«Сибирский. Новостной» продолжает рассказ о народных промыслах, на которых держится культурная память нашего огромного края. Мы уже бродили по тайге – разгадывали загадки узоров эвенкийского бисера, разглядывали каменных львов, которых, ни разу не видев живого льва, вырезали тувинские мастера. Сегодня наша дорога ведёт в бурятскую степь.
Здесь всё начинается с коня. Вернее, его гривой и хвостом. Из этого, казалось бы, бросового материала бурятские мастерицы научились создавать вещи, которые парадоксальным образом соединили в себе предельную утилитарность и высокое искусство. Но прежде, чем стать музейным экспонатом, конский волос успел поработать.
Что держало юрту и обувало ноги
Буряты – народ практичный. Они заметили, что волос коня не боится влаги, не гниёт, не выцветает и, если его скрутить в верёвку, то её прочность не уступит стальной проволоке. На таких верёвках, между прочим, держалась обшивка юрты. Представьте себе: дом кочевника, который собирается и разбирается за час, висит буквально на конском хвосте и выдерживает степные ветра.
Из волоса плели вожжи и подпруги для сёдел, рыболовные сети и сита, путы для тех же коней, мешки для муки и зерна. Но самыми распространёнными стали ковры таар. Грубоватые, но невероятно износостойкие. Их стелили на сундуки и деревянные диваны, укрывали ими седла, подкладывали под матрасы. Говорят, хороший таар и через сто лет выглядит как новый: моль его не ест, солнце не выжигает.
А ещё были пантлы – нечто вроде лаптей, только из конского волоса. Их надевали поверх кожаных ичигов, чтобы защитить дорогую обувь от степной грязи и слякоти. Остроумно, дёшево и сердито. Износились пантлы – сплёл новые. Хвост-то у коня снова отрос!
Волос, по которому спускается благодать
Вообще к конскому волосу буряты относились с огромным почтением. Не только как к материалу, но и как к существу почти сакральному. Считалось, что именно по конскому волосу духи предков спускают в дом благополучие и счастье. Верёвки, опоясывающие юрту, были не просто конструктивным элементом – они выполняли роль оберега, защитного круга, через который не пройти злым духам.
Примечательно, что волос никогда не красили. Никакой марены, никакой охры, никакой химии. Мастерица добивалась рисунка исключительно за счёт природной палитры: чёрный, коричневый, рыжий, редкий драгоценный белый. Цвета подбирались с удивительной точностью – глаз кочевника различал десятки оттенков там, где городской житель увидел бы просто «гнедой» или «саврасый».
Как ушло и вернулось ремесло
В XX веке случился… прогресс. Фабричные верёвки оказались дешевле и доступнее, юрты сменились домами из бруса, пантлы стали никому не нужны – резиновые сапоги надёжнее. Старые мастерицы уходили, не успев передать внучкам тайну скручивания нити. К 1960-м годам казалось, что искусство, которому сотни лет, благополучно умерло, и осталось лишь записать его в фольклорные архивы.
Но тут случилось то, что этнографы называют «возрождением 1970-х». В 1968 году вышло постановление Совета Министров о развитии народных промыслов, за ним – ещё одно. По стране поехали экспедиции, разыскивая мастеров, которые ещё помнят, как это делается. Нашли таких мастериц и в Бурятии. Вот тут начинается новая история.
Мастера, которые сплели занавес
Ключевая фигура здесь – Светлана Ринчинова. Именно она в начале 1980-х годов взялась за невозможное: соткать театральный занавес из конского волоса. Представьте себе объём: восемь на двенадцать, больше ста квадратных метров. Вес – около тонны. Это был, без преувеличения, подвиг.
Работали коллективно: Светлана Ринчинова руководила группой мастериц, эскиз создавали художники Даши-Нима Дугаров, Эдуард Аюшеев и Солбон Ринчинов, а плели – десятки женских рук. Занавес «Ургы» до сих пор украшает сцену Бурятского академического театра драмы. И до сих пор остаётся единственным в России гобеленом такого масштаба из конского волоса.
