Впервые за… долго выбралась в музей
Выставка «Русские традиции» в корпусе Бенуа на Невском. Выставка очень даже, но речь не о ней. Вечером, по мотивам выставки, случился разговор с бабушкой.
Говорю: в музее была сегодня, видела деревянную люльку. У вас такая же была, где-то в амбаре видела.
— Чего? — переспрашивает бабушка. — Не поняла.
— Люльку, — говорю, — колыбельку.
— А! Зыбку! Да, дедушка на повить (такое место над хлевом, где хранилось сено) унёс.
И дальше бабушка начинает рассказывать.
О том, что тётя — старшая сестра папы, сам папа и младший — дядя — в этой зыбке качались. Что крепилась она к потолку рядом с русской печкой: теплее, да и хозяйка всегда подле неё. Что ребёнка — даже моего папу в конце 60-х — там укачивали в… оторванном от старого ватника рукаве. Что пелёнок не было и шили их из задней стороны прорвавшихся спереди юбок.
Что, чтобы сбегать накормить скотину, бабушка привязывала тётю платком, раскачивала зыбку и бежала.
Что прабабушка ругала бабушку за то, что она детям ползунки сшивает между ножек. Мол, пусть голопопые бегают — меньше стирать. Полы — неокрашенные доски — отмоются. А за окном Архангельская область. Морозы за 40 и кирпичная печь, которая долго растапливается...
На неделе к бабушке приезжал двоюродный брат с полугодовалой дочкой. У той пушистенькая кофточка, беленькие ползунки и белые носочки. Такое всё красивое, чистенькое, — закончила бабушка.
Я считала, что и до этого разговора избавилась от претензий к родителям. Мол, недолюбили, недообнимали, недоспрашивали чего хочу я...
Да как вы вообще выжили, родные?
В рукавах ватника выросшие. Голой попой по ледяному полу ползавшие. Как?
