Знаете, что самое обидное в приборном поиске? Нет, не пустые батарейки и даже не дождь, который начался, пока вы были за пять километров от машины. Самое обидное — это осознание, что ты сдался на пять минут раньше, чем удача решила тебя поцеловать.
У каждого копателя, у которого за плечами хотя бы пара сезонов, есть такая история. История о том, как ноги гудели, спина ныла, солнце (или ветер) достали до печенок, а в наушниках — только мерзкое «пиликанье» на гвозди и пробки. Ты смотришь на часы, прикидываешь время на дорогу, мысленно уже пьешь чай дома и... делаешь последний шаг. Или не делаешь.
Моя история случилась в начале мая. Земля уже отошла, но ещё не высохла в бетон, травы почти нет — благодать для глаз и лопаты. Место я выбивал долго. Старая карта, забытая деревенька, которая значилась только на планах Генерального межевания, а потом исчезла, будто её и не было. Съездить туда я собирался года два, но всё что-то мешало. И вот, наконец, свершилось.
Утро туманное, утро хмурое
Выехал затемно, чтобы встретить рассвет в поле. Настроение было приподнятое. Дорога до места заняла часа полтора, последние километры петлял по грунтовкам, радуясь, что не застрял после вчерашнего дождя.
Вышел на точку. Туман стелился по низинам, было зябко и тихо. Передо мной простиралось поле, которое когда-то было деревенской околицей. Березы, одичавшие кусты сирени, да едва заметные бугорки — остатки фундаментов. Красота неописуемая.
Собрал прибор, настроил, отстроился от грунта. Стандартный дискриминатор на -6, чтобы не терять тонкие сигналы от бронзы и мелкого серебра. Сделал первый взмах — тишина. Второй — едва слышный писк. Окопал. Гвоздь. Метровый.
«Ну, нормально, — подумал я. — Хотя гвоздь на таком поле — показатель того, что здесь были люди, топтались».
Я прочесывал поле методично, «змейкой». Наушники доносили привычную картину русского поля: гвозди, куски проволоки, окалина. Иногда попадались осколки керамики — гончарка, белоглиняная, изредка с синей поливой. Это радовало: древний слой не тронут. Но вот с металлом было глухо.
Часа через три, когда солнце поднялось и съело туман, у меня в сумке болтались жалкие трофеи: медная пуговица-гирька (такими застёгивались порты или рабочие рубахи), советский алюминий непонятной формы и пара монеток — «советов» 30-х годов, стёртых в ноль. Честно говоря, на таком перспективном поле это был провал.
Обед под березами и мысль «А не сдаться ли?»
Сел перекусить на поваленную березу. Достал бутерброды, термос. Смотрю на поле, а в голове гадкий голосок шепчет: «Зря приехал. Перестолбили тут всё уже сто раз. Место пустое. Может, ну его? Пока день, можно махнуть в соседнее село, там церковь была, может, вокруг пятачки остались...»
Но что-то держало. То ли лень собираться, то ли предчувствие. Допив чай, я встал и пошел дальше, но уже без прежнего энтузиазма. Шел, еле переставляя ноги. Сигналы были настолько мусорными, что я перестал их даже нормально откапывать — просто ковырял ножом, убеждался, что это железо, и шел дальше.
Время перевалило за три часа дня. Я дошел до края поля, где когда-то, судя по карте, были огороды. Место здесь было чуть выше, и, скорее всего, весной вода здесь не застаивалась. Взмах, еще взмах. Тишина.
— Всё, — сказал я вслух. — Последний галс до тех кустов и домой. Пока пробок нет.
Развернулся и пошел обратно к машине. В голове уже прокручивал маршрут, думал, где заправлюсь, и как буду сушить куртку. Прибор я, конечно, не выключил (кто ж его выключает, пока до машины не дошел?), но катушка просто болталась над землей, я практически ее не контролировал. Просто шел, глядя под ноги.
Тот самый крик
До машины оставалось метров сто. Я уже видел ее, сиротливо стоящую у лесополосы. И вот в этот момент, когда мысли были заняты исключительно предстоящей дорогой, прибор... взвыл.
Знаете, есть сигналы, а есть СИГНАЛЫ. Обычно мой Минелаб (или любой другой прибор) издает звук определенной тональности в зависимости от проводимости. Но тут было что-то иное. Это был не просто звонкий сигнал «цветнины». Это был полновесный, жирный, уверенный «бас» чистого металла, который прорвался сквозь шипение эфира и гул ветра, как крик: «СТОЙ! ТЫ КУДА?!».
Я реально замер на месте. Сначала подумал, что показалось. Сделал шаг назад, навел катушку туда, где только что прошел. Тишина. Черт, точно показалось. Опустил голову, сделал шаг, чтобы идти дальше, и тут же этот звук повторился, но теперь, когда я качнул катушкой в сторону, он стал еще четче. Сигнал был настолько мощным, что стрелка VDI (если она была) просто зашкаливала бы в зону серебра-меди.
