В прошлой статье на суд читателя был представлен рассказ о том, как Россия старательно пыталась установить дипломатические отношения с островной Японией. Первая официальная экспедиция потерпела неудача, однако от идеи не отказались. Как уже упоминал в прошлой статье, 29 июля 1802 г. главное правление Российско-Американской компании обратилось к Александру I с просьбой о разрешении на отправку из Кронштадта первой русской кругосветной экспедиции. О том, получилось ли у нее «разбудить Японию для России» сегодня речь.
Формирование экспедиции
Александр I утвердил это предложение в тот же день. 7 августа начальником экспедиции был назначен Иван Федорович Крузенштерн (1770—1846 гг.), а его помощником — капитан-лейтенант Юрий Федорович Лисянский (1773—1837 гг.), который приобрел в Англии два шлюпа, получившие названия «Надежда» и «Нева». «Надежда», водоизмещением 450 тонн, имела на вооружении 16 пушек, а «Нева», водоизмещением 370 тонн, была вооружена 14 орудиями. Замечу, что оплачивала покупку судов и снаряжала их Российско-Американская компания. Но Александр I разрешил шлюпам нести военные флаги.
Экспедиция должна была доставить в Японию русского посланника — одного из руководителей Российско-Американской компании, камергера Николая Петровича Резанова (1764—1807 гг.). Резанов должен был вручить императору Японии послание Александра I. Там говорилось, что Россия стремится приобрести дружественное расположение всех государств, особенно соседей. Далее говорилось, что император Александр I отправляет четверых японцев с камергером Николаем Резановым и имеет намерение утвердить дружественную связь с японским императором и исполнить все его требования, если он разрешит русским купцам, а также «жителям Кадьякских, Алеутских и Курильских островов, яко... соседственным, приставать не токмо в Нагасакскую гавань и не токмо одному кораблю, но и многим и в другие гавани с теми избытками, какие вам благоприятны будут».
На «Надежду» загрузили богатые подарки для японского императора: вазы и сервизы императорского фарфорового завода, зеркала, ковры, меха, парчу и атлас, сукно и бархат, бронзовые механические часы из Эрмитажа, оружие, драгоценная посуда. 26 июня 1803 г. шлюпы «Нева» и «Надежда» вышли из Кронштадта, а 26 сентября 1804 г. шлюп «Надежда» вошел в Нагасакский залив, где его окружили караульные лодки. 76 дней пришлось ждать разрешения на вход корабля на внутренний рейд. Наконец он был поставлен в трех-четырех верстах от города и окружен сторожевыми судами.
Азиатское недоверие
Лишь 5 декабря 1804 г. японцы позволили Резанову со свитой сойти на берег. Чиновники торжественно проводили их в Мэгасаки, недалеко от Нагасаки. Там для посланника был построен дом, обнесенный трехметровым забором.
Японское правительство недаром тянуло время. Между приближенными императора разгорелись острые дискуссии по поводу политики в отношении России. Еще почти четыре месяца пришлось русскому посольству ждать ответа от японцев. И только 23 марта 1805 г., то есть спустя полгода после прибытия в Японию, в Нагасаки приехал уполномоченный правительства Тояма Кинсиро.
Японские чиновники предприняли все меры, чтобы избежать встреч простых японцев с русскими: все улицы были завешены полотнами, ни одному человеку не было разрешено появляться на улице в то время, когда русское посольство проезжало от пристани к губернаторскому дворцу. Самое интересное, что превеликое множество японцев (промышленники, чиновники, купцы, служилые самураи) как раз и стремились начать торговлю с Россией, завязать отношения с Европой, открыть дорогу в Японию западным знаниям и технологиям. Едва разнеслась весть о прибытии посольства, в Нагасаки съехались купцы из нескольких городов, но их отправили по домам. Правительство, твердо намеревавшееся держать страну запечатанной позаботилось и об идеологическом обеспечении: группа ученых мужей из столицы в два счета состряпала обширный трактат, где пугала: ежели начнется торговля с Россией, то в Японии непременно распространится православие и вытеснит веру предков, а там русские помаленьку и всю Японию захватят.
Встреча Резанова с Тояма состоялась во дворце губернатора. Кинсиро объявил Резанову, что император не может его принять, не желает устанавливать торговых отношений с Россией и вообще крайне удивлен посланием русского императора, ибо переписка с иностранцами запрещена японским законом, и русскому посольству следует немедленно покинуть Японию.
Но Резанова не смутил этот неожиданный и резкий ответ. Он твердо знал, что никто не может запретить русскому императору писать японскому императору и предлагать установить торговые отношения, тем более что это прежде всего в интересах Японии.
Резанов вручил губернатору меморандум для представления японскому правительству. Там говорилось: «Я, нижеподписавшийся, всепресветлейшего государя императора Александра I действительный камергер и кавалер Николай Резанов объявляю японскому правительству: чтобы Японская империя далее северной оконечности острова Матмая отнюдь владений своих не простирала, поелику все земли и воды к северу принадлежат моему государю».
