Суровый чиновник или насмешливый писатель?
Судьба и творчество гениального русского сатирика Михаила Салтыкова, появившегося на свет 200 лет назад, 27 января 1826 года, и известного читателям под псевдонимом Салтыков-Щедрин,— это уникальный пример того, насколько своеобразно было — и, кажется, остается — устроено российское государство и общество. Человек с пониманием служебного долга и справедливости и одаренный литературным талантом смог длительное время сочетать успешную карьеру — он дослужился до вице-губернатора и получил статский чин, равный генеральскому,— с язвительной критикой государственного устройства в целом и своих сослуживцев и непосредственных начальников в частности. Зато нынешние охранители нет-нет да и увидят в его творчестве актуальность, а значит, прямую угрозу обществу.
Текст: Павел Аптекарь
Михаил Салтыков был третьим сыном и шестым ребенком в большой поместной дворянской семье отставного чиновника и помещика Евграфа Васильевича Салтыкова и Ольги Михайловны (урожденной Забелиной) из семьи крупных московских купцов. В отличие от многих своих братьев и сестер, он родился не в Москве, куда мать отправлялась под надзор столичных повитух, а в родовом имении Спас-Угол Калязинского уезда Тверской губернии (ныне — Талдомский район Московской области). Село на стыке Московской, Тверской и Ярославской губернии считали глушью, хотя от нынешних границ Москвы до него меньше 100 км.
В сентябре 1827 года Ольга Михайловна писала мужу в Москву: «Миша столько мил, что не могу описать. Вообрази, все говорит, беспрестанно у меня и поутру, как проснется, то в столовую идет меня искать, спрашивает: тятя где? маменька, чаю хочу… Столько меня он утешает, что при нем немного забываю нашу разлуку».
Быт и обычаи уездных помещиков, равно как и приемы воспитания детей, были простыми: сам сатирик впоследствии писал, что помнит себя с момента первого телесного наказания, притом что доставалось ему меньше, чем братьям и сестрам. Отдельные исследователи и читатели, опираясь на мнение родни, полагают, что сложные, нередко противоречивые отношения в семье привели к тому, что Михаил, став писателем, представил близких персонажами «Господ Головлевых» и других произведений.
Современный историк литературы, автор новейшей биографии Салтыкова-Щедрина (всего в серии «Жизнь замечательных людей» их вышло четыре!) Сергей Дмитренко с такой интерпретацией не согласен: «если человек может быть субъективен в восприятии своих ближних, писатель и подавно не обязан быть воздержан в своих художественных фантазиях. Романы… не могут быть источником информации».
«Пушкин XIII выпуска»
В 10 лет Мишу отправляют в Дворянский институт в Москву. Он учится с отличием. Как одного из лучших учеников в 1838 году его предлагают перевести в учебное заведение для элиты — Царскосельский лицей. Будущий писатель хотел, закончив институт, поступить в университет. Однако в 12 лет родительское внушение подействовало и Миша отправился в Царское Село, а затем на Каменный остров, куда лицей переехал в 1843-м.
Учился Михаил хорошо, но примерным поведением не отличался, в итоге по окончании лицея получил чин коллежского секретаря (Х класс в Табели о рангах), а не титулярного советника, как его соученики, не замеченные в курении и вольном ношении мундира. Среди его однокурсников были князь будущий министр иностранных дел России Алексей Лобанов-Ростовский и будущий пермский, казанский и костромской губернатор Николай Андреевский. Годом раньше лицей окончил его будущий недоброжелатель и гонитель министр внутренних дел и обер-прокурор Синода Дмитрий Толстой. Тем не менее Салтыков при выпуске был уже известен: его первые стихотворения опубликовал основанный самим Александром Пушкиным журнал «Современник».
Одаренность лицеистов и слава великого поэта стимулировали поиски литературно одаренных учеников в каждом выпуске. «Пушкиным XIII выпуска» считали как раз Михаила Салтыкова. Принятый на службу чиновником в Военное министерство, он не оставил литературных занятий, чем немало огорчал практичную мать, считавшую писательство баловством.
