вы знаете, я не мог ответить, потому что сам еще не знаю.
Читатели спрашивают меня иногда: откуда, мол, вы знаете, как думают герои романа. Я отвечаю так. Если писатель знает поступки своего героя, поступки и действия исторического лица день за днем, чувствует их логику, то, может, таким образом и логически домысливать их. Взять, к примеру, эпизод с зубным врачом, который в романе лечил зуб Сталину. Он жив. Когда роман был закончен, я поехал к нему, и он мне под большим секретом об этом рассказал. Я потом все точно описал. Я же перенес действие в довоенное время. И считаю, что вправе был так сделать: взять факт и логически домыслить его.
Так пишутся все исторические произведения. И я вам скажу, что очень ошибаются те, кто считает, что труд писателя заключается в том, чтобы сидеть и выдумывать. Писатель – это рабочая лошадь, которая везет тяжелый воз в гору. Дотащит до вершины – останется жива, а нет – упадет на дороге и подохнет. Вот что такое писатель…
ВЫВЕТРИТЬ ВСЕ РАБСКОЕ…
- Вы говорите, что обязаны своим романом «Дети Арбата» перестройке. На ваш взгляд, что она принесла людям?
- На сегодня перестройка дала больше всего людям творческого труда. А когда будут решены и экономические вопросы, тогда она многое даст и всему народу. Но, думаю, снять экономические проблемы невозможно без решения духовных. Поэтому важно перестроить психологическую атмосферу в обществе. Согласитесь, когда за всех решает один, а остальные по каждому пустяку обращаются в центр, ничего хорошего из этого не выйдет.
ФАКТ и КОММЕНТАРИЙ.
До конца своей жизни Рыбаков так и не принял так называемый «демократический» переворот в стране , хотя и был на короткой ноге с секретарем ЦК КПСС Александром Яковлевым. Он осуждал Горбачева и Ельцина в первую очередь из-за непомерной людской цены, уплаченной за реформы.
- Меня никто не смеет упрекнуть в том, что я за старую сталинскую систему. Удар, который нанесли «Дети Арбата» и вся последующая трилогия по системе, был поистине сокрушающим. Я хотел, чтобы она была заменена другой социальной системой, при которой на деле были бы соблюдены все интересы народа. И непременно присутствовали социальная справедливость и социальная защита. Путь дикого коррумпированного капитализма, по которому уводили страну Гайдар и Чубайс был поистине античеловеческий. Это не путь для России, она никогда его не примет. Этот путь только на руку противникам демократии.
Недавно у меня был почти двухчасовой разговор с министром из гайдаровского правительства. Я был поражен его потрясающе низким интеллектуальным уровнем развития. Его потолок – руководство какой – либо захудалой лабораторией. Видимо, далеко не случайно в нашей стране рухнуло производство и наука, в загоне образование и культура. Одним словом, кругом полный бардак.
Наш народ за последние десятилетия так скован, что боится всего: брать на себя ответственность, рисковать, делать все без указки сверху… Вначале людей надо освободить, раскрепостить, выветрить из них все рабское, подчиненное, накопившееся за эти годы. Тогда и экономическая реформа пойдет гораздо быстрее.
Ну а поскольку мы начали именно с духовной жизни, то вполне естественно, что перестройка дала больше именно в этой сфере. Вспомните, как прошли выборы 26 марта, какая проявилась политическая активность. Люди начали мыслить и говорить свободно. Видно, что идет процесс раскрепощения…
- Видимо, это показал и сам ход съезда.
- Съезд показал многое: и тех, кто идет в авангарде, и тех, кто еще составляет «болото» и привык оглядываться на действия партийного секретаря. Во всяком случае, и выборы, и ход съезда были для меня неожиданными. Вспомните, сколько вдруг проявилось на этом съезде совсем молодых ребят с большим государственным мышлением, с большой смелостью, умеющих четко излагать свои конструктивные идеи. Конечно, это производит отрадное впечатление.
