Запах, который я запомнила больше всего
Я помню запах. Почему-то именно его запомнила больше всего. Её духи — сладковатые, с нотками ванили. Те самые, что я сама подарила ей на день рождения три месяца назад.
Теперь эти духи пахли в моей гостиной. На моём диване. От моего мужа.
Утро, которое должно было быть обычным
6:47 утра. Я проснулась от того, что трёхлетний Лёша забрался ко мне в постель, желая уснуть в моих объятиях. Его волосы всё ещё пахли шампунем после вчерашней ванны. Я поцеловала его, глаза ещё закрыты, и на минуту — всего на одну минуту — почувствовала, что весь мир на своём месте, правильный, хороший.
Андрей всё ещё спал. Так я думала. Его место на подушке было холодным. "Наверное, рано ушёл на работу," — подумала я. В последнее время он часто стал уходить по утрам.
"Утренние встречи," — говорил он.
Лёше нужно было в садик. В 9 мы должны были быть у дверей. Я быстро одела его — голубой свитер, джинсы, маленькие кроссовки. Он заныл: "Мама, я хочу футболку с машинками!"
"Она в стирке, малыш. Завтра наденешь."
Как обычно. Всё как обычно.
Мы торопились. Я взяла его сумку — внутри бутерброд, яблоко, молоко. Лёша крепко держал меня за руку. Мы вошли в лифт.
И в лифте — в лифте сейчас вспоминаю — был тот самый запах духов. Тонкий, едва уловимый. Но он был.
"Наверное, Марина приходила сегодня," — подумала я. Моя младшая сестра. Она часто приходила к нам. Наш дом был её вторым домом.
Лифт спустился. Мы вышли наружу. Холодное октябрьское утро. Нос Лёши покраснел. Я потуже намотала ему шарф.
До садика 15 минут пешком. Мы шли как обычно. Лёша говорил — что-то про машинки, я слушала невнимательно. В голове крутился план дня: нужно на работу, вечером зайти в магазин, закончились лук и картошка...
В садике его воспитательница Ольга Петровна встретила нас с улыбкой. "Рано сегодня пришли, Ксюша!"
"Да, стараюсь не опаздывать," — ответила я. Поцеловала Лёшу, передала его сумку воспитательнице. Он побежал внутрь — к другим детям.
Я вернулась назад. Домой. Нужно было на работу, но появилось ощущение, будто я что-то забыла. Не знала что именно. Просто такое чувство.
Возвращение
Когда я вошла домой, было 9:23. Обычно я уже должна была быть на работе в 9. Но в этот день... в этот день я прислушалась к тому, что чувствовала.
В лифте снова запах. Сильнее теперь.
Сердце забилось чуть быстрее. Почему-то. Без причины.
Я открыла дверь. Квартира была тихой. Но ботинки Андрея всё ещё стояли в коридоре. Чёрные туфли. Те, что он надевал на работу.
"Андрей?" — позвала я. Ответа не было.
Прошла через коридор. На кухню. Пусто. Но на столе стояли две чашки. Две чашки — одна моя, второй Марина пользовалась, когда приходила к нам.
Кофе. Ещё тёплый.
Руки начали дрожать. Почему-то.
Я пошла к гостиной. Медленно. Очень медленно. Как будто во сне — когда знаешь, что сейчас что-то почувствуешь, но ещё не точно, только страх...
Дверь была приоткрыта.
И я вошла.
Одна секунда
Знаете, сколько длится одна секунда? Обычно. В обычные дни.
Но та секунда — когда я увидела их вдвоём — была целой жизнью.
Андрей на диване. Марина у него на руках. Её волосы на плече моего мужа. Рука Андрея крепко обнимала её талию.
Они целовались.
Я увидела каждую деталь — синее платье Марины (то, что я ей купила), расстёгнутую рубашку Андрея (которую я гладила в начале недели), их ботинки, разбросанные на полу.
И духи. Теперь они были очень сильными. Везде.
Моя сумка упала на пол.
Хлоп.
Они подскочили и разъединились. Марина вскрикнула — тихий вскрик. Андрей вскочил, быстро застёгивая рубашку.
"Ксю... Ксюша..." — его голос дрожал.
Марина плакала. Сразу же. Слёзы текли по её лицу. "Сестрёнка... сестрёнка, я..."
