Сейчас в Москве выпало 50 см снега, термометр показал -18°, и город объявил желтый уровень опасности. Аномалия! Катастрофа! А знаете, что говорят те, кто встречал Новый 1979-й при минус 40? «Взяли клюшки — и весь день резались в хоккей». Пора разобраться, что же на самом деле происходило в ту легендарную зиму, и почему современная Россия превратила обычный снегопад в повод для паники.
Когда мороз был нормой, а не новостью
Листаю комментарии под очередной статьей в Дзене про "ужасы зимы 78-79" — и понимаю: люди в бешенстве. Василий Осипов пишет с едва сдерживаемым раздражением: «Автор! Заканчивайте врать! С 30 на 31 декабря был дежурным по роте под Подольском. Температура в 24.00 была -43 градуса. Новый год встречали нормально, как обычно».
И таких комментариев — сотни. Не десятки, а именно сотни живых свидетельств от людей, которые были там. Которые не читали в интернете про "коллапс", а проживали каждый из тех морозных дней.
Бродяга Пимен из Москвы вспоминает: «Да, было холодно, тоже запомнил, но это же Россия — никто по домам не запирался, электричество, вода и отопление были и у нас, и у друзей, транспорт ходил, я и за продуктами для семьи ходил, и в кино на трамвае ездил».
Представляете? Подросток едет на трамвае в кино при -35°. Не сидит дома под пледом с телефоном в руках, паникуя в соцсетях, а просто... живет обычной жизнью.
А что там с «городами во тьме» и лопнувшими трубами?
Степан Долгов прямо спрашивает: «Ну уж прям апокалипсис какой-то нарисовали. Ничего такого в средней полосе не было. Были холода и до и после, были и аварии на теплотрассах, но чтобы в городах массово сидели в темноте и без воды — это уж перебор».
Максим добавляет с характерной прямотой: «Какие трубы, у кого ломались?! Может где и лопнули, но единичные случаи, а не массовые. Транспорт работал, всё работало. Ну есть мороз, и чего?»
И вот здесь начинается самое интересное. Потому что разница между «были отдельные аварии, которые быстро устраняли» и «города погрузились во тьму» — это разница между реальностью и кликбейтом.
Сергей Божко формулирует ключевую мысль: «Да, было холодно. Но перечисли темные города!? Тогда Советская власть была ещё сильна (демократы ещё не успели развалить) и возникающие проблемы и ситуации быстро решали!»
Урок от поколения, которое не боялось мороза
Вот вам картинка из реальной жизни. Николай Пухов: «Помню в тот год, в -37° дошли до школы (4 км), нам директор объявил — занятий не будет, а мы радостные и окрыленные вернулись домой и взяв клюшки, резались целый день в хоккей! Жажду утоляли водой из-под колонки (уличной)!»
Четыре километра пешком. При минус тридцати семи. Чтобы услышать «занятий не будет» — и с радостью вернуться играть в хоккей на улице. В ту же погоду.
Сашка Светлаков подтверждает: «Никакой катастрофы. В школу не ходили, играли в хоккей во дворе».
А теперь вопрос к вам, дорогие читатели: когда в последний раз вы видели детей, играющих на улице при минус двадцати? Правильно, не видели. Потому что при минус пятнадцати у нас теперь официально «аномальные холода», и родители в панике держат детей дома.
Что изменилось: мы или погода?
Земфира Саньярова из Уфы рассказывает историю, которая современному человеку покажется фантастикой: «У нас, в Уфе, было -51°, 1 января на работу, транспорт не ходит, пешком остановок 15, ничего дошла и другие пришли. А после смены тоже пешком, транспорт ходил только по центральным улицам. И на площади, около елки был народ, поменьше, чем раньше и на гармошке не играли».
Минус пятьдесят один. Пятнадцать остановок пешком. На работу. Первого января. И это описывается словом «ничего».