А для творческой интеллигенции сделано многое. У нас сейчас по сути нет цензуры. Понимаете, я уже почти сорок лет в литературе и вечно был ее гнет. Он даже начинался не с самой цензуры, а с редактуры. Уже редактор дрожал над каждым словом от страха. Признаться, и сам думал иногда: «Ну что он будет сокращать, лучше этот кусок я вычеркну, быстрее пройдет». Вот до чего доходило. А сейчас нет цензуры…
Я, правда, не скажу, что все редакторы враз стали смелыми. Вовсе нет. Они много попили крови у меня, трусы этакие, пока не вышли «Дети Арбата». А я, конечно, добивался своего, и добился.
Так что перестройка дала литературе многое. Смотрите, мы напечатали все, что лежало в столах. У нас впервые издались произведения уже умерших писателей: Платонова, Булгакова, Гросмана, Бека… Мы опубликовали немало работ тех писателей, кто умер за границей или живет там сейчас. И это правильно! Это часть русской литературы. Она едина. Ведь нигде, кроме как у нас, этого не было и нет. Литература не может делиться по территориальному принципу, по месту проживания писателей.
Меня иногда спрашивают: что, мол, вас побудило написать «Детей Арбата»? Я примерно отвечаю. Лекарство часто бывает горьким, но его приходится принимать, чтобы болезнь не зашла вглубь. Наша история далеко тоже неоднозначная. Есть периоды, которыми можно гордиться. Однако случаются годы, о которых вспоминаешь со стыдом. Но помнить просто обязан, чтобы прошлое не повторилось. И для меня это главное, чтобы люди воспитывались по правде.
Сейчас мы наблюдаем большой расцвет литературы. Мы видим, как сменились «лидеры». Те, кто еще лет пять назад задавал тон, ушли в тень…
ХВАТИТ СВОДИТЬ СЧЕТЫ
- Думается, что наглядным свидетельством выросшего гражданского самосознания является и недавно образованный при Союзе писателей комитет в защиту перестройки «Апрель». Как вы относитесь к нему?
- Я вошел в этот комитет. Правда, не принимаю активного участия в его работе, поскольку занят непосредственно писательским делом. Считаю, что консолидация прогрессивных сил в формате того же, например, «Апреля» что всегда имеет общественное значение.
А то ведь что такое наш Союз писателей? Это бюрократическая организация, департамент с громадным аппаратом. Вот сейчас можно закрыть всю литературу, а правление Союза будет, как и прежде, деловито суетиться, писать бумаги…
Я, как уже сказал, отошел от общественной работы. Недавно, правда, в связи с вступлением нашего Союза писателей в «Пен-клуб» ездил на конгресс в Голландию. Давно пора было вступить в это всемирное объединение писателей, которое главными своими задачами считает обеспечение творческих связей, борьбу за правовую защищенность писателей. Это организация имеет большой вес в мире.
Если говорить о конкретных примерах, то можно вспомнить случай с Рушди, которого Хомейни приговорил заочно к смерти за «Сатанинские стихи». Здесь «Пен-клуб» развернулся в полную силу. Кстати, и мне позвонили из Лондона, предложили подписать коллективный протест.
- Вы немало претерпели от сталинизма. Видимо, это сыграло свою роль в вашем участии в деятельности общества «Мемориал»?
- Я являюсь членом его общественного Совета. «Мемориал» стал большим народным движением, потому что приобрел покровительство руководства. Но, к сожалению, в общество проникли люди, которые хотели бы использовать его как трамплин для других целей.
Сейчас идут ожесточенные споры о том, кого судить, кому ставить мемориал. Блюхеру? Нет, - отвечают. Он судил Тухачевского. Тогда Тухачевскому? Тоже нет, в 20-е годы он подавлял восстание тамбовских крестьян… А детей «врагов народа», которых в свое время ставили перед всей школой и принуждали отречься от родителей? Их тоже будем судить? А тех, кто поднимал руки на митингах, чтобы расстреляли «врагов народа», которые еще вчера смотрели им в глаза? Тоже будем их судить?
Я пишу сейчас 37 год и читаю газеты того времени, в которых крупнейшие писатели Пастернак и Платонов требовали судить «врагов народа»… Это была национальная трагедия. И все были повинны.
