Едва различимый прямоугольник окна, спрятанный за плотно задернутыми шторами, сочился невнятным серым светом. Было не ясно, то ли это раннее утро, то ли на город уже надвигались туманные сумерки. Вера лежала на постели, с головой закутавшись в зимнее одеяло. Весь ее маленький мир скомкался до размера этого мягкого пушистого прямоугольника размером полтора на два метра.
– Вера! – кто-то устало опустился на кресло рядом с кроватью.
Одеяло лежало молчаливой безжизненной кучей.
– Вера, так нельзя! – не сдавалась тетя Наташа. – В конце концов, это просто кот.
– Тишка, это не просто кот, – ответил ей хриплый шепот. – Я пропаду без него.
– Что за глупости ты говоришь, Вера? – раздраженно вздохнула тетя Наташа. —Как можно пропасть без кота?
– Вы все равно не поймете. Никто меня не понимает, – горестно прошептала Вера и отвернулась к стене.
– Ладно. Пусть так. Но ты не можешь целыми днями валяться в постели, —нахмурилась тетя Наташа. – Пора прийти в себя. С института звонили. Ждут тебя на занятия.
– Не хочу, – пробурчала Вера.
– Ну, милая, ты мне эти шуточки оставь. И не таких на ноги ставили, —рассердилась тетя Наташа. – Чтобы через час сидела на кухне и завтракала. И не забудь, что в это воскресенье придут Лена с Майей.
– Я не хочу никого видеть, – слабо запротестовала Вера.
– А тебя и не спрашивает никто. Придут и точка. Я их пригласила, – сухо ответила хозяйка дома.
Спорить с тетей Наташей было бесполезно. Поэтому она с неохотой откинула одеяло и спустила ноги на прохладные половицы.
Воскресное утро наступило неожиданно скоро. Еще три дня назад был только четверг, а вот уже и подкрался этот важный для нее день.
Вера смотрела на свое отражение и тщательно чистила зубы. На раскрасневшемся, еще не остывшем после горячего душа лице блестели капельки воды.
Она разложила на кровати весь свой скромный гардероб, не решаясь сделать окончательный выбор. Сегодня она хотела выглядеть настолько нарядно, насколько это было возможно в нынешних реалиях.
Ну вот и все. Теперь пришло время для плотного завтрака. Судя по широкой улыбке, тетя Наташа одобрила выбор кремового топа с нежными кружевными рукавами три четверти.
– Ну вот! Совсем другое дело. Наконец ты начинаешь оживать! – улыбнулась она Вере.
– Да, я хочу сейчас доехать до Сережи, – пояснила Вера.
– Как это до Сережи? На кладбище собралась? А как же гости? – с недоумением посмотрела на нее тетя Наташа.
– Да, на могилки, – соврала Вера. – А гости подождут, я не буду долго задерживаться.
– Все как-то неправильно, – с тревогой подумала тетя Наташа, но вслух возражать не стала и лишь кивнула головой. – Хорошо. Прогуляйся!
Автобус ехал нестерпимо медленно. На каждой остановке в него набивалось все больше дачников и запоздалых рыбаков.
«Что поделаешь, сезон!» – подумала Вера и потеснее прижалась к окну. Оставалось потерпеть всего пару остановок, и она снова окажется на открытом пространстве.
С трудом протиснувшись между плотно толпящимися пассажирами, Вера с облегчением ступила на твердую землю. Придирчиво осмотрев себя, она с облегчением отметила, что нарядный топ практически не пострадал.
Покопавшись в рюкзачке, Вера вытащила крошечный цифровой плейер с наушниками. Сегодня она не позволит себе отвлекаться на посторонние звуки. Она будет слушать любимую музыку. Ту музыку, что они так часто слушали вместе.
Поправив каре подстриженных светлых волос, она глянула ясными глазами на бездонное синее небо. Поплотнее прижала наушники к ушам и удовлетворенно кивнула головой. Вот так хорошо! Вот так она больше ничего ненужного ей не услышит!
Из наушников лилась знакомая мелодия группы Наутилус Помпилиус: «Негодяй и ангел сошлись как-то раз за одним и тем же столом…»
Неторопливо пружиня шаг, она нырнула вглубь тенистого осинового леса.
– А где Вера? – вопросительно улыбаясь, спросила тетя Марина.
– Она скоро придет! – ответила тетя Наташа, обнимая подругу. – К Сереже на могилки решила сходить.
– На какие могилки? – насторожилась Майя.
– Она сказала: хочу проведать Сережу. Я спросила: на могилки пойдешь? Она ответила, что да, – беспокойно оглядывая их лица, ответила тетя Наташа.
– Ну ты даешь, тетя Наташа, – насмешливо фыркнула Ленка. – Проведать Сережу означает кое-что другое!
– Что ты имеешь в виду? – нахмурилась тетя Наташа.