Хоть и не тот, какой ожидалось, но все же результат
Резкий тон посла напугал японцев, и встреча была прервана. На следующий день в губернаторском дворце японцы зачитали Резанову ответ сёгуна Иэнари и «предостережение» от губернатора Нагасаки.
В ответе Иэнари указывалось, что Япония в прежние времена торговала со многими странами, но около двухсот лет назад японцам было запрещено выезжать за пределы страны, а чужеземцам — посещать японские порты. Исключение было сделано для китайцев, корейцев и голландцев в силу установившейся традиции. Но с Россией такие связи никогда не поддерживались. Настойчивые предложения России установить отношения с Японией не могут быть приняты. Согласно существующему закону о запрещении внешних связей и этикету, не представляется невозможным отправить ответное посольство с подарками в знак уважения к соседней державе. Этот руководящий принцип внешней политики не может быть изменен ради России. Что касается обмена товарами, то взаимная выгода сомнительна. Япония, получив бесполезные иностранные товары, лишится своих предметов первой необходимости и драгоценных металлов.
Предложение русского посольства решительно отклоняется, русским надлежит отплыть и впредь не тратить усилий и средств для посещения японских берегов.
Впредь японцев, попавших в Россию в результате кораблекрушений, следует отправлять на родину на голландских судах. После получения припасов русским следует немедленно покинуть Нагасаки и более не приближаться к японским берегам.
Кстати, и голландцев не пускали на территорию страны, для них создали самую настоящую резервацию. В бухте возле города Нагасаки был небольшой островок Десимаматсу, метров двести в длину и восемьдесят в ширину - скорее песчаная отмель, соединенная с сушей небольшим каменным мостом. Как пишет А.Бушков в книге «Русска Америка»: «Там голландцев и поселили, словно в тюрьме строгого режима. На суше, возле моста, поставили караулку, где круглосуточно дежурили солдаты. Весь остров старательно огородили высоким частоколом, чтобы обитатели не могли видеть ничего, что происходило в городе. В частоколе устроили «водяные ворота» - причал для голландских кораблей. В воде вокруг острова торчало 13 высоких столбов с досками, на которых огромными иероглифами написали приказы губернатора местным жителям: под страхом самого сурового наказания к обиталищу «длинноносых чертей» не приближаться. Ну а вдобавок японцы выдумали для своих торговых партнеров массу унизительных ритуалов - можно представить, каково приходилось купцам, если сам голландский посол старательно плясал перед императором вприсядочку, без парика, в расстегнутом-расхристанном виде, пел песни, показательно баюкал японских младенчиков, которых специально для этого приносили. Голландцы все это стоически терпели двести лет - очень уж жирную выгоду извлекали из своего монопольного положения, надо полагать, ради коммерческих интересов и вовсе без штанов плясали бы перед японскими сановниками..."
Японцы снабдили русских продовольствием и водой для двухмесячного плавания, и 6 апреля 1805 г. «Надежда» покинула Нагасаки. Скорее всего, вся беда была в том, что у русских не оказалось под рукой внушительной военной эскадры. Если бы бок о бок с «Надеждой» на рейде Нагасаки встали несколько русских фрегатов, неизвестно еще, как обернулись бы события. В 1855 г. американский командор Перри так и поступил: нагрянул с эскадрой, дружелюбно нацелившей на город немалое количество орудий. Применением пушек он открыто не пугал, но как-то так получилось, что японцы живенько подписали договор о торговле и многом другом... Но Россия так не действовала, но помнят ли об этом японцы или до сих пор считают, что надо было бы поступить с ними именно так, учитывая, что американские базы на их территории и сейчас?
Как бы то ни было, на пути к Петропавловску «Надежда» под командованием Крузенштерна 26 апреля 1805 г. сделала остановку у мыса Соя, на северном берегу острова Хоккайдо, где жили айны. Затем шлюп вошел в залив Анива на Сахалине. Там русские моряки встретили два японских торговых судна, прибывших из Осаки. Японские купцы постоянно обманывали айнов: меняли рис, табак, саке, старые платья, грубую бумажную ткань и безделушки на драгоценные меха и рыбу. 25 мая 1805 г. «Надежда» доставила посольство Резанова в Петропавловск, на материк. Вторая японская экспедиция закончилась неудачей, до установления дипотношений оставалось еще 50 лет. Однако этот визит не прошел даром: впоследствии японский премьер-министр маркиз Сигенобу писал, что Резанов, оставивший о себе весьма лестное мнение среди общавшихся с ним японцев, «первый разбудил Японию от глубокого сна». Все же, впечатление о русских он оставил самое приятное. Николай Резанов еще успеет отличиться и в Америке, но об этом уже в других материалах, посвященных Русской Америке.