Думаю, хватит сводить счеты и проливать кровь. Не надо, хватит крови на Руси.
НЕ ЗАГОНЯТЬ СЕБЯ В УЗКИЕ РАМКИ
- Анатолий Наумович, что больше всего вас беспокоит сейчас как гражданина?
- Вы знаете, меня очень беспокоит судьба перестройки.
- И что же служит основным поводом для беспокойства?
- Трудности решения экономических проблем и полная неспособность нынешнего управленческого аппарата с ними справиться. При этом сложившаяся партийно-государственная бюрократия не желает передавать свои функции тем, кто может вывести страну из экономического кризиса – непосредственным производителям. Я недавно был в Калужской области, специально пожил полторы недели в одном совхозе, и видел, как райком партии управляет земледельцами и животноводами. Директор совхоза или председатель колхоза до сих пор не хозяева, ими понукают. А ведь в любом деле должен быть хозяин, готовый рисковать и отвечать за это.
Ездил недавно в Финляндию. Скажите, ну почему на ленинградском поле получают по 24 центнеров зерна с гектара, а на финском – по сорок? Земля такая же, каменистая. Так почему же финны получают в три раза больший урожай, чем мы? Стыдно!
Очень беспокоят и национальные вопросы. Но они, думаю, напрямую связаны с социально-экономическими проблемами. Иначе не стали бы считать, кто кого объедает, чьи рабочие места занимают. Вот все это меня беспокоит как человека и гражданина. Пути решения этих проблем я, конечно, не знаю – не экономист. Но, уверен, что богатейшая по ресурсам страна мира должна одолеть все невзгоды.
ФАКТ и КОММЕНТАРИЙ.
В последние годы намеревался писать роман о судьбе сына Сталина – Якове. Писатель считал, что с гибелью Якова в немецком плену связана большая тайна. Он полагал, что Якова убили в лагере по приказу его отца. На какие источники опирался в своей версии Рыбаков, неизвестно. Во всяком случае, мне приходит в голову одна крылатая фраза, приписываемая почему Сталину: «Есть проблема – есть человек. Нет проблемы – нет человека». Учитывая характер «отца народов», в эту версию прочему то веришь. А на самом деле эту фразу произносит один из героев романа «Дети Арбата».
Последние шесть лет Анатолий Рыбаков жил в Нью – Йорке, около Бродвея, по которому он любил прогуливаться. Ряд недоброжелателей обвиняли его в эмиграции. Но дело было в другом. Как говорила критик и литературовед Наталья Иванова (Рыбаков приходился ей свекром – прим. авт.). Еще в ссылке писатель отморозил себе легкие и вынужден был зимой менять климат – уезжать на несколько месяцев в США. К тому же он готовился к операции, которая, как уверяли американские хирурги может продлить его жизнь на десять лею. Писатель слишком доверял американцам и согласился лечь на операционный стол. Видимо, это его с сгубило. Буквально через полгода от тихо умер во сне.
Его третья жена Татьяна не сразу заметила, что муж покинул ее. Позднее она вспоминала:
«Толя никогда не говорил мне, что любит меня. Он обнимал меня и шептал в мое ухо: «Ты – моя жизнь». Эти слова совершенно сшибали меня с ног... Детей у них не было.
- Вы упомянули, что ваше поколение было идейным, чуждым эгоизму. А что, по вашему мнению, представляет собою нынешнее молодое поколение: активных, свободно мыслящих людей, или конформистов и нигилистов?
- Нет. Нынешнее молодое поколение в целом ни в коем случае нельзя называть поколение конформистов и приспособленцев. Вот лет 10 - 15 назад эти качества преобладали. А сейчас молодые люди в основном в активном поиске. Я думаю, что во все времена молодой человек в 16-17 лет ищет свой нравственный идеал. Он хочет себя утвердить, но жизненного опыта у него нет, и часто он утверждает себя не лучшим образом, ищет нравственный идеал не там, где он может быть.
Поиск всегда характерен молодым. Но раньше все это загонялось в узкие рамки, не хотели с этим считаться. Мне кажется, что сейчас молодежь ищет свой нравственный идеал в правде, которой она так долго была лишена. Мы ведь как воспитывали своих детей? Дома он слышит и видит одно, в школе другое, а по телевизору и из газет – третье.