Среди тех, кто работал над «Ургы», была и совсем ещё молодая тогда Баярма Дамбиева. Выпускница Московского института культуры, она пришла в художественные мастерские в 1982-м и осталась в этом ремесле на сорок лет. Её гобелены легко узнать: они отличаются особой деликатностью, тонкостью цветовых переходов, почти акварельной мягкостью. Работы Дамбиевой хранятся в музеях Москвы, Иркутска, в коллекциях за рубежом.
2022 году Баярмы Дамбиевны не стало. Но остались её ученицы и внучка Ринчена Батоева, которая продолжает ткать по эскизам бабушки.
Станок, который вернулся из чертежей
В 2021 году случилось ещё одно важное событие. Художник из Усть-Ордынского национального центра художественных народных промыслов Екатерина Осипова восстановила традиционный бурятский ткацкий станок. Не по памяти, не по догадкам – по старинным рисункам известного этнографа Сергея Балдаева.
Это была кропотливая реконструкция – чертежи не передают тактильных ощущений, не рассказывают, с каким усилием должна натягиваться нить и под каким углом стоять бердо. Осипова справилась. Сегодня этот станок установлен в постоянной экспозиции Усть-Ордынского национального музея.
К слову, Екатерина пришла в ремесло не по наследству. Она училась в Улан-Удэ, в Республиканском училище культуры и искусств, у той же Светланы Ринчиновой. А потом встретила своего будущего мужа Ефима. Теперь они работают вместе. Их гобелены хорошо известны ценителям. И в каждой работе – всё тот же конский волос, промытый, рассортированный по двадцати оттенкам коричневого и вручную скрученный в нить.
Рога барана и воловьи ноздри
Бурятский гобелен говорит на языке орнаментов. И этот язык довольно конкретен. Самый распространённый мотив – «бараний рог» (эбэр угалза). Закрученная спираль, символ плодородия, богатства, процветания. Плетёшь ковёр с таким узором – как будто просишь у вселенной: пусть скота будет много, пусть род продолжается, пусть чаша будет полна. Часто встречается и хамар угалза – «воловьи ноздри». Тоже благопожелательный знак, тоже связанный с приумножением стада.
В старинных таарах узоры были строги: вертикальные полосы, шахматная клетка, геометрия. Современные гобелены – совсем другое дело. Это уже живопись, только вместо масла и холста – конский хвост и кропотливый труд. Мастерицы ткут портреты, пейзажи, сюжетные сцены. Но древняя символика никуда не исчезает: она уходит в подтекст, вплетается в современную форму.
Где учат на ткачей
В Колледже традиционных искусств народов Забайкалья, который находится в селе Иволгинск уже три десятилетия готовят специалистов по художественному ковроткачеству. Факультет открыли в 1993 году по инициативе Даши-Нимы Дугарова – того самого, что придумал занавес «Ургы».
В 2020 году колледж выиграл президентский грант – миллион рублей на создание мастерской по плетению гобеленов из конского волоса. Теперь студенты не только сами ткут, но и учат всех желающих. В музее колледжа хранятся настоящие таары XIX века, привезённые из Иркутской области, переданные в дар местными жителями.
Бурятское плетение из конского волоса – удивительная история про то, как ремесло, которое считали мёртвым, вдруг оказалось живым. Про то, что иногда, чтобы двигаться вперёд, надо обернуться назад и внимательно рассмотреть чертежи столетней давности. И если где-то в Улан-Удэ, Иволгинске или Усть-Орде девушка с веретеном в руках скручивает в нить хвост своего коня, значит, нить не прервалась. И не прервётся.
Заглавное фото: minkultrb.ru
Понравился материал, подпишитесь на наш канал и станьте первыми читателями новых материалов!