В конце января проект Основного закона вынесли на обсуждение, а 15 марта зовут на референдум
Эпицентром общественных дискуссий вокруг проекта новой Конституции стала статья 9, регулирующая статус языков, где в пункте 2 вместо «наравне с казахским официально употребляется русский язык» теперь указано «наряду». Многие комментаторы расценивают замену как символический и потенциально значимый сдвиг, подчеркивающий сопутствующий характер русского языка. Впрочем, другие напоминают, что сегодня в Казахстане 30% школьников обучаются полностью на русском языке, а сам он сохраняет роль инструмента межнационального общения. Подробности — в материале постоянного автора «БИЗНЕС Online», востоковеда Азата Ахунова.
Полный снос старого здания государственности?
Казахстан стоит на пороге перемен, которые по своему масштабу больше напоминают не ремонт, а полный снос старого здания государственности. В стране затеяли настолько радикальную реформу, что изменения затронут 84% текста Конституции. Фактически 15 марта на референдуме гражданам предложат проголосовать за новый документ под старым названием. О масштабе предстоящей встряски «БИЗНЕС Online» уже писал на неделе, но сегодня этот «политический блицкриг» вызывает все больше вопросов.
Реформа подается как разрыв с назарбаевским наследием и переход к «Справедливому Казахстану». Вводится пост вице-президента (назначается президентом с согласия Курултая), парламент становится однопалатным (Курултай из 145 депутатов по партийным спискам), усиливается роль Национального курултая как высшего органа. Это подается как баланс властей и предотвращение двоевластия (как в 2019–2022 годах). Но критики видят в этом новую конфигурацию для долгосрочного удержания власти: вице-президент полностью подконтролен президенту, а пропорциональная система усложняет проход оппозиции. Вопрос о преемственности и «новом клане» остается открытым — реформа усиливает президентский контроль, хотя официально декларирует сменяемость и подотчетность.
Запланированный ребрендинг впечатляет: переход к однопалатному парламенту с упразднением привычных Сената и Мажилиса, наделение Национального курултая статусом высшего конституционного органа и закрепление запрета на смертную казнь. Чтобы окончательно закрепить новую реальность в массовом сознании, даже День Конституции предлагают перенести с августа на 15 марта — дату грядущего волеизъявления.
Но как на этот «турборежим» реагируют в народе? Официальная хроника традиционно рисует идиллическую картину в лучших советских традициях. Трудовые коллективы, вроде сотрудников АО «КазАзот», проводят собрания, где дисциплинированно поддерживают проект. Однако за пределами этих ритуальных мероприятий ситуация гораздо сложнее. Смущает прежде всего темп: в конце января проект только вынесли на обсуждение, а уже в середине марта зовут к урнам. В условиях, когда перекраиваются фундаменты государства, такая поспешность в глазах граждан выглядит как минимум странно.
Обыватель мыслит стандартно: «Если звезды зажигают — значит, это кому-нибудь нужно». После 30-летнего правления Нурсултана Назарбаева к любым попыткам менять правила игры в стране относятся с обостренным скепсисом.
На фоне звучащих отовсюду правильных слов и лозунгов люди задаются вопросами и ищут ответы на приземленные, но жизненно важные для них вопросы.
— Не станет ли этот референдум инструментом для «обнуления» президентских сроков под видом начала нового правового цикла?
— Не воцарится ли на десятилетия новый клан вместо старого?
— И не изменится ли под шумок статус русского языка?
Последний вопрос из самых чувствительных для Казахстана, где русским языком владеет 70–80% населения (по оценкам переписи 2021 года и более поздних опросов, в зависимости от региона и этнической группы). Для русскоязычной части общества (особенно в крупных городах) и для России это сигнал о негласных приоритетах Астаны: постепенное смещение акцентов в культурно-языковом пространстве при сохранении прагматичных связей, стабильности и межэтнического баланса.
«Для понимающих это не маленькая победа»
Эпицентром общественных дискуссий вокруг проекта новой Конституции стала статья 9-я, регулирующая статус языков. В финальной версии проекта, опубликованной 12 февраля 2026 года, в пункте 2 статьи 9 формулировка изменена: вместо «наравне с казахским официально употребляется русский язык» теперь указано «наряду с казахским официально употребляется русский язык» (на казахском — «қатар» вместо «тең»). Официально это представлено как редакционная и стилистическая правка для обеспечения терминологического и семантического единства.
Таким образом, казахский остается единственным государственным языком, а русский сохраняет официальный статус в государственных организациях и органах местного самоуправления. Однако многие юристы, политологи и общественные комментаторы расценивают замену как символический и потенциально значимый сдвиг: от подразумеваемого паритета («наравне») к формулировке, которая подчеркивает сопутствующий характер русского языка, что теоретически открывает больше пространства для регулирования его употребления обычными законами без конституционной жесткой защиты равенства.