Вава Ега формулирует то, о чем многие думают, но боятся сказать вслух: «Автор не нагоняй панику. И десятой доли того что написал не было. Страна жила обычной жизнью. Это сейчас -15° аномально. Тогда -20° было — нормально. В -45° работал в ночь машинистом. Поезда ходили по графику и даже грузовые. Привыкли прошлые времена хаить. Не было бы прошлого — не было бы настоящего. Сейчас запас прочности, созданный в СССР, кончается».
Запас прочности кончается. Вот она, фраза, которая объясняет всё.
Почему батареи были горячими, а сейчас — еле теплыми?
Елена К. вспоминает с ностальгией: «Да, было такое! Холодно очень, но всё работало, на месте ничего не стояло, люди ездили на работу, учёбу. В квартирах батареи были горячие, свет не отключался никогда».
Горячие батареи. При минус сорока на улице. А сейчас при минус десяти люди сидят в куртках дома и жалуются в управляющие компании.
Дервиш добавляет конкретики: «Ни одной аварии теплоснабжения в моём районе с 250 000 тысячным населением не было при минус 48 градусов. В квартирах было немного свежо, но не критично».
Четверть миллиона человек. Ни одной серьезной аварии. При минус сорока восьми.
А теперь вспомните, что происходит в вашем городе при первом снегопаде. Правильно: коммунальный коллапс, пробки, отключения, жалобы, скандалы.
В чем секрет? Или его нет?
Надежда Реутова формулирует максимально просто: «Раньше зима "неожиданно" не наступала. Всегда все к этому были готовы. Это сейчас каждый год зима, морозы "наступают неожиданно". Надо просто перестать воровать и ответственно относиться к своей работе».
Всего две вещи: готовность и ответственность. Без хайпа, без громких слов про «инновации» и «цифровизацию». Просто люди делали свою работу. Хорошо. Заранее. Потому что знали: зима придет. Как и каждый год до этого.
Елена с Урала подытоживает: «Я в 78-79 жила на Урале, училась во втором-третьем классе. Нормальные зимы были: катались на горках, на коньках, лыжах. Не пишите про ужасы!»
Нормальные зимы. Не «экстремальные», не «аномальные», не «беспрецедентные». Просто нормальные.
Что мы потеряли по дороге?
Лаврентий Палыч попадает точно в цель: «Не припомню никакой катастрофы. В школе — каникулы. Мы — на льду целыми днями, санки, коньки, снежки — домой только перекусить да чаю выпить. Новый год — как положено. А вот сейчас — любой дождь для коммунальщиков — катастрофа. Про снег вообще лучше не говорить».
Вот она, горькая правда. Мы не стали слабее физически. Мы стали слабее системно. Те дети играли в -40° не потому, что были «какими-то особенными». А потому что инфраструктура работала настолько надежно, что мороз воспринимался просто как погода. Неприятная, но не опасная.
Оксана Устименко задает вопрос в сердцах: «Господа! А вы знаете что удивляет? Это то, как в последние лет 15 морозы для страны, НАШЕЙ, стали катастрофой».
Пятнадцать лет. Именно столько мы деградируем в готовности к обычной русской зиме.
А были ли драмы?
Справедливости ради: да, были и трудности. Адекватор вспоминает личную историю: «Так получилось — в это время мне 14 лет, остался один в старинном кирпичном домике под Усманью. Печь забита сажей, горела плохо, дрова во льду в сарае с худой крышей. В доме в ведре замерзала вода, на углах появился иней».
Были обморожения. Погибли птицы и фруктовые деревья. Был пожар на Белоярской АЭС, где при минус 50° перемерзали пожарные рукава.
Но! Это были исключения, а не правило. Это были отдельные трагедии, а не системный коллапс.
Когда в следующий раз увидите новость про «аномальные холода» при минус пятнадцати — вспомните Земфиру, которая шла на работу в минус 51°. Вспомните Николая, который утолял жажду из уличной колонки в минус 37°. Вспомните Василия, который встречал Новый год при минус 43° и считал это нормальным.
Может, дело не в том, что зимы стали суровее. Может, мы просто разучились их встречать?
А вы помните ту зиму? Или слышали рассказы от родителей? Поделитесь в комментариях — давайте восстановим настоящую картину той эпохи, без хайпа и преувеличений.