– В лес она ходит. Там, на скале у водопада стоит и с ним разговаривает, – мрачно пояснила Майя. – Если ушла туда, то только затемно придет.
– Как же так? Она же знала, что вы в гости придете, – неприятно поразилась тетя Наташа.
– Я же говорила, что зря мы все это затеяли. Не хочет она нас видеть, и точка! – сердито отрубила Ленка.
Тетя Наташа ничего не ответила и жестом пригласила их пройти в зал.
Под ее ногами уже начинала похрустывать опавшая хвоя. Тропинка, идущая на подъем, завиляла между первыми валунами. Поднимался легкий ветер и слегка шумел листвой остающихся позади осин.
Вера ничего этого не слышала. Погруженная в свои мысли, она уносилась вдаль под дорогие ее сердцу и памяти напевы.
«С причала рыбачил апостол Андрей, а Спаситель ходил по воде. И Андрей доставал из воды пескарей, а Спаситель погибших людей…» – задумчиво пел Вячеслав Бутусов.
– А сына мы назовем Андрюшей. В честь Андрея Первозванного… – шепнула ей память голосом Сережи.
С закипающими на глазах слезами она молча кивала в ответ.
– А дочек Дашей и Ксюшей, – продолжал он, крепко прижимая ее к себе.
– У нас будет две дочки? – улыбаясь, спрашивала она.
– Да, я хочу двух девочек и одного мальчика! – заглядывая ей в глаза, говорил он.
– Никого у нас не будет, Сережа, – горько ответила она вслух и сорвала с себя наушники. Все пошло совсем не так. Она не хотела плакать, но слезы непослушными струйками уже стекали к подбородку.
Шум майского дня наконец-то прорвался к ней, возвращая в мир реальности. Она на секунду остановилась, чтобы убрать плейер с наушниками в рюкзачок. Порылась, разыскивая пачку с влажными салфетками. Аккуратно промокнув глаза и мокрые следы на лице, Вера оглянулась по сторонам.
Все было по-прежнему, но не совсем. Создавалось впечатление, будто по тропинке кто-то недавно прошел. Ну да, так и есть. Цепкий взгляд заметил смятую пачку от сигарет. Здесь недавно прошел чужак. Как же это гадко —разбрасывать мусор в таком особенном месте. Веру охватило неприятное чувство вторжения в личное пространство.
Хорошо, она захватит пачку на обратном пути домой. Сейчас ей не хотелось касаться пальцами никаких чужеродных предметов.
Стиснув зубы, она прошла мимо, стараясь не думать о том, в какую сторону направился нарушитель границ.
Позади послышалось шуршание осыпающегося камня. Вера резко обернулась. Со стороны балки на тропинку выходил человек. Он был одет в клетчатую рубашку бордового цвета. Сердце Веры испуганно застучало.
Мужчина глянул в сторону Веры, и она снова расслабилась. Это был дядя Гриша.
– Гуляешь? – скупо улыбнулся он Вере.
– Здравствуйте, дядя Гриша! Да, решила прогуляться, – кивнула она. – А вы что тут делаете?
– Да, место у меня тут. Для рыбалки, – ответил он.
– Для рыбалки? – удивилась она. – Разве тут можно спуститься вниз?
– Да, – коротко ответил он, глядя куда-то в сторону.
– А это вы уронили? – кивнула Вера на пачку от сигарет.
Дядя Гриша тупо посмотрел на пачку и равнодушно ответил:
– Да, наверное, я уронил.
Она еще секунду постояла, наблюдая за ним и надеясь, что он наклонится, чтобы поднять мусор. Но он не предпринимал никаких действий и словно ждал чего-то.
– Ладно, я пойду тогда. До свидания, дядя Гриша! – сказала она и повернулась к нему спиной.
– Давай, иди, – махнул он рукой и остался стоять на месте.
Как-то он странно сегодня себя ведет, – подумала Вера. По крайней мере, выяснилось, кто здесь ходит. Хотя, откуда здесь спуск к реке? Стены балки в этих местах практически отвесные.
Очень хотелось воткнуть в уши наушники и снова погрузиться в море музыки. Заглушить неприятное, сосущее чувство тревоги. Но не время расслабляться. Вместо этого она внимательно осматривалась по сторонам, настороженно прислушиваясь ко всем посторонним звукам. Очень хотелось обернуться и посмотреть назад, но она не решалась этого сделать.
– Обернись, обернись… – настойчиво предупреждали сосны.
Она кусала губы, но не могла заставить себя обернуться, страшась того, что может увидеть позади.
Стаи ворон, раздраженно каркая, поднимались в воздух.
– У нас гости, гости… – шептали сосны.
– Нет, пожалуйста, нет… – обмирая от страха, отвечала она. – Этого не может быть!
– Может, может… – грустно вздыхали сосны.