Однако вскоре творчество молодого литератора оценили на высшем уровне. Мартовский номер журнала «Отечественные записки» за 1848 год, вышедший вскоре после начала серии революций в Европе, опубликовал повесть Салтыкова «Запутанное дело», герой которой, бедный провинциал Иван Самойлович Мичулин, терпит серию неудач в столице. Вскоре на повесть обратили внимание цензоры, а затем и Николай I, указавший военному министру Александру Чернышеву, что под его началом служит автор произведения, где обнаружено «вредное направление и стремление к распространению идей, потрясших всю Западную Европу».
В ночь на 22 апреля по распоряжению министра Салтыкова арестовывают и назначают по его делу следственную комиссию. Ее делопроизводитель писатель Нестор Кукольник стремился смягчить участь молодого литератора. Но Чернышев был неукротим: по его докладу «император, снисходя к молодости Салтыкова, высочайше соизволил немедленно отправить на служение тем же чином в Вятку, передав особому надзору тамошнего начальника губернии с тем, чтобы губернатор о направлении его образа мыслей и поведении постоянно доносил государю».
«Отечество продавалось всюду и за всякую цену»
По иронии судьбы Салтыков оказался в городе, куда 13 годами ранее сослали Александра Герцена. Салтыков в Вятке первое время хандрил. Однако сначала его непосредственный начальник, бывший лицеист Сергей Костливцев, освободил его от ежедневной работы, а затем губернатор Аким Середа, который получил от знакомых молодого и грамотного служащего — его лицейского товарища Николая Ханыкова и сотрудника общего отдела Министерства внутренних дел Николая Милютина (будущего реформатора) — похвальные отзывы о ссыльном, назначил его старшим чиновником по особым поручениям.
Самого Середу, неродовитого дворянина и заслуженного боевого офицера, высоко оценивало подавляющее большинство имевших с ним дело. И Михаил Салтыков, и поэт-петрашевец Николай Плещеев, и другие называли вятского губернатора бескорыстным, энергичным и справедливым, стремящимся улучшить жизнь подведомственного населения.
Середа же вскоре, проверив Салтыкова в деле, назначил его ближайшим помощником и поручил важную должность начальника губернской канцелярии. В этой должности будущий сатирик готовит два годовых губернских отчета, которые направляют императору, затем делает выставку промышленности и сельскохозяйственных изделий, заметка о которой выходит в неофициальном добавлении к «Вятским губернским ведомостям»,— и это первая после повести публикация Салтыкова. Так или иначе в ссылке деятельный молодой чиновник нашел позитивный выход своей кипучей энергии.
После перевода Середы в Оренбург новым губернатором в Вятке стал Николай Семенов, а его заместителем — Аполлон Болтин. С ним отношения у Салтыкова сложились далеко не сразу, но будущего писателя привлекли его юные дочки-близняшки: Анна и в особенности Елизавета Болтины. Семенов, зная о сложных отношениях между Болтиным и правителем своей канцелярии и ценя личные качества Салтыкова, регулярно направлял его в дальние уголки губернии для разбора сложных и запутанных дел. Там, во время своих длительных командировок с заездом в соседние Пермскую, Нижегородскую и Казанскую губернии, Салтыков набирал материал для будущих «Губернских очерков» и регулярно замерзал и простужался в сырых и холодных возках.
Салтыков расследовал, например, дело раскольников. В пяти верстах от деревни ВерхЛуньи Чердынского уезда Пермской губернии он обнаружил в лесах тайную обитель «лжеинокини» Тарсиллы (Натальи Мокеевой), выдававшей себя за дочь генерала. Пользуясь поддержкой подкупленных пермских чиновников, она развернула широкую пропаганду «истинной веры», а на деле скрывала бежавших преступников и рекрутов.
Завершив расследование, Салтыков сумел летом 1855 года выбраться в отпуск во Владимир, куда перевели Болтина, и добился согласия родителей Елизаветы на брак. К тому времени отправивший писателя в Вятку Николай I умер, но ссылка и начавшаяся в 1853 году Крымская война продолжались. Осенью 1855 года в Вятской губернии набирали 18 дружин ополчения. Свои впечатления от происходящего и от последовавшего обследования того, как устроено ополчение в Тверской и Владимирской губерниях, Салтыков описал в очерке «Тяжелый год»: «Бессознательно, но тем не менее беспощадно отечество продавалось всюду и за всякую цену. Продавалось и за грош, и за более крупный куш; продавалось… и при звоне колоколов, при возгласах, призывавших победу и одоление. Кто не мог ничего урвать, тот продавал самого себя. Все, что было в присутственных местах пьяненького, неспособного, ленивого,— все потянулось в ополчение и переименовывалось в соответствующий военный чин».