Национально ориентированное крыло в парламенте (в частности, депутат Мажилиса Ринат Заитов) восприняло это как важный шаг вперед. Заитов охарактеризовал правку как «стратегическую победу», отметив: «Теперь в новой редакции текста русский язык не является равным — он используется наряду. Для понимающих это не маленькая победа…».
В российском и пророссийском медиаполе изменение вызвало заметную реакцию, включая обвинения в «понижении статуса» русского языка. Местные наблюдатели в Казахстане (включая блогеров и экспертов) называют такую реакцию часто преувеличенной или поверхностной. Например, позиция, близкая к прагматичной, подчеркивает, что русский язык в реальности остается доминирующим в бизнесе, повседневном общении, кинопрокате, работе чиновников в Астане и Алматы — это диктует многоязычная практика общества. Парадокс отмечается и в том, что носителям русского культурного кода (включая молодых людей 30+) приходится посещать курсы казахского, чтобы соответствовать растущему приоритету государственного языка, при сохранении русского как ключевого инструмента управления и экономики.
Эта точка зрения подкрепляется данными исследования Yandex Ads (август 2025 года): проникновение интернета в Казахстане достигло 96%, но лишь 15% пользователей предпочитают получать информацию исключительно на казахском языке. При этом именно эта аудитория демонстрирует наивысшую вовлеченность и активность в цифровой среде.
Телеграм-канал «Келин услышала» (популярный ресурс с фокусом на фактах, инсайдах и политической повестке) призывает не видеть в правке признаки «украинизации» или резкого отказа от русского языка. Авторы канала трактуют изменения как строительство инклюзивного многонационального общества, где русский сохраняет роль инструмента межнационального общения. В поддержку приводится статистика двуязычия: около 1,2 млн школьников (примерно 30% от общего числа) обучаются полностью на русском языке (в 2025–2026 учебном году эта доля сохраняется, особенно в городах; например, в Астане более 126 тыс. школьников выбрали русский язык обучения).
Правовая лакуна
Одним из наиболее обсуждаемых аспектов проекта остается вопрос о возможности переизбрания Касым-Жомарта Токаева. Согласно поправкам 2022 года, президентское кресло можно занимать лишь однажды в течение семи лет — без права переизбрания. По этой логике «час икс» для Токаева должен наступить в 2029 году.
Однако вынос на референдум не пакета поправок, а фактически новой Конституции породил дискуссии о «правовой лакуне». Эксперты указывают, что принятие нового Основного закона формально запускает новый конституционный цикл, что теоретически позволяет «обнулить» текущий срок и начать отсчет заново. Официальная Астана эти подозрения решительно отметает: члены комиссии заявляют о незыблемости правила одного срока. Сам Токаев в интервью газете «Egemen Qazaqstan» еще в начале 2024 года приравнял неизменность семилетнего срока к фундаментальным понятиям независимости и территориальной целостности страны.
Как отмечает политолог Бурихан Нурмухамедов, реформа является реакцией на январские события 2022 года и призвана фундаментально изменить власть, чтобы в будущем не допустить двоевластия, наблюдавшегося в стране с 2019 года. Переход на новую модель управления должен защитить систему от дисбалансов, характерных для Грузии, Украины или Кыргызстана.
Идеологема «Справедливого и Прогрессивного Казахстана»
Процесс разработки проходил в рамках Конституционной комиссии (создана 21 января 2026 года), в которую вошли 130 человек — представители Национального курултая, правоведы, чиновники, руководители СМИ, председатели маслихатов, эксперты и общественные деятели из регионов. Комиссию возглавила председатель Конституционного суда Эльвира Азимова. Заместителями председателя стали Государственный советник Ерлан Карин и заместитель премьер-министра — министр культуры и информации Аида Балаева. Карин отвечает за формирование и продвижение национального нарратива, акцентируя внимание на тысячелетней истории Казахстана, включая наследие Золотой Орды, с учетом национальных особенностей и устранением ряда ошибок предыдущих конституционных текстов. Балаева координирует разъяснительную работу в медиаполе, в том числе по чувствительным вопросам (например, формулировки о языке, образовании и здравоохранении), обеспечивая баланс между общественными ожиданиями и стабильностью. Состав руководства комиссии подчеркивает, что реформа имеет не только правовой, но и идеологический акцент — закрепление обновленной концепции государственности, ориентированной на укрепление национальной идентичности и человекоцентричные принципы в интерпретации действующей власти.
В геополитическом контексте представленный проект рассматривается как системный элемент курса на укрепление государственного суверенитета и диверсификацию внешнеполитических векторов при сохранении прагматичного взаимодействия с ключевыми партнерами. Официальное позиционирование реформы строится вокруг идеологемы «Справедливого и Прогрессивного Казахстана», что подчеркивает внутреннюю направленность преобразований и отсутствие их прямой связи с внешними обязательствами. Назначенный на 15 марта референдум определит уровень консолидации общества вокруг предложенной модели развития.
Мнение авторов блогов не обязательно отражает точку зрения редакции