Словно деревянная, ее голова со скрипом повернулась назад на деревянной шее.
И через секунду снова расслабилась. Это же дядя Гриша! Только какого черта он продолжает идти по тропинке, ведущей к водопаду?
Бордовая рубашка замерла в метра трехстах от нее и снова свернула к балке.
Может, он продолжает искать спуск к реке? Вера некоторое время задумчиво следила за тем, как он скрывается за каменными глыбами, а затем тряхнула головой, отгоняя тревожные мысли. Решительно прибавив шагу, она заспешила к скальному проходу.
Тропинка поднималась все выше, рыхлой осыпью сползая вниз, на границу с далекими соснами, плотно подступающими к подножию скал.
Вера внимательно смотрела под ноги. Если случайно ступишь в сторону, то осыпь, как живая, немедленно поедет под ногами.
Позади снова послышалось далекое шуршание каменной крошки. Не веря своим ушам, Вера встревоженно обернулась.
Это снова был дядя Гриша. Он медленно тащился вслед за ней по узкой тропинке. Ей было неприятно его соседство, но выбора не оставалось.
Изредка оглядываясь, она заметила, что он прибавил шаг. Расстояние между ними стало постепенно сокращаться.
Сердце ее тревожно забилось. Что-то было не так. Она попыталась идти быстрее, но человек в бордовой клетчатой рубашке не отставал, приближаясь все ближе.
Она уже могла разглядеть его лицо. Он внимательно оглядывал тропинку, словно искал следы. Хищно втягивая воздух, он поднял глаза и посмотрел вперед. Из-под нависших седеющих бровей на нее уставились мерцающие глаза желто-оранжевого цвета. Сначала глаза смотрели слепо, но вот они нащупали замершую впереди Веру, и губы дрогнули в жадной усмешке. Глаза, не отрываясь, разглядывали ее с неутолимым, тоскливым голодом. На худой шее, судорожно дергаясь, двигался кадык. Тварь облизнула губы и сглотнула набежавшую слюну.
Сердце Веры бешено колотилось уже где-то в районе горла. Она буквально задыхалась от охватившего ее омерзения. Волны тошноты накатывали одна за другой. Существо протянуло к ней руки и сделало еще один шаг вперед.
С трудом удерживая внутри свой завтрак, Вера зажала рот ладонью. На это нет времени. Она знала, что сейчас произойдет. Она готова умереть, но не так. Она не позволит этому мерзкому отродью прикоснуться к себе.
Собрав ускользающие силы в кулак, Вера бросилась бежать к скалам, что, словно окаменевшие стражи, стерегли тропинку. С разочарованным воплем существо кинулось вслед за ней. Оно не позволит своей добыче ускользнуть.
Вера нырнула в узкий проход между двумя отвесными стенами. Ее мотнуло в сторону, и она налетела плечом на шершавую поверхность каменной стены. Скривившись и пытаясь не обращать внимания на боль, она гнала себя вперед. Вслед за ней гигантскими прыжками неслось существо, которое выдавало себя за дядю Гришу. Его бордовая рубашка уже была совсем близко. Она слышала его свистящее дыхание. Но впереди уже светился выход на скальный выступ.
Она рванулась вперед, стараясь бежать быстрее. Все тело ее изнывало от напряжения. Не успеть! – промелькнула мысль.
Сверкающий водопад блеснул перед глазами. В плечо вцепилась крючковатая лапа. Когти поехали вниз по руке, оставляя кровавые следы. Вера дернулась, крича от боли и смертельного ужаса.
Когтистые пальцы смыкались на запястье и тянули ее к себе. Ноги ее подогнулись, и Вера рухнула на колени. Оно в недоумении посмотрело на свою опустевшую лапу. Добыча снова пытается ускользнуть? Это человеческое тело еще плохо слушается его. Голова неловко задёргалась в разные стороны, пытаясь обнаружить цель.
Вера ползла вокруг огромного камня, в кровь обдирая колени.
Сережа, помоги… – молила она.
Где-то в глубине скального прохода с вершины скал сорвались камни и с глухим стуком посыпались вниз. Голова его дернулась в сторону шума и заглянула в проем между каменных стен. В полумраке прохода поднималась густая каменная пыль.
Вера, не мешкая, поднялась на ноги и побежала к краю обрыва.
Существо повернуло головой в сторону нового источника шума и, наконец, увидело то, что искало. Ноздри жадно затрепетали, и ноги, неловко вскидывая колени, понесли его вперед.
Вера остановилась на краю, заглядывая в зияющую пропасть ущелья. Последний раз вдохнула в себя пахучий весенний воздух и прыгнула вниз.
Она, словно птица, парила над сверкающей лентой горного ручья. На счастливом лице ее не осталось и тени былого страха.
А на скальном выступе бесновалась и пронзительно кричала обезумевшая от боли тварь.