Я молчала.
Смотрела.
Сколько я смотрела — не знаю. Может, минуту. Может, час.
Потом развернулась.
Андрей побежал за мной. "Ксюша, стой, пожалуйста, дай объяснить! Это... это ошибка! Мы просто..."
Я остановилась. Обернулась. Посмотрела на него в упор.
"Просто что? Просто целовались? Просто изменили мне? Просто разрушили всю мою жизнь?"
Мой голос прозвучал очень спокойно. Не дрожал. Даже не был жёстким. Просто... пустым.
"Ксю..."
"Семь лет, Андрей. Семь лет вместе. Ребёнок. Тысяча планов. А ты... с моей младшей сестрой."
"Я попытаюсь объяснить..."
"Нет. Не объясняй. Пожалуйста. Просто... просто нет."
Я пошла к двери.
"Куда?" — спросил Андрей.
"Не знаю. Просто подальше от тебя."
У старшей сестры
Ирина — моя старшая сестра, на три года старше меня. Её дом на другом конце города.
Я добиралась 40 минут на метро и автобусах. Не помню, как доехала. Словно на автопилоте.
Постучала в дверь. Ирина открыла. Поняла с одного взгляда.
"Что случилось?" — спросила она. Потом: "Заходи."
Мы сидели на кухне. Она налила чай. Посмотрела на меня.
"Говори."
И я рассказала. Всё. Слово в слово. Как вернулась домой. Как увидела. Как они...
Я не смогла говорить дальше. Впервые заплакала. Не беззвучно — сильно, из груди, из души.
Ирина обняла меня. Ничего не сказала. Просто держала. Долго.
Потом я остановилась. Слёзы высохли. Вытерла лицо.
"Марина?" — спросила Ирина и посмотрела мне прямо в глаза. "Твоя младшая сестра Марина?"
Я кивнула.
"Нет. Нет, нет, нет..." Ирина встала, потом снова села. "Это... как? Как такое возможно?"
"Не знаю."
"С каких пор?"
"Не знаю."
Ирина схватилась за голову. "Я не знаю, что сказать. Ничего не могу сказать. Это... Ксюш, я..."
Мой телефон зазвонил. Андрей. Я отклонила. Снова. Снова. Снова.
Сообщения начали приходить.
"Пожалуйста, давай поговорим"
"Мне нужно объяснить"
"Это не то, что ты думаешь"
"Ксюша, ответь"
"Подумай о нашем сыне"
Наш сын. Лёша.
Посмотрела на часы. 2:15. Забрать его нужно в 4.
"Съезжу я?" — спросила Ирина.
"Нет. Я сама заберу."
"Но..."
"Я сама. Это мой сын."
В садике
Я пришла в 3:50. Рано. Других родителей ещё не было.
Сидела на стуле у стены. Ольга Петровна вышла.
"Ксения Андреевна? Вы в порядке? Вы так бледны..."
"Всё хорошо. Просто... немного устала."
Она не поверила. Села рядом со мной.
"Если хотите поговорить..."
"Спасибо. Но... нет."
Дети начали выходить. Лёша прибежал. Смеялся. Показывал рисунок своего героя.
"Мама, смотри! Я нарисовал Человека-паука!"
Я сдержала слёзы. Попыталась улыбнуться.
"Отлично, малыш. Очень красиво."
Он не хотел уходить домой.
"Но мама, мы ещё не поиграли на улице!"
"Сегодня мы поедем в другое место. К тёте Ирине. Хочешь?"
"Да! Она всегда даёт мне конфеты!"
Мы не пошли к нашему дому. Пошли к метро. Лёша говорил, говорил — я слушала, но не слышала.
В голове крутился только один вопрос: "Что мне теперь делать?"
Первая ночь
У Ирины. Трое — Ирина, её муж Саша и я. Лёша рано уснул — на диване в другой комнате.
Им нужно было всё рассказать. И Саше тоже.
Саша слушал. Ничего не говорил. Только в конце:
"Хочешь, чтобы я его избил?"
"Нет."
"Но он должен заплатить. Оба должны..."
"Знаю. Но... избиением ничего не изменишь."
Ирина приготовила спальные места. Для меня и Лёши. Отдала свою спальню.
"Ирин, не надо..."
