Сергей Дягилев сумел покорить Европу и Америку, пробудив интерес ко всему русскому. Именно благодаря его усилиям на протяжении всего XX века Европа видела в России источник величия, особенно в области балета. Дягилев, обладавший талантом истинного дельца от искусства, открыл для России двери в мир международного шоу-бизнеса и кардинально изменил представления о балете.
Книга о легендарном импресарио
Деталям непростого пути Сергея Дягилева посвящена книга британского обозревателя Руперта Кристиансена «Империя Дягилева». Автор представил яркий портрет целой эпохи, оживив его именами таких выдающихся деятелей, как Стравинский, Бенуа, Пикассо, Нижинский, Павлова, Карсавина, Фокин и Бакст. В книге подробно раскрываются сложности взаимоотношений между людьми, создавшими мировую славу русского балета.
Уникальный талант организатора
Предприимчивость Сергея Дягилева сыграла ключевую роль в триумфальном восхождении балета. Сочетая утонченный вкус, деловую хватку и превосходные управленческие навыки, он действовал нестандартно, не имея предшественников. Несмотря на появление множества подражателей, никто из них не смог достичь его уровня успеха. Сам Дягилев не был ни интеллектуалом, ни теоретиком, не обладал художественными талантами, зачастую лишь заимствуя чужие идеи. Его нередко обвиняли в приспособленчестве и отсутствии оригинальности. Однако, едва уловив тенденции, он уверенно брался за дело, действуя без регулярного финансирования и подобно Богу управляя своим театральным предприятием.
Гений в поиске талантов
Гений Дягилева проявлялся в его способности находить и объединять талантливых людей, помогая им раскрыться и добиться выдающихся результатов. Без его руководства этот процесс был бы невозможен. Дягилева можно по праву отнести к ярким представителям модернизма — дилерам, коллекционерам и меценатам начала XX века, которые делали ставку на молодых, неугомонных и непризнанных художников, композиторов и писателей, бросавших вызов академическим устоям. Как и Амбруаз Воллар, торговавший полотнами Сезанна и Пикассо, или Даниель Анри Канвейлер, разглядевший потенциал кубизма, Дягилев инвестировал в новаторов, подогревал интерес публики и формировал рыночную стоимость их творчества.
Открытие потенциала балета
Сам Дягилев мог бы стать успешным арт-дилером, ведь в начале карьеры он организовывал художественные выставки. Однако русская живопись не обладала достаточным потенциалом, чтобы удивлять и очаровывать публику. Дягилев же мастерски разглядел такую возможность в балете. На рубеже веков балет находился в упадке, скатываясь к помпезности придворных театров или превращаясь в концертные номера. Дягилев же увидел в этой «пресной материи» нечто жизнеспособное. Он создал жанр одноактных балетов с увлекательными сюжетами, впитавших последние тенденции в изобразительном искусстве и музыке, и отразивших процесс раскрепощения общества.
Революция в искусстве и чувственности
Балеты Дягилева, такие как «Послеполуденный отдых фавна» Вацлава Нижинского, «Треуголка» Леонида Мясина, «Свадебка» Брониславы Нижинской и «Аполлон» Джорджа Баланчина, по праву ставятся в один ряд с такими шедеврами, как «Авиньонские девицы» Пабло Пикассо или роман Марселя Пруста «В поисках утраченного времени». Они стали поворотными событиями в культуре начала XX века. Сотрудничество с Дягилевым дало возможность Стравинскому, Пикассо и другим представителям модернизма демонстрировать свои новаторские работы, заложив основы для будущих революционных перемен в театре и арт-инсталляциях. Но, что еще важнее, «Русский балет» открыл новые формы чувственности. Он призывал женщин освободиться от корсетов, укоротить юбки, научиться свободно двигаться, выпустив тело как инструмент эмоционального и эротического выражения. Этот динамизм и энергия балета, подобно набирающему популярность кинематографу, выгодно отличали его от статичной оперы.
Угасание интереса и новые вызовы
После выхода фильма «Красные башмачки» интерес к балету стал постепенно угасать, по крайней мере, в Лондоне, который долгие годы считался центром балетной жизни. Критики начали высказываться о том, что балет исчерпал себя и больше не может предложить ничего нового. Это спровоцировало волну скептицизма и даже враждебности по отношению к этому виду искусства. Публикация статей под названиями «Балет — это скучно» и «Не пресытились ли мы балетом?» свидетельствовала об угасании интереса. Хотя выступления таких звезд, как Мойра Ширер и Марго Фонтейн, поддерживали интерес прессы, более мощные течения в искусстве постепенно вытесняли балет на периферию культурной жизни. У него оставалась преданная, но уменьшающаяся аудитория, и начались трудности с привлечением взрослого зрителя. Влиятельные критики, такие как Кеннет Тайнан, высказывались о балете как о чем-то, что «оскорбляет разум и не находит душевного отклика».
От дерзости к респектабельности
Одной из причин охлаждения к балету стало «проклятие респектабельности». Если ранние постановки «Русского балета» с их откровенной телесностью и эстетической дерзостью производили шокирующий эффект, то к 1940-м годам публика привыкла. Балет стал восприниматься как обитель возрожденной классики XIX века — «Жизели», «Лебединого озера», «Щелкунчика» — мира, полного ностальгии, изысканной формальности и традиций. Зрителями в основном были дамы, ищущие ухода от «грубого, подлого и жестокого мира» в видения лебедей и нимф.