1 января 1987 года, советские телезрители традиционно включили голубые экраны, чтобы увидеть главный музыкальный фильм года — «Песню-86». Однако мало кто из них догадывался, что этот трехчасовой концерт, проходивший в стенах «Останкино», стал не просто праздничным бенефисом звезд, а точкой невозврата. Это был удивительный слепок эпохи, где строгие партийные дирижеры пытались удержать ритм, пока сцена уже вибрировала в такт «Модерн Токинг» и рок-н-роллу.
Возвращение к истокам после «динамовского» провала
После экспериментальной и, по признанию критиков, неудачной по режиссуре «Песни-85», проходившей в холодном пространстве дворца спорта «Динамо», фестиваль совершил «возвращение к корням». Финальный концерт вновь приняла уютная концертная студия «Останкино». Главная редакция музыкальных программ ЦТ во главе с режиссером Натальей Примак и оператором Юрием Бугной подарили зрителям практически четырехчасовое шоу (3 часа 52 минуты), вместившее 41 песню.
В студии царила атмосфера, которую позже назовут «советским официозом с человеческим лицом». Эстрадно-симфонический оркестр под управлением Александра Петухова задавал академический тон, а вели программу непринужденные и любимые народом Татьяна Веденеева и журналист Михаил Щербаченко. Именно Щербаченко вернул на фестиваль забытую традицию живого диалога: авторы песен, сидящие в зале, получали памятные дипломы, а композиторы и поэты отвечали на вопросы зрителей.
Диалог с эпохой: от Доги до Добрынина
В перерывах между номерами зрители в зале задавали вопросы мэтрам — Евгению Доге, Юрию Саульскому и молодому Игорю Николаеву. Поэт Михаил Танич дискутировал с залом, а ведущий Щербаченко успевал провоцировать на откровения Владимира Шаинского и Вячеслава Добрынина. Это выглядело глотком свежего воздуха на фоне прежних постановочных монологов.
Одним из символов перемен стал телемост с югославской певицей Радмилой Караклаич. Она исполнила песню «Буду» (Севиль Алиева — Михаил Танич), которая шокировала консервативную публику ультрамодным звучанием — замесом из рок-гитар, восточных мотивов и стилистики диско. Советская эстрада впускала в себя мир, а мир — ее.
Ветер перемен на фоне «застоя»
1986 год — время великих иллюзий и тектонических сдвигов. На XXVII съезде КПСС предыдущую эпоху официально назвали «застоем», и старые регалии — Герой Соцтруда или лауреат Ленинской премии — уже не гарантировали монополии на сцене. Система, которая годами штамповала около 150 песен в год (против тысяч в Европе), задыхалась. В эфир рвались новые ритмы.
Пока в студии «Останкино» оркестр играл увертюру, за окнами страны гремели «Модерн Токинг» с их «You’re My Heart, You’re My Soul», а группа «Форум» внедряла в советский быт нью-вейв. Годом ранее стартовал фестиваль в Юрмале, который задал новые стандарты «проходимости» в телеэфир для молодых талантов. «Песня-86» оказалась меж двух огней: между партийным заказом и новой музыкальной реальностью, где диско, фанк и этника уже стучались в каждую дверь.
Алла Пугачёва: новая внешность и старая корона
Финал фестиваля запомнился появлением Примадонны. Алла Пугачёва впервые кардинально изменила имидж, явившись перед зрителями обновленной. Она исполнила песню «Прости, поверь!», которую сегодня классифицируют не иначе как поп-балладу в стиле шлягер. Это был знак: даже главная певица страны чувствует необходимость перемен.
Главный парадокс года: по версии телевидения и по версии улиц
Самое интересное кроется в сравнении официального списка песен «Песни-86» и реальных музыкальных итогов года, которые фиксировала народная любовь.
Пока телефестиваль транслировал выверенный список из 41 песни, хит-парад «Звуковой дорожки» (одного из главных индикаторов популярности) пестрел совсем другими именами.
Лучшие по версии «Звуковой дорожки» в 1986 году:
· Певица: 1. Алла Пугачёва, 2. Жанна Агузарова, 3. София Ротару.
· Певец: 1. Валерий Леонтьев, 2. Андрей Макаревич, 3. Владимир Кузьмин.
· Группа: 1. «Машина времени», 2. «Автограф», 3. «Аквариум».
· Песня: «Музыка под снегом» («Машина времени»), «Лаванда» (София Ротару) и культовый трек, который никогда бы не попал в официальную «Песню года» — «Автобус N86» группы «Зодчие» (Валерий Сюткин).
Именно в этом зазоре между академичной студией «Останкино» и драйвовым «Автобусом N86» и проходила главная битва года.
Эпитафия по советской песне
Исследователи называют «Песню-86» идеальной «базой для анализа взгляда системы на самое себя». Это был момент, когда стабильный советский пафос (как в «Песне-71») начал стремительно выветриваться, уступая место лирике и... рынку.
Уже через год, к 1987-му, система производства песен, основанная на госзаказе, окончательно рухнет. А пока, 1 января 1987 года, страна в последний раз с наивной верой слушала гимн «Песня остается с человеком» (Аркадий Островский — Сергей Островой), не подозревая, что сам человек и его песни уже никогда не будут прежними.
«Песня-86» стала не просто концертом, а прощанием с огромной эпохой, где в одном зале уживались Евгений Птичкин и первые аккорды надвигающейся свободы.