"Замолчи. У тебя ребёнок. Вам нужно хорошо выспаться."
Ночью я не могла спать. Лежала, смотрела в потолок.
Телефон не переставал звонить. Андрей. Марина. Андрей. Марина.
Я не отвечала никому.
Около 3 ночи пришло сообщение. От Андрея.
"Ксюша,
Марина ушла. К себе домой. Прошу, вернись. Пожалуйста, давай поговорим. Без тебя, без Лёши я не могу находиться в этом доме."
Прочитала. Не ответила.
В 4 утра ещё одно сообщение. От Марины.
"Сестрёнка, я не знаю, как мне жить дальше. Что я наделала. Не могу заснуть. Пожалуйста. Давай хоть раз поговорим. Мне нужно всё исправить."
После этого сообщения я выключила телефон.
День второй
Утром Лёша проснулся и первый вопрос:
"Мама, мы сегодня домой вернёмся?"
"Нет, малыш. Мы пока поживём у тёти Ирины."
"А мои игрушки дома."
"Знаю. Потом заберём."
"А папа?"
Сердце сжалось.
"Папа... папа на работе. Много работает."
Его это удовлетворило. Пока что.
Ирина ушла на работу. Саша тоже. Я осталась дома с Лёшей.
День был очень долгим. Мы рисовали. Смотрели мультфильмы. Играли в Лего. Но каждая минута — мука.
Лёша что-то чувствовал. Дети всё чувствуют.
"Мама, почему ты плачешь?"
"Не плачу, малыш. Просто глаза немного болят."
"Когда Лёша нажал на кнопку, мама улыбалась. Теперь не улыбается?"
Я взяла его на руки. Крепко. Очень крепко.
"Мама всегда улыбается. Просто иногда устаёт. Понимаешь?"
Он кивнул. Обнял меня.
День третий
Ирина вернулась с работы и сразу:
"Марина звонила."
Сердце остановилось.
"Что она сказала?"
"Хочет с тобой увидеться. Говорит, нужно поговорить. Плачет просто."
"Нет."
"Ксюш..."
"Нет, Ир. Я не готова. Ещё нет."
"Понимаю. Но... она ведь и моя сестра тоже. И я вообще ничего не понимаю. Как так? Почему?"
Я пожала плечами.
"Наверное, полюбили."
"Это не причина! Ты её старшая сестра! Андрей твой муж!"
"Знаю."
"Я так на неё злюсь... когда звонит, маленьким голосом спрашивает — как Ксюша? Можно увидеть Ксюшу? И я... я не знаю, что ей сказать."
"Скажи ей, что я в порядке. И что не хочу встречаться."
Вечером пришёл Андрей. К двери Ирины.
Ирина сказала мне: "Андрей внизу. Хочет увидеть Лёшу."
"Нет."
"Ксюша, он же отец..."
"Он изменник. И я... я не готова."
Саша спустился. Прошло 10 минут. Он вернулся.
"Ушёл. Оставил игрушки для Лёши. И письмо."
Я не открывала письмо. В ту ночь.
День четвёртый
Утром я прочитала письмо.
"Ксюша,
Я не знаю, с чего начать. Извиниться? Это не решение. Объяснить? Объяснений нет.
Я ошибся. Самой большой, самой ужасной ошибкой. И я знаю, что ты не сможешь мне верить. Никогда.
Но Лёша. Пожалуйста. Он спрашивает про отца. Он не понимает, почему меня нет.
Я попытаюсь всё исправить. Как — не знаю. Но попытаюсь.
Буду ждать тебя. Сколько потребуется.
Андрей"
Прочитав письмо, я его разорвала. На мелкие, мелкие кусочки.
День пятый
Телефон зазвонил. Незнакомый номер.
Я ответила.
"Алло?"
"Ксения Андреевна? Это Ольга Петровна, воспитательница Лёши."
"Да, слушаю."
"Сегодня приходил отец Лёши. Хотел забрать его. Но раз вы не разрешили..."
Кровь застыла.
"Вы его не отдали?"
"Нет, конечно нет. Но... Ксения Андреевна, не хочу лезть не в своё дело. Он же отец ребёнка?"
"Знаю. Но сейчас... сложная ситуация. Пожалуйста, отдавайте только мне, после того как я позвоню и подтверж