Если бы мне раньше сказали, что человека можно вытолкнуть из семьи без крика и скандала, я бы не поверила. Оказалось, достаточно карандашной линии: просто стереть.
Со свекровью у нас всегда было «вежливо». Она улыбалась и говорила правильные фразы, а следом добавляла что-то вроде: «Главное, чтобы Максим был спокоен». После таких разговоров почему-то хотелось оправдываться.
Идея семейного портрета появилась у нее внезапно. Позвонила вечером, когда мы с Максимом ужинали.
— Максимчик, вы дома? Я решила: делаем портрет. Настоящий, чтобы висел в гостиной.
— Мам, да зачем? — Максим отложил вилку. — У нас же фоток полно.
— Фотки — это мимоходом. А портрет — память. Я уже договорилась с художником. В субботу приедете.
Я старалась говорить ровно:
— А кто будет на портрете?
— Семья, — сказала она так, будто перечисляла очевидное. — Я, папа, Максим, Вика… ну и ты.
В субботу мы приехали в мастерскую. Художник расставлял нас и подбирал свет.
— Давайте попробуем: родителей сюда, Максима чуть позади… А вы, Анна, рядом с мужем, хорошо?
Я только выдохнула, но свекровь сразу вмешалась:
— Ане лучше чуть позади. Ей так комфортнее. И композицию не ломает.
— Мне комфортнее рядом с мужем, — сказала я и улыбнулась, чтобы не сорваться.
Художник замялся и предложил сделать два варианта. Максим промолчал. Это и резануло сильнее всего.
Уходя, свекровь сказала будто между прочим:
— Главное, чтобы портрет не пришлось переделывать. А то молодые сейчас… сегодня так, завтра иначе.
Через неделю художник прислал эскиз. Максим позвал меня:
— Смотри, пришло! Красиво, кажется.
Я открыла файл — и у меня пересохло во рту. На листе были свекровь, свекор, Максим и Вика. Свет, линия плеч, спокойные лица. И пустое место там, где стояла я.
— Это ошибка? — спросила я вслух.
Максим нахмурился:
— Может, он перепутал версию.
Я набрала художника сама. Он долго молчал, потом сказал очень тихо:
— Анна, мне неловко… Мне сказали, что вы «пока не входите в финальный вариант». «На случай, если у молодых что-то поменяется». Сказала ваша свекровь. И… ваш муж не возражал.
Я медленно повернулась к Максиму. Он побледнел:
— Я не слышал. Она обсуждала детали, я… не вникал.
Не вникал. То есть ему было удобно не заметить, что меня вычеркивают.
Я позвонила свекрови.
— Там меня нет, — сказала я. — На эскизе.
— Аня, не драматизируй, — ответила она ровно. — Это пробный вариант. Я хотела посмотреть классическую композицию. Без перегруза.
— Без перегруза — это без меня?
— Я не хочу переделывать портрет каждый год, если у молодых меняется статус, — произнесла она наконец. — Понимаешь?
И тут я поняла: это не про картину. Это про контроль. Про то, что в ее голове я — временная.
Вечером Максим пытался сгладить:
— Ну она же не со зла. Она просто… боится.
— Чего? — спросила я. — Что ты выберешь меня?
На следующий день свекровь прислала сообщение: «В воскресенье соберемся у нас. Я хочу показать портрет всем». И смайлик, как будто ничего не случилось.
Я перечитала и вдруг представила эту картинку: гости, тосты, рамка в центре комнаты — и я рядом, как обслуживающий персонал. Не на портрете, но обязана улыбаться, потому что «так принято».
Максим ходил по квартире молча, словно надеялся, что все рассосется само. Я попробовала поговорить:
— Ты понимаешь, что она хочет сделать это при всех?
— Она просто гордится, — буркнул он.
— Чем? Тем, что меня стерли?
Он сел на край дивана и потер лицо ладонями:
— Я не хотел выбирать между вами.
— Ты уже выбрал, когда промолчал в мастерской, — сказала я. — Только ты этого не заметил.
Через час позвонила Вика. Голос у нее был осторожный, как у человека, который приносит плохие новости.
— Ань, мама мне сказала, что ты «обиделась из-за рисунка». Это правда?
— Вика, там меня нет.
Пауза.
— Я знаю, — выдохнула она. — Слушай… мама так делает не впервые. У нее в голове есть «настоящая семья», и туда пускают по пропуску. Просто… не дай ей сделать вид, что ты сама виновата.
После этого разговора я уже не сомневалась: в воскресенье будет спектакль. Вопрос был один — кто в нем окажется статистом.
Ночью я почти не спала. Скандал не работал — она сильнее в роли «бедной мамы». Мне нужен был факт, который нельзя перебить тоном.
Утром я снова позвонила художнику:
— Сделайте, пожалуйста, два эскиза. Один — как вы видите честно. Второй — как вы отправили. И пришлите оба письмом, чтобы было видно, по чьей просьбе... ЧИТАТЬ дальше