- Воспитывались с детства лицемерие, двуличие…
- Да, в неправде воспитывали. И поэтому молодые сейчас мало верят нам. И комсомол проглядел молодежь, говорит какие-то далекие от повседневных забот молодых людей слова. Я думаю, что если мы будем воспитывать юношей и девушек по правде, разговаривать с ними на равных, то они поймут и примут наши идеалы.
- В связи с этим возникает вопрос. Сейчас критика прошлого «опрокидывается» на будущее, вызывает недоверие к традиционным целям и идеалам. По - вашему, как это сказывается на сознании людей и если выход?
- Безусловно, когда пути достижения идеалов извращены, то и они сами подвергаются сомнению. Надо суметь доказать людям, что плохи не коммунистические идеалы, а та система, при которой ими спекулируют, уводя от решения насущных проблем. Человечество не может жить без идеалов. Уйдут одни – придут другие, лучше или хуже. У общества всегда должна быть цель, в том числе отдаленная.
И герой моего романа даже в жестоких условиях не отказывается от идеалов социализма и коммунизма. Он ищет, хочет понять, почему то, во что он так свято верил, вдруг обернулось такой тиранией. Это трудно, но надо сделать. И не случайно, думаю, половина из шести тысяч писем, на которые уже отвечено, пришла от молодых людей. Они тоже в поиске…
- И последний вопрос, как говорится, «на засыпку». У вас нет опасения остаться в памяти читателей автором одного романа?
- Если для будущего поколения я останусь автором хотя бы одной книги, то буду счастлив.
Беседовал Сергей Зыков.
Переделкино, июнь 1989 г.
ПОСЛЕСЛОВИЕ.
СМЕРТЬ ТОЖЕ ЯВЛЯЕТСЯ ПОСТУПКОМ…
По завершению интервью я поинтересовался у Анатолия Наумовича: не пересекались ли его творческие пути с городом Горький. Оказывается, да. Мало того, у писателя есть роман «Екатерина Воронина», основное действие которого как раз происходит в Горьком. Это произведение о волгарях, их судьбах и характерах. Роман писался в середине 50-х годов и автор целое лето проживал в гостинице «Россия», что стоит на волжском откосе. Часто бывал в порту, знакомился с работой речных портовиков.
Роман вышел в 1955 году, а одноименный кинофильм – в следующем. По словам автора, книга много раз переиздавалась и была очень популярной в читательской среде.
А прощание писатель взял ручку и лист бумаги. Аккуратным, бисерным почерком начертал на нем:
«Сердечный привет и наилучшие пожелания читателям «Горьковской правды». 22 июня 1988.
И подпись – Анатолий Рыбаков (на снимке).
РС. Анатолий Рыбаков умер во сне в декабрьскую ночь 1998 года. Говорят, что причиной смерти стала неудачная операция на сердце, сделанная американским хирургом. А буквально за год до этого трагического события он опубликовал автобиографический «Роман – воспоминание». Литературный критик Наталья Иванова вспоминает это событие из жизни своего свекра: «Он был счастлив, что это удалось ему при жизни…».
А в 2005 году вышли мемуары третьей жены писателя - Татьяны – о своем муже «Счастливая ты, Таня…». В них есть одна фраза: «Бывало, Толя брал мои руки в свои и говорил: Таня, как ты будешь без меня?». Он никогда не говорил, что любит меня. А просто нежно обнимал меня и шептал на ушко: «Таня – ты моя жизнь». После этих слов у меня буквально подгибались колени.
Цитаты от Рыбакова.
- Смерть многое искупает, когда она является поступком.
- Каждый человек по своему красив, но не каждый умеет свою красоту показать в наглядном виде.
- Все мы проходим эволюцию, но вопрос в том, куда мы движемся.
- Одеждой одни подчеркивают свое богатство, а другие пытаются скрыть бедность.
- Молодость имеет свои права. И первое из них – смеяться.
РС. Продолжается подписка на блог.