За набором ополчения был прислан из Петербурга граф Петр Ланской, который был женат на вдове Александра Пушкина. И вот гримаса Клио: Наталья Гончарова повлияла на участь «Пушкина XIII выпуска»: Ланской написал своему двоюродному брату Сергею, министру внутренних дел, ходатайство о его прощении. 28 ноября, вернувшись из очередной командировки, Салтыков узнал, что Александр II разрешил ему служить и жить, где ему заблагорассудится.
В начале 1856 года он прибыл в Петербург и приступил к службе в общем департаменте Министерства внутренних дел под руководством Николая Милютина. В то же время он стремился возобновить литературные опыты. В июне 1856 года он обвенчался в Москве в Крестовоздвиженской церкви на Воздвиженке с Елизаветой Болтиной. Его мать и родня на венчании не присутствовали: Ольга Михайловна, вопреки распространенному мнению, не намеревалась женить сына на дочери богатого калязинского помещика, она сердилась на Михаила за то, что он скрыл отсутствие приданого у невесты.
Вскоре после женитьбы получившего чин надворного советника Салтыкова назначили чиновником особых поручений, а с августа 1856 года журнал «Русский вестник» начал публиковать «Губернские очерки», подписанные Николаем Щедриным. И они встретили восторженный отклик читающей публики. В жизни Салтыкова начался период, когда он сочетал крупные административные посты в период подготовки крестьянской реформы с активной литературной деятельностью.
«Пусть делает сам так, как пишет!»
Первоначально Салтыков занимался подготовкой освобождения крестьян в Петербурге, но стремился к самостоятельной деятельности. Вскоре он добился своего: Сергей Ланской предложил ему в конце 1857 года пост вице-губернатора в Рязани. Салтыков рассказывал другу Михаилу Семевскому, как министр сообщил царю, что речь идет о том самом писателе. И на это Александр ответил: «И прекрасно, пусть едет служить да делает сам так, как пишет», то есть так, как желает, чтобы действительно делали хорошо.
Михаил Салтыков действительно воспринимал это назначение как миссию, священный труд по освобождению крестьянства, продвижение принципов либерализма в повседневность провинциальной бюрократии. Он стремился вникать в дела, исправлять умышленные и неумышленные ошибки предшественников и подчиненных, отменять незаконные решения и выносить новые, увольнял служащих, привыкших «кормиться от должности».
Энергичная работа требовала времени, и Салтыков заставлял чиновников работать и сверхурочно. Мелкие служащие, жившие на окраинах, вынуждены были идти в темноте по немощеным улицам, подворачивая сюртуки, чтобы не испачкать их, и босиком — сберегая дорогие сапоги. О тяжелой участи своих подчиненных он прочитал в опубликованном в августе 1858 года фельетоне «Московских ведомостей» «Еще несколько слов о чиновниках». Вице-губернатор связался с редакцией, узнал имя автора — им оказался чиновник палаты государственных имуществ Федор Смирнов — и посетил его дома. «Я рад с вами познакомиться как с человеком, который оказал мне услугу,— сказал Салтыков смущенному хозяину.— Вы поступили честно и написали правду».
У Салтыкова не сложились отношения с новым губернатором Николаем Муравьевым, которому он прямо заявил о нежелании работать под его началом. 3 апреля 1860 года его перевели на ту же должность в Тверь. Первые месяцы он действовал в согласии с губернатором Павлом Барановым, но затем его инициативы стали встречать все возрастающее противодействие помещиков и их друзей во власти. Они стремились максимально задержать бывших крепостных на барщине и злоупотребляли вызовом воинских команд для подавления волнений.
Начались конфликты с дворянами и чиновниками. Образ мыслей и повседневность своих недругов Салтыков отразил в очерке «Клевета», вышедшем в октябрьском номере «Современника» за 1861 год, где впервые появляется образ города Глупова. «Многие глуповцы, пораженные неожиданными для них явлениями, прежде всего ищут объяснить их себе чисто внешним образом. Им все кажется, что тут действуют какие-то зачинщики и подстрекатели, без тайных козней которых все шло бы как по маслу».
