Бабушка умерла в 2020 году, в возрасте 92 лет. Я её обожала. Она была для меня всем — матерью, подругой, советчицей, тылом. Моя мама умерла, когда мне было три года, бабушка вырастила меня, выучила, вывела в люди. Когда её не стало, я осталась совсем одна.
Я помню её руки — тёплые, с морщинистой кожей, пахнущие пирогами и землёй. Она всегда что-то делала: вязала, готовила, копалась в огороде. Говорила: «Руки должны быть заняты, иначе в голову лезут глупости». Я не понимала тогда, что за глупости. Теперь понимаю.
Квартиру она завещала мне. Старую, в центре города, с высокими потолками и скрипучими половицами. Дом 1917 года постройки, с толстыми стенами и огромными окнами. Я долго не решалась туда заезжать — слишком много воспоминаний. Каждый угол напоминал о ней: кухня, где мы пекли пироги, комната, где она читала мне сказки на ночь, балкон, где мы пили чай летними вечерами.
Но в 2021 году, через год после её смерти, я собралась с духом и поехала разбирать вещи. Дом нужно было продавать, налоги платить, а я всё тянула. Пора было.
Комната за комнатой, шкаф за шкафом, ящик за ящиком. Бабушка была запасливая, хранила всё: от пуговиц до старых газет. Я перебирала, плакала, вспоминала. Каждая вещь — как страница книги её жизни.
В её спальне, на антресолях, я нашла старый чемодан. Кожаный, потёртый, с медными уголками, обитый по краям ржавчиной. Я открыла его с трудом — замок заклинило, пришлось повозиться. Внутри лежали вещи: платья, фотографии, письма и толстая тетрадь в коленкоровом переплёте. Тетрадь была старая, пожелтевшая, с выцветшими чернилами. На обложке было написано красивым каллиграфическим почерком: «Моя жизнь. 1946–2000».
Я открыла тетрадь. Это был дневник. Бабушкин дневник, который она вела всю жизнь. Первая запись датирована 1946 годом, когда ей было восемнадцать. Я села на пол, прямо посреди разбросанных вещей, и начала читать.
Она писала о войне, о том, как выживала в эвакуации, о работе на заводе, о голоде и холоде. О том, как встретила дедушку, как они полюбили друг друга, как поженились в 1948-м. Писала о рождении моей мамы, о её первых шагах, первых словах. Писала о смерти дедушки в 1985-м — как тяжело она это пережила, как хотела уйти за ним, но осталась ради меня.
Я читала и не могла оторваться. Каждая страница дышала жизнью. Её страхи, надежды, мечты, разочарования. Она была честной с собой, не приукрашивала, не врала. Писала о том, как уставала, как злилась, как сомневалась.
А потом, в самом конце, почти на последних страницах, я наткнулась на запись, которая меня поразила. Она была сделана в 1995 году, когда мне было десять лет.
*«15 мая 1995 года. Сегодня я поняла, что такое счастье. Я долго искала ответ на этот вопрос. Думала, что счастье — это когда есть деньги, здоровье, семья, любовь. Думала, что оно где-то там, в будущем, надо только дорасти, дотянуться, добиться. Но сегодня, глядя на спящую Катю, я поняла: счастье — это просто быть. Быть здесь, сейчас, в этот момент. Дышать, видеть небо, слышать пение птиц, чувствовать тепло солнца. Всё остальное — приложение. Катенька спит, подложив ладошку под щёку, и я счастлива просто от того, что она есть. Что я есть. Что мы есть».*
Я перечитала несколько раз. Счастье — это просто быть.
Всю свою жизнь я гналась за чем-то. За карьерой — я работала в рекламном агентстве, пахала сутками, чтобы получить повышение. За деньгами — копила на квартиру, на машину, на путешествия. За признанием — хотела, чтобы меня замечали, хвалили, ставили в пример. За любовью — искала идеального мужчину, разочаровывалась, снова искала.
Мне казалось, что вот-вот, ещё немного, ещё одно усилие, и я стану счастливой. Но счастье не наступало. Я выгорала, уставала, разочаровывалась. Получала повышение — и через месяц привыкала. Покупала новую вещь — и она переставала радовать. Встречала мужчину — и он оказывался не тем.
А бабушка, которая пережила войну, голод, потерю мужа и дочери, нашла счастье в простом «быть». Она не гналась, не рвалась, не надрывалась. Она просто жила. И была счастлива.
Я закрыла тетрадь и заплакала. Не от горя — от благодарности. Она оставила мне не квартиру, не вещи, не деньги. Она оставила мне главное — рецепт счастья. Который искала всю жизнь и нашла в самый обычный день, глядя на спящую внучку.
Я перечитала дневник до конца. Там было ещё много записей — о её старости, о болезнях, о том, как трудно вставать по утрам. Но ни одной жалобы. Ни одной. Она писала о том, как красиво цветёт яблоня за окном, как вкусен чай с мятой, как приятно греет солнце.
«20 мая 1998 года. Сегодня опять болит спина. Еле встала. Но выглянула в окно — а там сирень цветёт. Такой запах, что забываешь о боли. Жить хорошо».
«3 сентября 2000 года. Катя уехала в институт. Скучаю. Но она звонила, голос весёлый. Значит, всё хорошо. А я пойду в огород, посмотрю на яблоки. Они в этом году уродились на славу».
Я читала и училась. Училась видеть то, что видела она. Училась радоваться мелочам. Училась быть, а не казаться.
Сейчас я живу иначе. Каждое утро я выхожу на балкон, смотрю на небо, слушаю птиц, дышу. Я благодарю этот день за то, что я есть. За то, что могу видеть, слышать, чувствовать.
Работа перестала быть гонкой. Я всё ещё работаю в том же агентстве, но теперь не надрываюсь. Делаю своё дело спокойно, без истерик. Если не успеваю — значит, не успеваю. Мир не рухнет.
Отношения перестали быть борьбой. Я перестала искать идеального мужчину. Встречаюсь с хорошим человеком, без иллюзий, без требований. Мы просто рядом. И этого достаточно.
Жизнь перестала быть бесконечным списком задач. Я научилась останавливаться. Смотреть по сторонам. Замечать.
Вчера шла с работы и увидела закат. Такой красивый, что остановилась посреди улицы и смотрела, пока не стемнело. Прохожие обходили, кто-то улыбался, кто-то крутил у виска. А я стояла и думала: «Спасибо тебе, бабушка. Ты научила меня видеть».
Её дневник теперь лежит на моём столе. Я иногда открываю его, перечитываю отдельные записи. Каждый раз нахожу что-то новое. Она будто разговаривает со мной оттуда, из прошлого.
Спасибо тебе, бабушка. За всё. За жизнь, за любовь, за рецепт счастья. Я следую ему каждый день. И мне хорошо.