Я воткнул лопату в землю. Сердце уже колотилось где-то в горле. Адреналин вымел всю усталость, как сквозняк.
— Ну, давай, покажись, — прошептал я, срезая аккуратный прямоугольник дерна.
Лопата звякнула. Не о камень, а о металл. Звук был глухим, но твердым. Я расширил ямку, запустил руку в холодную сырую землю и нащупал какой-то диск. Подцепил пальцами, поддел...
Монета-легенда
На свет появился грязный, зеленый, но тяжелый кругляш. Я поднес его к губам, дунул, потер пальцем, слюной смочил (признаюсь, старый копательский ритуал). И сквозь слой вековой грязи блеснул благородный металл и проступили очертания всадника с копьем.
Это был рубль. Но не простой, а какой-то необычный. Крупный, увесистый. Я аккуратно, боясь стереть патину, протер его влажной салфеткой, которая была запасена для бутербродов. И тут до меня дошло.
На аверсе — вензель императрицы Елизаветы Петровны. Рубль 1740 года! В руках я держал настоящий елизаветинский рубль.
Для тех, кто не в теме: рубль времен Елизаветы — это мечта любого поисковика. Это не просто кусок серебра. Это ювелирка, отчеканенная на монетном дворе. Большой размер, красивая надпись по кругу, портрет. Вес — под 26 граммов чистого серебра 802-й пробы. Сохранность, учитывая, что он пролежал в земле почти 300 лет, была великолепной. Земля там была песчаная, и монету не съело.
Я стоял посреди поля, сжимая в руке эту тяжелую холодную монету, и, наверное, глупо улыбался. Все мысли об усталости, о долгой дороге, о пустом дне улетучились в одно мгновение.
Философия последнего сигнала
Дальше я, конечно, переключился в режим берсерка. Забыв про машину и про то, что собирался уезжать, я еще два часа «прочесывал» этот пятачок вокруг места находки. Прибор молчал, но я знал — это неважно. Главное он уже сказал.
Почему монета лежала именно там, где я прошел уже дважды? Почему она отозвалась только тогда, когда я шел с опущенной головой и болтающейся катушкой, а не в пике концентрации? Случайность? Или закон подлости, работающий в обратную сторону?
Я знаю много таких историй. У моего товарища прибор запищал, когда он уже забросил лопату в багажник и, стоя одной ногой в машине, решил «для острастки» махнуть катушкой рядом с колесом. Выкопал горсть "чешуи" (мелких серебряных монет допетровской эпохи).
Другой знакомый, когда мы уже грузились после долгого и бесплодного дня, решил отойти "по нужде" за ближайший куст. Отошел, а прибор, висевший на ремне, пискнул. Под ногами оказался клад советских пятаков 20-х годов.
Этот феномен я называю «последний взмах». Психологически, когда мы принимаем решение закончить поиск, мозг расслабляется. Уходит напряжение, пропадает жажда результата. Ты становишься просто наблюдателем. И именно в этот момент Вселенная (или поле, или дух места) решает тебя наградить. Мол, видишь, ты не требовал, ты был готов уйти с миром, так держи подарок.
Дорога домой
Обратная дорога была сказкой. Я ехал и каждые пять минут поглядывал на монету, лежащую в бардачке на салфетке. Солнце клонилось к закату, окрашивая поля в золотой цвет. Я чувствовал невероятную гармонию.
И дело было вовсе не в деньгах. Елизаветинский рубль на рынке стоит по-разному, от 15 до 50 тысяч рублей в зависимости от сохранности. Это приятный бонус, который окупит прибор и поездки. Но главное — это эмоция. Это момент чистого счастья открытия.
Ты держишь в руках вещь, которую держал какой-то крестьянин или купец в середине XVIII века. Эту монету могли дать кому-то на сдачу на ярмарке, её могли спрятать в тревожный год, её могли просто потерять, и она ждала тебя почти три столетия в темноте, чтобы ты вытащил её на свет божий.
Совет начинающим
Если вы только начинаете заниматься приборным поиском, запомните эту историю. Запомните её наизусть.
Самое главное правило поиска — это «еще один шаг».
Самое главное правило удачи — она приходит к тем, кто не сдается за минуту до финала.
Сколько раз я уезжал с пустыми карманами? Сотни. Сколько раз приезжал домой уставшим и злым? Тьма. Но каждый раз, когда руки опускаются, я вспоминаю тот майский вечер, тот самый «крик» прибора и тяжесть серебра в ладони.
И я знаю точно: там, в земле, лежит ещё много такого, что ждёт именно вас. Возможно, она лежит прямо сейчас под вашими ногами. Возможно, она ждет, когда вы устанете, расстроитесь, решите, что всё кончено, и сделаете тот самый последний шаг.
Не торопитесь домой. Не глушите прибор, пока не сядете в машину. А если сели — пройдитесь вокруг неё с катушкой. Вдруг именно сейчас ваш прибор решит «крикнуть»?
Копайте с удовольствием, берегите природу и не забывайте закапывать мусор. История ждет вас!