Большое число жителей Твери узнали в очерке себя, что, мягко говоря, не улучшило их отношение к вице-губернатору. Новую серию конфликтов вызвали съезд мировых посредников и чрезвычайный съезд представителей дворянства в конце 1861 года. Их участники потребовали предоставления крестьянам гражданских прав и учреждения гласного и всесословного суда. И хотя вторая идея вскоре была реализована императором, образ мыслей части дворянства и действия Салтыкова, исполнявшего в тот период должность губернатора, вызвали беспокойство наверху. В конце января 1862 года Салтыков подал прошение об отставке, и уже 9 февраля оно было принято.
В конце 1862 года уже ставший известным писателем Салтыков вошел в редакционную коллегию журнала «Современник», издание которого разрешили возобновить с февраля 1863-го — ранее он не выходил восемь месяцев «за вредное направление». В «Современнике» Салтыков вел рубрику «Наша общественная жизнь». Однако спустя год, после конфликта с другими членами редколлегии, он ее покинул и в октябре 1864 года написал прошение старшему товарищу по лицею, министру финансов Михаилу Рейтерну, о принятии на службу — литературных гонораров без вознаграждения редактора на жизнь семьи не хватало.
Рейтерн отнесся к прошению благосклонно и назначил Салтыкова начальником Пензенской казенной палаты, должность аналогичную руководителю департамента финансов или главе регионального Министерства финансов.
На новом месте Салтыков потребовал выплаты налоговых недоимок с имений помещиков, а затем увидел в росписи расходов, что губернатор Василий Александровский вольно распорядился средствами, отпущенными на содержание политических ссыльных, и сообщил об этом наверх. После этого отношения с губернатором резко испортились, и в декабре 1866 года Салтыков с женой отправились в Тулу.
Там резкий и неуживчивый Салтыков, получивший к тому времени генеральский чин действительного статского советника, быстро начал конфликтовать с губернатором Михаилом Шидловским. Когда тот направил своего чиновника в казенную палату для проверки счетов, Салтыков выгнал порученца за дверь и пожаловался Рейтерну. А когда губернатор опоздал более чем на час на заседание статистического комитета, управляющий Казенной палаты резко высказал ему свое недовольство. Взаимные претензии нарастали, столкновение бюрократических полномочий усугублялось использованием Салтыковым в конфликте своего литературного дарования. Так, он написал памфлет «Губернатор с фаршированной головой», его текст не сохранился, но есть воспоминания, что в нем нетрудно было узнать губернского главу.
Прослужив в Туле меньше года, Салтыков переместился на ту же должность уже в Рязань, но и там не задержался. В июне 1868-го его отправили в отставку с пенсией в 1000 руб. в год.
Сказки и не только
После повторной отставки Салтыков целиком посвятил себя литературе. Он пишет очерки на злободневные темы, но главным его направлением становится сатирическое изображение окружающей действительности и проявлений человеческого характера, которые он считает нетерпимыми.
«Могу каждое свое сочинение объяснить, против чего они направлены, и доказать, что они... направлены против тех проявлений произвола и дикости, которые каждому честному человеку претят»,— писал сатирик.
При этом он отдавал себе отчет в том, как его могли воспринимать современники. Когда у 46-летнего Салтыкова родился сын Константин — в 1872 году, спустя 16 лет после венчания, счастливый отец пошутил: «Горластый растет, наверное, будет публицистом». (Правда, ожиданий отца Константин не оправдал: советский литературовед Сергей Макашин писал, что особенными дарованиями тот не блистал, а его воспоминания о семейном быте мало дополняли образ писателя.)
Произведения Салтыкова-Щедрина написаны так, что в архетипически изображенных писателем нетерпимых для него явлениях и чертах личности, а также в выписанных им деталях устройства учреждений многие нынешние управленцы видят угрозу. И даже требуют ограничить распространение сказок, повестей и очерков про Угрюм-Бурчеевых, Брудастых и разных пенкоснимателей.
Как тут не вспомнить и сегодня актуальное четверостишие поэта-сатирика Юрия Благова, которое в марте 1953 года вышло в журнале «Крокодил»: «Я за смех, но нам нужны / Подобрее Щедрины / И такие Гоголи, / Чтобы нас не трогали».
К хорошему быстро привыкаете, если это Telegram-канал Weekend.Не подписываться — моветон.